Глава 25

Доверять мужу было большой ошибкой. Вместо ближайшей клиники этот одноклеточный привёз меня домой!!! – Ты издеваешься? – очередной обман выводит из себя. – Мы хотели закрыть вопрос с моей беременностью! А ты…? Ты что задумал? – Надь, послушай, – глуша мотор, Костя разводит руки в стороны, – Тебе нужно привести себя в порядок, переодеться… Обувь… – он выглядит растерянно и виновато, чем немного притупляет мою злость. Пальцы в тапках поджимаются. Может, он и прав. Ладно, его взяла. Выхожу из машины и иду в сторону нашего подъезда. Меня немного потряхивает. В гостинице было спокойнее. Даже с Костей в одном номере. Дом… это совсем другое. Стараюсь не накручивать себя и не загоняться, но все усилия идут по одному месту, стоит только переступить порог. По обонянию бьёт неприятное смешение запахов. Среди них и что-то терпкое, и горькие, и сладкое, и цветочное. Моими диффузорами здесь больше не пахнет. Здесь пахнет другой женщиной. Другой бабой! Сбросив тапки с ног, я, как пёс-ищейка, иду на запахи по коридору. Их в воздухе столько, что начинает кружиться голова. – Ты чего, Надь? – с волнением в голосе вопрошает муж. С шумом втягиваю ноздрями воздух, оборачиваюсь: – Кто здесь был? – Эм… Никого. – заявляет. И глаза такие честное, ты смотри. – Я дура, по-твоему? Здесь воняет! Всё воняет чужими духами! Женскими! Ты вообще уже охренел, Каминский? – срываюсь на крик. Настолько сильно меня ещё не унижали. – Я не успела из дома уйти, а ты уже в наш дом какую-то бабу притащил? А теперь меня сюда привёз, чтобы в это носом ткнуть?! Мужские плечи опускаются. Костя со вздохом доходит до дверей, ведущих в зал, и распахивает их: – Может, дело в этом? Я слышал, что у беременных с обонянием не всё гладко… В чём, в этом? Заглядываю в зал и громко сглатываю. Всё заставлено цветами, весь потолок в воздушных шарах, что застыли под ним, мои шторы обвязаны красными лентами и причудливо собраны. Всё в красных тонах, всё яркое, красное, даже пара корзин для цветов и те, красные! Мило, конечно, но мне давно не двадцать лет, а сегодня не распиаренный день всех влюблённых. – Я… я пойду переодеваться. – прячу глаза и, расправив плечи, ухожу в нашу спальню. Дверь за собой предусмотрительно закрываю и какое-то время стою около неё, прислушиваясь к звукам дома. Убедившись, что Костя за мной не пошёл, бросаюсь к кровати и падаю на неё. Вдыхаю запах кондиционера для белья, обнюхивая и пододеяльник, и простыню, и, самое главное, наволочки. Никаких посторонних запахов. Можно было бы порадоваться, но мне совсем нерадостно. Я чувствую, что с каждым новым подозрением всё больше теряю себя и поддаюсь буйству фантазии. Всё стало слишком далеко заходить. Я не могу уже себя контролировать. Не получается! Внутри меня словно кто-то рычаг доверия вырвал с мясом и нет его больше ни к кому и ни к чему. Я совсем не доверяю Косте… Совсем. И в этом недоверии я самой себе не нравлюсь, что самое паршивое. Разве это правильно? Разве так может дальше продолжаться? Обида и разочарование немного притупляются под напором мыслей о возможной беременности и ностальгии по окружающим меня предметам. Не стоило пороть горячку. Нужно было всё же дождаться курьера и оставаться в гостинице. Обстановка давит. Это мой дом, как ни крути. Здесь моя косметика, мои вещи, здесь вся мебель выбрана мной, а шторы мной сшиты. Моя постель, с удобнейшим матрасом и подушками… Моя ванная… Моя кухня… Голова идёт кругом. Может, Костя прав? Вчера я, конечно, погорячилась. Да, муж виноват во всём случившемся, но стоило ли самой уходить из дома? На задворках сознания бьётся мысль, что стоило. Всё действительно могло вылиться в какой-то мордобой, ей-богу, но… Можно было бы, наверное, переждать эту бурю в другой комнате. В ванной запереться, например. Я этой квартире столько лет и сил отдала… Ненамного меньше, чем Косте. Почему уходить должна я? В конце концов, пусть её и купил мой свёкор, это была вынужденная мера, но оформлена она на меня. Понимаю, что по справедливости, конечно, так тогда было просто удобнее. Костя был прикован к постели с редкими пересадками на инвалидную коляску, и тогда так было просто проще, легче и разумнее. Квартира и оформлена на меня, и создана мной от и до. Почему это я должна уходить, в гостиницах жить, если я вообще ни в чём не виновата? Пусть он уходит! Как же быстро меня поменяло. Вот, что значит, эмоциональная женщина. Пока в кровати валялась, в гостиничном номере, даже не думала, что стану ещё за квартиру с мужем воевать, а как домой попала, свои шторы, выбранную и подобранную мебель, детали интерьера увидела и потрогала – всё, баста. Накрывает не по-детски. Он виноват – он путь и терпит лишения. Это логично и разумно. Это воспитательный момент, можно сказать. – Кость, я тут подумала… – переодевшись и кое-как замазав “побои”, я затягиваю широкий пояс на платье на ходу. – Ты где? Он не отвечает, но я слышу тихое жужжание кофемашины. Беру курс на кухню. – Ты чего не отвечаешь? – вхожу и инстинктивно замираю. – Я так подумал… Чем там в гостиницах кормят? А тебе нужно питаться теперь за двоих. – это он так объясняет набитый до отказа стол, на котором яблоку негде упасть. Что-то внутри меня отдаёт теплом, но я запрещаю себе раскисать. Сколько мне лет, что ведусь на подобное? Цветочки, шарики, еда… Ну, ладно, в первом случае ещё можно немного растаять. Как-никак Костя сам из нашего зала сделал фотозону мечты для молоденькой девчонки, утопив всё в цветах и шарах. А вот еда… Ну, я же вижу, что это кулинарные шедевры не из-под его рук. Меня не проведёшь. Чистота в моей кухне и пустая раковина, без нагромождения грязной посуды, что всегда следует за попытками Кости что-то сварганить, как он выражается, служит прямым доказательством, что он и палец о палец сам не ударил. – В гостиницах кормят, Кость, тем же, чем и здесь. Ничем еда там не отличается от этой. Не делай вид, будто это что-то другое. Муж тушуется, но не теряется основательно: – Зато здесь есть домашний творог и фрукты. А? Как тебе такое? – с нервной улыбкой он пытается пошутить и вырулить на тропу мира. – Мне не это всё нужно, Костя… – я вздыхаю. – Все эти жесты… Да, они приятные… Вроде как… – начинаю теряться сама. – Но не это ведь главное. Я доверять тебе не могу. Не получается. Я совсем тебя перестала понимать. Временами узнавать даже… – Я всё исправлю. Всё расскажу, о чём попросишь или спросишь. Всё будет хорошо, Надя. Я обещаю тебе. Мы разберёмся с этим. – он часто кивает и переводит озорной взгляд на стол, – А это всё, между прочим, вообще не для тебя. Это я для сына так расстарался. Мало ли, чего ему захочется? – Сына? – я хмыкаю. – А если у нас будет дочь? – Это ещё лучше, но тихо. – он прикладывает палец к своим губам и указывает кивком на мой живот. – Он может услышать и обидеться. Ой дура-а-ак.