Глава 26

Не будет у нас сына… и дочки не будет. Не беременная я. В клинике я ещё как-то держалась, а сейчас, сдав на гормоны, послушав утешающие наставления от Лилии Михайловны, своего гинеколога, так тошно, хоть в петлю лезь. – Это ты во всём виноват! – слетает с губ обвинение в адрес мужа. Костя занимает место водителя и с непроницаемым выражением лица уточняет: – Я? – А кто? – бешусь я. – Я тебе сразу сказала, что я не беременна! Сразу сказала, что тест был отрицательный! Чёрт возьми! Это моя первая беременность могла бы быть! Будь он положительным, разве я бы выбросила его в ведро? – Знаешь, Надь, от тебя теперь всего можно ждать. А ты на моё место встать пробовала? – Что там вставать? Я тебе русским языком объясняла, что не беременна! Ртом говорила, а не на языке жестов изъяснялась! Заладил со своей беременностью… – голос сочится от яда и скорби. – Я сама поверила… Из-за тебя! Ты меня заставил поверить в то, что у нас будет ребёнок! Бесишь просто! И ты, и то, какую власть ты надо мной имеешь! – Успокойся уже! – рявкает он. – Только и слышно, что твоё недовольство! Ты обо мне подумала? Как я себя чувствую? Я был уверен, что ты беременна. Это всё объясняло. Все твои выходки, загоны и эти… всплески. Я… Да я машину тебе заказал! Через три дня пригонят! Подарок хотел тебе сделать… Я уже… Я хер его, что ещё сказать… Давай просто не загоняться. Херово нам обоим, Надь. Мы здоровы, молоды и состоятельны. Будут у нас дети. Обязательно будут. – Костя смягчается и в нервном порыве трёт ладонями лицо. – Теперь мы чётко понимаем, что хотим этого. Не будем с этим затягивать, да? – его пронзительный взгляд впивается в меня, а я не нахожусь с ответом. Что сказать? Что на такое говорят обычно? Как на предложение руки и сердца: да или нет? Или что? Возможно, он тысячу раз прав в том, что ему так же сейчас хреново, как и мне. Наверное, даже больше, потому что он дольше меня верил в мою беременность и варился в этих мыслях. – Хорошо, что ты завёз меня домой, Кость. – не знаю, куда глаза деть от его взгляда. Мне правда стыдно за свою вспыльчивость и эмоциональность. Я не должна была его во всём винить и набрасываться как собака. – Не представляю, что было бы, попади я к другому врачу и услышь то же самое. Наверное, не поверила бы. Цеплялась за мысль, что, возможно, где-то кроется ошибка… Теперь ещё анализов ждать. Со своим врачом как-то спокойнее. Хорошо, что она нас приняла сегодня… – от напряжения начинаю покусывать губы. – Теперь мы знаем, что тревога была ложной, и можно… Не знаю, можно двигаться дальше. – В каком это смысле? – Не знаю. – пожимаю плечами. – У меня сложилось впечатление, что ты приехал в гостиницу и извинялся только потому, что думал о будущем ребёнке, о его будущем, наверное. – Не неси херню, Надь. – бросает он, наконец-то, заведя мотор. – Конечно, этот тест повлиял на меня. Придал ускорения. Но я реально вчера перегнул палку. И я всё ещё считаю, что мы можем всё решить. Я вздыхаю, глядя на машины в соседнем ряду: – Мне кажется, мы ничего не можем решить, Костя. Потому что берёмся решать уже то, что натворили. Исправлять сделанное. Это всё равно что поменять местами незыблемое: «думать – делать». Сначала делаем, а потом думаем. – Камень в мой огород? – хмыкает муж. – Ну а чей? Когда с тобой говоришь по факту, чувствуя и подозревая что-то странное, ты вечно от меня отмахиваешься. Мозги я тебе делаю, видишь ли. Ага. А потом случается пиздец, прости, пожалуйста, и ты удивляешься моим эмоциям и моим реакциям. А я пытаюсь с тобой говорить, пытаюсь быть откровенной, но одной меня недостаточно, чтобы тащить тебя в эти здоровые отношения. Ты отдаляешься… – Ты давишь! Сильно давишь, Надя. Я реально иногда считаю, что тебе нужно, чтобы я за каждый свой вздох отчитывался. У всех наших, – так он называет нашу прошлую тусовку и членов своей хоккейной команды, – Есть бабы, девушки, жёны, но только тебе вечно со мной увязаться надо, только тебе нужно мне названивать, контролировать меня. Ладно ещё с поводком на моей глотке, хер с ним, – как ни в чём не бывало, высказывает мне сущую ерунду Костя, – Но у тебя же и с этим поводком ещё отпроситься погулять нужно. – Ты не прав, Кость. – я качаю головой, не зная, с чего начать. – Я прав. – А может, мне всё-таки виднее, почему я хочу со своим мужчиной куда-то в люди выйти? Может, мне лучше знать, отчего это: от желания контролировать его или хоть немного сменить обстановку и развеяться, с тобой в другой атмосфере побыть, девочкой себя почувствовать, с накинутым на плечи пледом, с подлитым вином в бокал, с твоими объятиями… Блин! Да вот ты опять меня бесишь, пытаясь мне внушить, чем я руководствуюсь, когда что-то делаю. Я лучше знаю, зачем я это делаю! Разговор сходит на нет. Атмосфера накалена до предела. Всё снова идёт к тому, что мы будем орать друг на друга и только всё усугубим. – Отвези меня в гостиницу. – спустя несколько минут молчания, я подаю решительный голос. – Бля, опять ты за своё… Прекрати! Моя жена не будет скитаться по гостиницам! – с запалом и злостью выговаривает он. – А я и не собираюсь скитаться по гостиницам! Пересмотрела я свои решения и взгляды. Нужно выселиться и забрать вещи, которые курьер оставил. Костя косится на меня, будто раздумывает, обманываю я его или нет. – Что? Я серьёзно. Сейчас уже глупо топать ногами и делать вид, что этой половины дня не было. Я по-прежнему на тебя зла. И по-прежнему не хочу тебя прощать. Но и жить в гостинице я уже не хочу. У меня есть дом, Костя! – Зря ты так. Я вот тебя давно простил. – он роняет это так, будто между прочим, словно мысли, высказанные вслух. – Хотя кое-что меня гложет, если честно. – За что ты меня простил? – я знаю, что ответ мне не понравится, но не могу себя заставить держать рот на замке. – Да хотя бы за то, что ты устроила в компании. Снова начинает потряхивать. Он опять за своё! Сколько раз ему ещё можно объяснять, что я поступила правильно и извиняться мне не за что?! – Хорошо, что напомнил. – едва сдерживаясь, цежу я. – Как давно Алёна с тобой работает, милый? – Она не со мной работает. Она в отделе маркетинга. – Как давно, я спросила? – Около года, наверное. – хмурясь и гримасничая, Костя всё же отвечает. – И у тебя за столько времени не нашлось повода, чтобы мне об этом сказать? – чувствую, как жопочка пригорает. – Поводов было много, смысла мало. Я же знаю, как ты к ней относишься. Зачем усугублять наши отношения лишними скандалами? Признай, ты бы адекватно на эту новость не отреагировала. Весь мозг бы мне выклевала. – Вот как? – с искренним удивлением, хмыкаю я. Интересно девки пляшут. – Это просто работа. Нет ничего такого. – Зачем тогда было скрывать? – Чтобы ты не мне мозги не делала, Надя. Это всё херня. Вот, вот такие же разговоры ждали бы меня день и ночь, если бы я тебе сказал, что Алёна пришла к нам на стажировку. – Хорошо. – упрямо киваю. – Я тебя услышала. То есть, если ты другую бабу трахнешь, ты мне тоже ничего не скажешь, потому что я же тебя за это ругать буду, потому что, я же тебе этим мозг клевать буду… Так получается? – Ты не сравнивай. – А ты мне тогда подробный список предоставь, что в твоём понимании «херня», а что под грифом «важно», чтобы я знала, за что имею законное право мозги тебе делать. Ну и, чтобы знала, о чём тебе можно и не говорить, что можно от тебя скрыть, так сказать, на законных основаниях, с твоего позволения. – Не понял? – муж паркуется у гостиницы и впивается в меня требовательным взглядом. – Тебе что, есть что от меня скрывать? Ты давай это… меня с собой не сравнивай. Я тебя к себе привязать не пытаюсь и мозги тебе не делаю. Говори, что ты имела в виду? – Ничего, Кость. – я улыбаюсь, довольная тем, что хотя бы на чуточку смогла поставить мужа на своё место. – Я побегу. Ты здесь подожди. Я быстро.