Глава 31

Я вынуждена прервать разговор со свекровью. Роза Львовна только ещё больше меня путает и сбивает с толку. – Мне нужно отъехать на полчаса. – нагло вру я. – Если есть время и желание, подождите меня здесь. Если нет… – запинаюсь. – В общем, ключи у вас есть в любом случае. – С Костиком мириться поедешь? Это правильно. – она делает свои выводы, а я не спешу её переубеждать. Мириться, да. Именно так, как же. Вызвав такси, я быстро умываюсь, одеваюсь и, забросив в сумочку косметичку, вылетаю из квартиры под “мудрые” наставления свекрови. Под настороженные и косые взгляды водителя, наношу на лицо базу, консилер, плотный слой тоналки, чтобы перекрыть следы позавчерашнего скандала с мужем и, в общем-то, на этом можно было бы заканчивать, но лицо в отражении зеркальца выглядит каким-то пластмассовым… Непорядок. В ход идёт карандаш для губ, тушь для ресниц и румяна. Полный абзац. Водитель в шоке, будто я себе с нуля лицо нарисовала. – Пакетика у вас не будет? – использованный спонж и кисти не хочется класть в косметичку или сумочку как есть. Перепачкаю всё, потом перемывать придётся. – Будет, наверное. – Спасибо. Сворачиваю бурную деятельность аккурат к тому моменту, как такси останавливается у шлагбаума при въезде на парковку. – Благодарю. Здесь можно встать. – спешно рассчитываюсь с мужчиной, немного накинув сверху стоимости поездки, и выхожу из машины. В компании направляюсь прямиком к кабинету пока ещё мужа. Хотя есть соблазн заглянуть в маркетинговый отдел и повидаться с Алёнушкой. Так, просто, разведать обстановку. Позлиться лишний раз на то, что она и после таких снимков продолжает тереться рядом с Костей, а тот продолжает делать вид, что ничего страшного не происходит. – Доброго… – рыжая при виде меня вскакивает с места. – Доброго! У него совещание! – я распахиваю дверь Костиного кабинета и вхожу, без стука и разрешения. – Здравствуй! – киваю растерянному мужу, сидящему за столом. Закрываю за собой двери. – Привет тебе от мамы. – язвлю, проходя вглубь кабинета и занимая место напротив Кости. – Заряд бодрости обеспечен на весь день. Пришла поделиться. Костя долго ко мне присматривается. Настороженно, оценивающе. Будто риски просчитывает, прежде чем заговорить со мной. – Я ничего ей не говорил, если ты пришла поскандалить по этому поводу. – спокойно проговаривает он. – Да? И про беременность ничего не говорил? Удивительное что-то. В неё верил один ты, а твоя мама, выходит, от кого-то другого узнала? – это не та тема, что сорвала меня из дома, но раз уж я здесь, я пройдусь по всем пунктам нашей жизни и недавних событий. – Милка, наверное, сказала. Она помогала мне гостиную украшать. – морщась, нехотя отзывается супруг. Выходит, мне не то чтобы и показалось тогда, в квартире реально могло пахнуть женским парфюмом. Не такая уж я и психичка, получается. Сестра Кости была у нас дома в моё отсутствие. Могла бы раньше догадаться. Костя бы ни за что сам так шторы не собрал и не подвязал. – Хорошо ты жене сюрпризы делаешь. Сестра – с шарами, цветами и романтическим антуражем мается. Доставка из ресторана – ужин организовывает. А ты бонусы получаешь, палец о палец не ударив. Красавчик. – Мне не нравится твой тон. – Мне он тоже не нравится. И он был бы другим, если бы ты хоть немного в нашем браке напрягал свою жопу. – грубо парирую его замечание. – Ты мамочку послал, чтобы она меня на путь истинный наставила? – Ты сама в это веришь? – муж ухмыляется. – Кофе будешь? – Спасибо, нет. Мы с твоей мамой выпили уже кофе. Поболтали по душам. Так и? Роза Львовна в курсе о нашем разводе. Тоже кто-то другой ей сказал? Опять на Милку срежешься? – Ты мне пришла допрос устроить? – на его скулах отчётливо выступают желваки. Я чувствую, что он злится, но мне чертовски плевать, потому что он даже не подозревает, насколько зла я. – Ты прекрасно знаешь мою мать. Она утром заявилась, и я еле её выставил. Если она что-то вбила в свою голову, то это надолго. Тебе плохо, что ли? Смотри, и вынюхивать ничего не надо, всё как на ладони: муж ночевал в доме, у мамы под боком, можно сказать, под присмотром. Или ты злишься, что при таких обстоятельствах тебе нехер мне предъявить? – Был бы человек, Кость. За что предъявить, всегда найдётся. Если очень хочется, конечно. – Звучит, как твой девиз жизни. – Ну да-ну да, – ухмыляюсь я, закинув ногу на ногу, – Ты у нас заинька. Прости, постоянно забываю. Белый и пушистый. Тебя только любить, ласкать и по возможности боготворить. – Я из дома ушёл, чтобы не пороть горячку и не продолжать слушать этот бред. Но ты и сюда припёрлась, чтобы мозг мне выебать и настроение обосрать! Ты нормальная вообще, Надя? Дай мне остыть! Прояви ты хоть каплю понимания и мудрости. Включи голову… – Ну, не ушёл бы, я бы тебя сама выставила. – небрежно веду плечом, ловя злющий взгляд мужа. – Видишь ли, в чём дело, родной, пока ты остывал, мой процесс охлаждения уже закончен. Я подала на развод. – Ты… ты что? – шумные вдохи делят его слова гулкими паузами. – Я подала на развод. – повторяю, не прерывая зрительный контакт. – Сейчас это можно сделать легко и просто. С телефона. – Ты что, ебанулась? – Костя тянет галстук, ослабляя его. – А у тебя на госуслугах разве какое-то оповещение не приходило? – глупо моргаю тщательно прокрашенными ресницами. – Я думала, вылезет какой-то пуш о том, что Каминская Надежда подала заявление на расторжение вашего брака. Не было, да? – Какая же ты дура! Идиотка просто! – крик оглушает на долю секунды. Костя смахивает со стола несколько папок и срывается с места. – В этом вся ты и твоя ебанутая натура! Вместо того чтобы проявить женскую мудрость, дать нам время, ты только уничтожаешь всё, к чему прикасаешься! – А чего ты орёшь? – я не отстаю от мужа и тоже повышаю голос. – Ты вчера сам на развод согласился! Обещал с адвокатами даже этот процесс провести. – Это край, Надя! Всё! Это конец! – А вот тут ты не прав! – визжу я. Костя в рывок вставит меня на ноги, больно дёрнув руку и потянув к себе. – Я тебя после этого видеть не желаю! Ни дома, ни на работе! Собирай свои манатки и проваливай к своей маме, раз такая дура! Развод, значит, развод! Ненормальный тянет меня к выходу, сжимая мою руку до онемения и колких игл под кожей. – А я больше и не приду! – ору, упираясь ногами в пол, в слабых попытках задержать мужа. – Но и ты не смей приходить! В мой дом! В мой, скотина такая! Разводиться будем через адвокатов? Значит, через адвокатов! Ты думал, что я одна из тех, кто за чужими бабками гонится? Позарюсь на бабло твоего отца? Или ты, лживый ублюдок, все эти годы врал мне о расторжении брачного контракта и теперь с адвокатами и судом возиться нужно будет?! А?! Не дотащив меня до дверей считаные шаги, Костя останавливается и резко оборачивается. На его лице маска чистейшей злобы. – Ты что сказала? – рявкает он, снова дёрнув меня за руку. – Повтори! – Я говорю, что ты лживый ублюдок и теперь пришло время пожинать плоды своей лжи! Думал, лохушку из низов можно подбить на брачный контракт, наврать дурочке о его расторжении и жить припеваючи годами? Спасибо скажешь своей мамочке! Если бы не она, я бы так и не поняла, что это не мы ей врали, а ты мне. О квартире забудь! Это моя моральная компенсация. За своими шмотками приедешь завтра. Не заберёшь до выходных, я их вынесу к мусорным контейнерам!