Глава 36

Каминский Константин Мне никогда ещё не было настолько хуёво… На ком я вообще был женат? Как не понял, что этой суке только деньги и нужны? Как она все эти годы притворялась, правильную из себя корчила, что я верил… Да все, все верили, что она чуть ли не ангел во плоти. Я не отрицаю своих ошибок. Их не делает тот, кто вообще нихера не делает. Но будь она нормальной, будь хоть немного любящей, разве подала бы на развод из-за какой-то хуйни? Мы, бля, просто ссорились. У кого этих ссор не бывает? Все ссорятся, все выясняют отношения, потому что время идёт, меняются люди, окружение, вводные, возникает что-то новое, в чём можно друг с другом не сойтись, не разобраться… Да ругаться – это нормально. Нет в этом ничего такого. Надя прекрасно знает, что я на взводе фильтрую базар от слова никак. Она что-то ляпнула, я ляпнул – понеслась. Да, слово «развод» прозвучало. Но ведь в порыве ссоры, во время скандала! Это не должно было восприниматься всерьёз. Я ей что-то ответил. Уже и не помню, что, но она, видимо, приняла это за чистую монету. А может, и давно хотела развестись. Неспроста так изменилась в последнее время, искала поводы для развода. Потому и пилила меня на чём свет стоит. Не знаю… Я уже ничего не знаю. Не мог же я заднюю дать? Я правда думал, что Надя только пугает меня разводом. Нельзя было в тот момент показывать слабость, давать слабину. Да и потом нельзя было. Срать я хотел на квартиру и делёжку имущества. Я понять хотел, пытался разобраться, вывести её на чистую воду, показать, что она неправа. Думал, что знаю её. Мы бы могли всё исправить, она должна была понять… И что? До чего я докатился? С кем я жил? Эта сука натравила на меня адвоката, вызвала полицию… Полицию на родного мужа! Охуеть просто! Я, как лох, не воспринял угрозу всерьёз. Просрал время, а Надя на месте не сидела, всё рассчитала. И адвоката хорошего урвала, который меня за решётку отправил, и оклеветала с ног до головы. Не знаю, с подачи этого Варламова, адвоката своего, или на то расчёт и был… Абьюзер я. Тиран домашний. Бью её. Жить не даю спокойно. Угрожаю её жизни. Имущество её порчу. Развод не даю. Охуеть не встать. С какой же гнилой девкой я жил, ебануться просто! Ставлю размашистую подпись на кипе документов, включая и соглашение на развод, переданное адвокатом. – Мы могли бы опротестовать, подать иск за клевету, порчу репутации… – моему адвокату не нравится, что я принимаю соглашение другой стороны. – Не нужно ничего. Пусть сука подавится и исчезнет из моей жизни. Завтра, блядь, ещё выяснится, что я её насиловал? Нет. Развод. Пусть празднует победу. Загнётся без меня через пару месяцев, дрянь. Я просто хочу отсюда быстрее выйти. Этот бред должен закончиться. Пусть забирают заявления… И идут на хуй! Скулы сводит от злости. Лишнего тварь на самом деле не просила. Всё соответствует условиям брачного контракта. Квартира, купленная папой, её. Теперь железно. У меня отжали дом, подумать только. А думать нельзя! Чем больше я о жене и нашем разводе думаю, тем больше загоняюсь на мелочах. Пойти в суд и оставить эту гниль ни с чем? Вариант, конечно, но долгий. Под обвинения сам себя подвёл, устроив представление в подъезде и выбив окно, чтобы попасть в место, которое годами считал своим домом. Соседи ещё, твари, раздули из мухи слона… Нет, пора с этим заканчивать. Да и пора признать, что Надя меня только назад тянула. Не давала отдыхать нормально, вечно контролировала, лезла со своими приколами и психологией, начитавшись бабской херни на своём форуме, мозги мне засирала, стопорила порывы жить в кайф. Хер с ней, с хатой. Всё равно эта сука без меня долго не протянет. Ещё приползёт, когда поймёт, что все её запросы и хотелки обеспечивать придётся со своего кармана. Нового идиота она вряд ли найдёт. Возраст уже не тот. Папики молоденьких предпочитают, а Надьке тридцатка. Ещё лет пять и в тираж выйдет. Мать только мозги компостировать будет. Она ведь права оказалась. Надька моя на наши бабки позарилась. И брачный контракт не помог. Ну, здесь уж с меня взятки гладки. Все претензии пусть мама к отцу направляет. Он нам такую свинью подложил. Не подумал наперёд, поверил в Надькину честность и порядочность. …но мама удивляет. – Ты почему дома не ночевал? Почему Надя не берёт трубку с моего номера? – дома вместо тишины и покоя, столь желанного после кутузки, меня ждёт мама. – Мне шестнадцать? Что за вопросы? – злюсь, что снова приходится отчитываться. – Ты женатый человек! – Уже нет. Забудь. Я свободен, как птица в полёте. – о большем говорить не хочу. Если скажу, как есть, как обстояло дело на самом деле, мать меня с говном сожрёт. Будет требовать, чтобы я квартиру отсудил и лживую суку на место поставил. А я не хочу. Я, может, только осознавать начинаю, что мне свободным будет лучше. – Что ты вообще здесь делаешь? – Пришла. – мать кивает на окно, откуда виден её дом и участок. Херовая была идея изначально, жить под боком с родителями. – Не надо больше приходить когда вздумается. Я взрослый человек, мама. Предупреждай впредь о своих визитах. – Ты чего, сынок? – она меняется в лице. – Я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить по-человечески, что с тобой происходит, на что ты злишься? – На вечный контроль и требования вечно отчитываться! – Я… – мать с шумом втягивает воздух. – Я Наде позвоню… – Звони, не дозвонишься. – ухмыляюсь, падая на диван. – Это ещё как понять? – Заблокировал я тебя у неё в телефоне. – теперь уже можно признаться. Что с того? – Я ничего не понимаю! – А что тут понимать? – я морщусь, чувствуя, как раскалывается голова. – Ты начала лезть в мои дела. Эта Анна тебе мой каждый шаг докладывала, а ты потом мне названивала и мозги совокупляла без повода. Вечный контроль. Тотальный. После увольнения Серовой ты вообще взбесилась. Как и Надя, хоть та и по другому поводу. Жизни мне не давали. Вот ещё не хватало, чтобы вы объединились и вдвоём мне по мозгам ездили, учили, как нужно работать, сколько впахивать, с кем сотрудничать, какие договоры продлевать, а какие нет… В общем, заблокировал я тебя у Нади. И правильно сделал! Ты ей про брачный контракт напомнила! И о сокращениях, и о продажах вытрепала! Больше некому было. С чего бы ещё она угрожала мои счета распополамить? После разговора с тобой, мамочка! – Не имеет права! У вас контракт! – мать за сердце хватается. – Да ничего у нас уже. Ни-че-го. Всё, я вольный ветер.