Глава 34

Дверь захлопывается, оставляя меня наедине с эхом её ядовитых слов. «Пустоцвет» – крутится в голове, словно заевшая пластинка. В груди разливается злость, обжигающая почище кислоты. Да это же пир стервятников на костях чужого счастья! Смотрю на пакет с едой, символ лицемерной заботы Розы Львовны. Не забрала-таки. Оставила в коридоре. Там не еда – там бомба замедленного действия! Тошнота подступает к горлу, и я, не раздумывая, отправляю всё содержимое в мусорное ведро. Надоело быть боксёрской грушей для этой семейки. «Король», «шавка», «пустоцвет» – эти ярлыки пусть примеряют без меня. Пусть захлебнутся в ненависти ко мне, но без меня! Без меня! Я же выбираю свободу. Пора вырваться из этого болота и вдохнуть полной грудью воздух новой жизни, где не будет места ни Косте, ни его ядовитой мамаше. Бедная Милка, боже, похоже, она единственная из этой семейки нормальная. На мягких лапах подкрадывается осознание, что это точно конец. Я никогда раньше не спорила со свекровью. И уж тем более не угрожала её выставить за дверь. Я никогда не жаловалась на Костю. Даже своей родной маме не жаловалась. Да и жаловаться было не на что… до недавних пор. А Розе Львовне, пожалуй, лишнего сболтнула. Зная, что она любит раздувать из мухи слона и преувеличивать, даже боюсь представить, сколько всего нового обо мне узнает Костя. Ну… Ну и пусть. В тишине и спокойствии проходит не больше часа. Я успеваю договориться с мастером о замене замков, смыть макияж, принять ванну, высушить волосы и перехватить кое-что из того, что было убрано мной вчера в холодильник. Думала, кусок в горло не полезет, но нет, даже не подавилась. А после обеда начинается кошмар! Телефон оживает входящим от Милы. Я гипнотизирую его, не решаясь ответить на звонок. Не знаю, как к ней относиться: как к подруге или как к сестре моего мужа, с которым я в скором времени разведусь. Признаться, я немного побаиваюсь, что она займёт сторону мамы с братом и пойдёт на меня в атаку, как эти двое. Боюсь разочароваться в ней тоже, пусть мы и не стали такими уж близкими подругами. Один пропущенный. В голове зреет предположение, что свекровь ей уже всё растрепала, сгустив краски. Возможно, она же и инициатор этого звонка, а не Мила. Я рефлекторно вздрагиваю, увидев новый входящий, и застываю, понимая, что звонок от Кости. Не хочу с ним говорить. Уже столько было сказано, что просто тошно. Плевать, было у него что-то с Алёной или она просто конченая, ни следа не осталось от моей одержимости добраться до правды. Столько лжи, столько ругани, скандалов, эгоизма и оскорблений… «А вдруг он сейчас приедет и станет ломиться в дом?» – среди водоворота хаотичных мыслей, громче всех звучит одна. Сильнее, чем говорить с мужем, мне не хочется его видеть! Не сейчас, не так рано. Я ещё не готова. Да и не известно, буду ли готова к этому когда-нибудь вообще. Нам на самом деле лучше решать оставшиеся вопросы через адвокатов. – Да? – палец сам скользит по экрану: принимает звонок, включает громкую связь. – Ты дома? Сердце болезненно сжимается от его обыденного тона и столь банального вопроса. – Я дома. – в голос пробираются нотки недовольства. – У себя дома. Там, где ты больше не живёшь. Зачем ты звонишь? – вопрос вылетает, словно отравленная стрела. Внутри всё сжимается в тугой узел. – Просто хотел услышать твой голос, – призрачное эхо прошлого. – Узнать, как ты… Я не поведусь на этот бред. Зачем он так со мной говорит? Делает вид, что ничего не было, чтобы что? – Как я? На том конце провода повисает тягучее молчание, словно паутина, сотканная из невысказанных обид и неисцеленных ран. – Костя, иди в жопу! Что за новая тактика у тебя?! Сколько ты ещё будешь надо мной издеваться? Что? Что случилось? Мама твоя тебе что-то наплела? Нажаловалась? Что? Нормально говори! По-человечески! Или вообще не звони мне! – Да не ори ты, дура! О-о-о-о-о, ну наконец-то, Каминский, которого я знаю. – Сам дурак! – Мать сказала, что тебе херово, что ты места себе не находишь… На кой хуй я звоню? – раздражение так и фонтанирует из мужа. – Не могла она тебе этого сказать. – я ни единому его слову больше не поверю. – Я её за порог выставила. Мы друг другу много чего успели наговорить перед этим. По большей части, конечно, говорила она, но и я на этот раз не молчала. Наконец-то отстояла себя. Врать бесполезно. – Зачем мне тебе врать? – хмыкает сволочь. – Забыла, ты же вчера сама на развод подала, самостоятельная моя. Мы друг другу практические чужие люди. Без пяти минут свободные… Что он несёт? – С недавних пор мне кажется, что тебе и повод не нужен для вранья. Это не мои проблемы. Мы разводимся – вот она, правда. И именно поэтому мне, как чужому для тебя человеку, врать не имеет никакого смысла. – Короче, я прикинул всё, – обрывает меня жёстким тоном, – Развод я тебе не дам при таких раскладах. Тебе что-то не нравится, ты и уезжай. Есть куда. Мы твоей маме чуть ли не с нуля дом отстроили. Так что, вперёд и с песней, освобождай квартиру, которую купил мой отец. – Квартира моя. – рычу. – Сколько раз тебе ещё раз это повторить? Я не отдам тебе свой дом! – А я отдать должен? – Должен! Ты виноват во всех наших проблемах, из-за тебя мы разводимся, ты, значит, и должен уйти отсюда! – Из-за меня мы разводимся? Кто на развод подал? Кому всё не нравится? Тебе, Наденька, тебе! Ты инициатор, ты и виновата. Это тебя что-то не устраивает. Ты развода хочешь. Мне норм. Меня всё устраивает. – Фу таким быть! Фу! – Я никуда не съеду и развод тебе не дам. Хер тебе, а не папина квартира. Так понятнее? Сердце колотится, как пойманная в клетку птица. Слова, сказанные свекровью, те, что я считала мерзкими, слетают с моих губ: – Она не папина – она моя. Плата за то, что была с тобой рядом. – лишь бы больнее уколоть, ударить, лишь бы ему хоть чуточку стало больно. Я отключаю звонок, бросаю телефон на стол, словно отсекая змеиную голову. Войны хочет, гадёныш? Будет тебе война!