Глава 32

Дверь резко распахивается. Я готова поклясться, что мы с Костей оба могли бы прибить рыжую, но на пороге вот совсем не она. – Кому-то нужна помощь? – светловолосый мужчина в полурасстегнутой чёрной рубашке бесцеремонно переступает порог Костиного кабинета. У него низко посаженные и глубокие голубые глаза, которые он переводит с меня на мужа. Муж рвано выдыхает и отпускает мою руку: – Евгений Николаевич… – едва выдавливает из себя, часто и шумно дыша, – Ожидайте… В приёмной! Евгений Николаевич? Какова вероятность…? – Борисов? – слетает с моих губ. Мужчина улыбается и кивает. Я нервно растираю запястье, возвращая чувствительность своей конечности, и злорадно улыбаюсь. – Ну, теперь понятно, откуда у такой щедрости ноги растут. Что, Кость, хотел меня и без моего форума оставить, без приложения перед разводом? – посылаю убийственный взгляд супругу. – Что ты несёшь? – шипит он. – Наверное, я должен внести ясность… – пытается заговорить Борисов, но его обрывает мой супруг. – Наверное, вам нужно выйти и ждать в приёмной! Я вас в кабинет не приглашал! – Здесь были крики. – с ухмылкой роняет мужчина, опасно прищурившись. – В наши семейные дела тоже попрошу не лезть! – ледяным тоном командует Костя. – Я тогда, пожалуй, ни в какие ваши дела лезть не буду. – Борисов небрежно касается дорогих часов на запястье. – Сделка отменяется. Всего доброго. Адреналина в моей крови как не бывало. Я чуть ли челюсть до пола не роняю, не зная, как и на что реагировать. Почему-то мысль о низости мужа была настолько убедительной, что мне жаль разочаровываться в своей сообразительности. Не очень-то и похоже, чтобы этот Борисов был на побегушках у Кости и мой ненаглядный с помощью именно этого человека хотел меня оставить с голой жопой. Мне становится стыдно за свой язык и излишнюю резкость. Перед всеми. И перед этим мужчиной, и даже перед Костей, хотя последний и не заслуживает того. Евгений Николаевич выходит в двери, что так и не закрывал, но оглядывается. Ловит мой взгляд и подмигивает, бросая на прощание: – Нужна будет помощь, звоните. Я даже возмутиться не успеваю, как уже становится некому адресовать своё возмущение. Дверь закрывается, а я остаюсь со своими эмоциями и своим пока ещё мужем наедине. – Что я тебе говорил? Что говорил? – принявшись расхаживать взад-вперёд, Костя размахивает руками. – Ты всё портишь! Рушишь всё, к чему прикасаешься! Я за ним полгода охотился! Такие условия выбил… а ты… А ты откуда его вообще знаешь? Сама понимаю, как это глупо будет звучать, но отвечаю: – А я его и не знаю. – Что ты несёшь? Ты его по фамилии назвала! И смотрел он на тебя… Что происходит, Надя? – муж резко замирает и таращится на меня неверяще и испытующе. Смешно, да. Но как-то не до смеха. – Я вот вообще не обязана перед тобой отчитываться и оправдываться. Твою науку перенимаю. Думай что хочешь. Я тебе всё сказала, мы незнакомы. Я его только что впервые увидела. Остальное тебя уже не касается. Помнишь? Я в твою работу не имею права лезть, вот и ты в мою не лезь. – Можно подумать, у тебя есть во что лезть. – он ухмыляется зло и торжествующе. – Всю жизнь сидишь на моей шее. Слепила себе бабский форум. Опять же, на мои бабки. Теперь работой это стала называть. Борисов здесь каким боком? От злости скулы сводит. Ещё чуть-чуть и зубами скрипеть начну. – Повторяю, думай что хочешь. Оправдываться и объясняться я не буду. Мы с тобой разводимся! И раз уж ты меня поимел с брачным контрактом, то теперь ни мой бабский форум, как ты выражаешься, ни моя квартира тебя не касаются никоим образом! Помнишь условия? Каждый при своём. Что нажил в браке, с тем и остаёшься. Мой форум и моё приложение, мои доходы, моя квартира – официально и железобетонно за мной. Полезешь к моему, я полезу в компанию и деньги твоего отца. Слышала, ты начал распродавать всё, на что мозгов не хватает. Вытрясу у тебя половину из всего, что на тебе числилось и числится! – Права была мама, ты та ещё меркантильная тварь. – с презрением выговаривает сволочь. – С голой жопой собирались оставить вы меня, а меркантильная я? Ты ничего не путаешь? – Ты сама говорила, что для тебя эта бумажка не имеет никакого значения, и тебя интересуют только наши чувства и отношения! Ты сама подписала бумаги! – ты смотри, какая у него, оказывается, память хорошая. – Говорила и от своих слов не отказываюсь! Вот только, видишь ли, ты какого-то хрена начал мне после свадьбы по ушам ездить, что я не такая, как все, что ты мне доверяешь, что убедился в моей честности… Ты соврал, что аннулировал наш контракт! Врал все эти годы! – Да, врал! Я же видел, что тебе это неприятно! А что я мог сделать? Против матери пойти? Она разве была неправа? Ты к деньгам нашей семьи не имеешь никакого отношения! Если бы мы развелись спустя год, мне бы тебе что, пришлось отдать всё, что было приобретено за это время? С хера ли? Но и тебя понять можно было. Все эти намёки и обвинения весь кайф обламывали и мы отдалялись. Я нашёл выход. Всем хорошо и спокойно жилось. Или я что, в бабках тебя ограничивал? – Ох, как запел. – кривляюсь я. – Вот только сути это не меняет! Вот он, твой выход. Оставайся при своём бабле, при доме, при всех ваших деньгах и связях. Ты же так об этом пёкся, вместе с мамой. Пожалуйста. Но к моему не лезь! Ты сам хотел такие условия. Вы с мамой меня на них подбили. Я от своей подписи не отказываюсь. Ни от одной из них! Вот пусть так по-честному и будет. Всё твоё – твоё, а моё – моё! – Но твоего ничего нет! Ты что, тупая? – Костя снова начинает заводиться и идти на меня. – Квартиру купил мой отец. Ты в неё рубля не вложила. Херня вся твоя бабская – тоже на мои деньги создавалась. Соображай извилинами… – А ну, стоять! – как рявкну я, замахнувшись на мужа сумкой. – Не надо на меня так идти и не надо меня больше трогать своими клешнями! Уже не только лицо, но и руки от тебя синие! Всё, что оформлено на меня, числится за мной, за что я плачу налоги и коммуналку, моё! – Это по бумагам! А по факту? По честности? – муж замирает напротив меня и небрежно опускает мою руку с сумкой вниз. – По справедливости, Надь? Ты же у меня такая порядочная и честная… Разочарование плещется в глазах напротив. Это у нас взаимно, готова спорить. – По справедливости, Костя, ты мне ещё и должен. Потому что если считать всё, что я для тебя делала, чем ради тебя и нашего брака пожертвовала, то там ещё на парочку квартир наберётся. Удобно, когда выгодно, прикрываться условиями брачного контракта, а когда невыгодно, вдруг о честности вспоминать. По-честному я должна уйти после развода ни с чем, да? Ведь ничего же не стоит, что я столько лет была рядом, поддерживала тебя, готовила, убирала, стирала, создавала в доме уют, ничего от тебя не требовала, понимала, принимала, после аварии я была единственной, кто терпел твои срывы и невыносимый характер. Даже мамочка твоя не вывезла, на меня всё спихнула. И сейчас, по-честному, я должна ничего за это не просить, признать, что у меня ничего нет, потому что всё моё растворилось в тебе и твоих проблемах со здоровьем? Нет, Костя. По-честному мои старания тоже чего-то стоят. И эти годы тоже чего-то стоят. Не заставляй меня ещё глубже копаться в прошлом. Мы будем разводиться по условиям брачного контракта. Ты все эти годы так за него держался… Не зря же?