Глава 35

Ярость клокочет во мне, затмевая разум. Не дам развод… Как будто это его право решать! Кем он себя возомнил? Квартира – моя компенсация за годы, потраченные на этого эгоиста. За бессонные ночи, переживания, за преданные мечты и надежды. Война так война. Будем играть грязно, я не буду церемониться. Больше не будет слёз. Хватит быть хорошей девочкой. Я стану его кошмаром. Он пожалеет, что связался со мной. Я выверну наизнанку все его грязные делишки, припомню каждый косяк и оскорбление, каждую ложь. С этого момента я его враг. И у врага нет жалости. Пусть пеняет на себя. Он сам выбрал этот путь. Хрен ему, а не квартира, на которую я столько сил и труда положила. Ещё чего? Ополоумел. Нервы ни к чёрту. Что бы я ни делала, а режим ожидания Кости не выключается, тревога и волнение не стихают и на минуту. Мастер по замене замков зачем-то второй раз попросил документы на квартиру. Это уже тревожный звоночек – я и для других кажусь малость не в себе. Конечно, я суетилась, дёргалась, торопила бедного мужика, всё выглядывала то в подъезд, то в окно, думая, что после нашего телефонного разговора муж примчится сюда чинить разборки, и я обломаюсь с новым замком. Но нет, его не было. Паршиво, что мне от этого тоже неприятно. Сколько бы я себя ни настраивала на воинственный лад, а всё равно будто жду, что Костя всё осознает, что до него что-то дойдёт, он сменит гнев на милость, придёт каяться и прощения просить… Саму себя раздражаю. Ну не идиотка ли? Установщику перепадает пара контейнеров из холодильника. С наличкой у меня туго, а услугу я оплатила по безналу. Сказывается опыт работы в сфере обслуживания в юности, по молодости. Всегда стараюсь оставлять чаевые. Я предложила – он согласился. Даже обрадовался. Странные эти мужики всё-таки. То просто еде радуются, как дети малые, то хрен им угодишь, как ни пляши вокруг них. Вроде ничего? Можно жить и держать оборону. Поцелует дверь мой ненаглядный, тогда, может, до него что-то дойдёт. …но до Каминского не доходит. В шестом часу весь дом ходуном ходит от грохота и крика, с которыми Костя ломится в квартиру. Пять минут… Десять. «Может, надо полицию вызвать?» – с телефоном в руках я теряюсь в сомнениях, сбрасывая бесконечные звонки от мужа. Пишу ему сообщения, чтобы он проваливал, ору через дверь, что ему здесь делать нечего, а он орёт, что вынесет дверь к чертям, но домой попадёт. Страшновато, если честно. А ещё воевать собиралась. Внезапно все звуки стихают. Я ушам своим не верю. Тишина оглушает, как бы нелепо это ни звучало. Крадусь к дверям, заглядываю в глазок – никого. Ушёл? Нервно покусываю губы, борясь с соблазном отпереть дверь и выглянуть в подъезд, проверить обстановку с другого ракурса, но… Да ссыкотно, ссыкотно, конечно. Тишина взрывается звоном битого стекла. Меня сковывает по рукам и ногам ступор. Я перестаю дышать. Не послышалось? Нет, не послышалось. Я слышу голос Кости, слышу звон осколков, которые падают на пол, возню и протяжный треск. Конец моей обороне! В тыл зашли! Наконец, прихожу в себя и срываюсь с места. Окно в зале разбито. Дверь балкона открыта настежь, а одно из его стёкол выбито. Осколки валяются на полу. По ним, будто по раскалённым углям, чуть ли не пританцовывая пробирается Костя. – Так нормально?! – ревёт он. – Ты этого добивалась? – Ты… ты что наделал? – ошалело выдыхаю я. – Ты… ты больной? – Я тебе всё сказал ещё по телефону! Ты хочешь развода – ты и сваливай отсюда. – хрустя стеклом под подошвами дорогущих мужских туфель, выговаривает этот псих. – Я в свой дом попаду в любом случае. Ты убедилась в этом? Завтра же, чтобы вернула замок на место! Ты смотри, блядь, возомнила она себя хозяйкой… Смерив меня взглядом, полным ненависти, Костя проходит мимо меня и, как ни в чём не бывало, отправляется в нашу спальню. Хотя… как в нашу? Я же его вчера “переселила” в гостевую. Вообще уже крыша поехала… – Стоять! – ору, бросившись следом. – Ты давай здесь мне не указывай! Квартира моя! Мой дом – мои правила. Захотела поменять замки – поменяла. Тебя это больше не касается! Забирай свои вещи и уходи, значит, если уж припёрся! Так и быть, стекло сама вставлю. Я влетаю в спальню, задыхаясь от ярости. Костя уже стоит перед шкафом, непринуждённо расстёгивая рубашку. Как будто ничего не произошло! – Ты что творишь, идиот? – кричу я, не в силах сдержать гнев. – Ты вообще понимаешь, что это уголовщина? Вломился в чужую квартиру, испортил имущество… Раздеваешься тут… Уходи, говорю! Вещи забирай и уходи! Он оборачивается, поднимает на меня презрительный взгляд: – Уголовщина? – усмехается он. – Да ты сама меня к этому подтолкнула. Забыла, кто деньги зарабатывал? А кто тебя содержал? Я здесь всё оплачивал, так что не строй из себя не пойми кого. – Ах, вот оно что, – язвительно отвечаю я. – Значит, все мои жертвы, все годы, что я терпела твой эгоизм и хамство, ничего не стоят? Знаешь что, Костя… Катись ко всем чертям. И можешь подавиться своими деньгами. Я без тебя прекрасно со всем справлюсь! И да, – шумно сглатываю, видя, как муж снимает рубашку и касается ремня на брюках. Вообще уже… Что происходит? – Что? – Деньги не ты зарабатывал, а твой отец! – трясу головой, быстро возвращая себе ясность ума. – И твой отец купил квартиру мне! Костя замирает, отрывая взгляд от ремня. На лице появляется растерянность, сменяясь злобой. – Ты сейчас серьёзно? Отец купил квартиру тебе? Да ты что несёшь? Мой отец купил эту хату, чтобы нам было ближе на терапию и реабилитации добираться! Забыла уже? – Не забыла! Но причина не отменяет того факта, что квартира была куплена мне! Так что да, Костя, квартира моя. И ты здесь никто! А теперь одевайся и проваливай. – Перебьёшься. Мы или разделим эту квартиру, я выкуплю у тебя твою часть, или ты вообще без ничего останешься. – с этими словами муж спускает брюки вниз и остаётся в одних трусах. Нет, ну это вообще уже… – Фу таким быть! Лживый подонок… Я разворачиваюсь и выхожу из спальни, чувствуя, как дрожат руки. Надо позвонить адвокату. Надо срочно решить этот вопрос.