Глава 37

Каминская Надежда Уезжать к маме было не лучшей идеей. Мой развод она воспринимала болезненнее и острее, чем я. Но я не могла позволить, чтобы моя мамочка узнала всю ту грязь, что на меня лилась от наших с Костей знакомых, “друзей” и эти мерзкие слухи добрались до неё первыми. Я должна была сама с ней поговорить. От меня она должна была узнать, что брак её дочери распался. Да и, что скрывать, я не могла сидеть спокойно дома. Даже сейчас, после длительного отсутствия, эти стены на меня давят. В доме пыльно и пусто. Тихо и тошно. Стараюсь не раскисать. Я опустилась до уровня своего мужа, позволив адвокату выгрызть у него развод и эту квартиру, а победительницей себя не чувствую. Нет осознания, что получила желаемое. Нет ни радости, ни триумфа. Но… это, наверное, нормально. Столько лет из жизни и памяти не выбросишь. На руинах одного счастья со временем отстроится что-то новое. Слишком мало времени прошло, чтобы я не парилась, не дёргалась, не загонялась и не вспоминала обо всём, что было пережито. Грустно, что наша история закончилась, что закончилась не хеппи-эндом, но и это пройдёт. Всё проходит, значит, и это пройдёт. А воспоминания… Будут новые. Новые вытеснят старые. Так устроена жизнь. Во время моего отсутствия накопилось много дел. Я первым делом проверяю запасы в морозилке и на полках. Заказываю на дом продукты и кое-что из бытовой химии. Пора возвращаться к нормальной жизни. Другой, да, но нормальной. Я втянусь. Обязательно. Уборка тоже не ждёт. Пока заняты руки, занят и мозг. Я успеваю убрать зал, коридор и кухню, когда в дверь кто-то звонит. Бросаю взгляд на наручные часы. Прошло почти два часа. Курьер, должно быть. Да и кому ещё это быть? Никто не знает, что я вернулась. Возможно, никто и не знает, что я уезжала. Я оборвала все связи. Сгоряча, от стыда даже номер телефона сменила, закрыла страницы в социальных сетях, ограничила уведомления в приложениях. Так казалось правильно. – Иду. – зачем-то говорю вслух и сама же морщусь от звука собственного голоса. Я теперь здесь одна. Распахиваю дверь и застываю как вкопанная. На меня смотрим недовольная Мила, нахмурив тонкие бровки: – Попалась. – цедит, тесня меня вглубь квартиры. Ну, началось. Здесь камера какая-то скрытая стоит? Свекровь постаралась, когда оставалась здесь одна? Как Милка узнала-то, что я дома? – Что происходит? – давит сестра моего уже бывшего мужа. – Ну? Так и будешь таращиться на меня как баран на новые ворота? Скулы сводит. Я была о ней лучшего мнения. Эта туда же, не отстаёт от своей семейки. – А что происходит? – с вызовом уточняю я. – Что за тон? Мы с твоим братом развелись! У меня уже и штамп соответствующий имеется! Какого хрена ты ко мне вламываешься? Мила изумлённо округляет глаза, но дверь за собой закрывает. – Ты не охренела, не? – недовольно щурится. – С братом ты, может, и развелась, а я здесь при чём? Со мной ты тоже развелась? Тоже штамп, соответствующий, имеется? – передразнивает меня гадючка. – Мила, я серьёзно. Мне сейчас совсем не до этого. Мне вот вообще не до этого. Мало времени прошло? Хватит уже это мусолить. Вы без меня там ещё не наговорились по этому поводу? Мила подходит ближе, и я невольно отступаю. В её глазах плещется что-то, чего я раньше не замечала. Не просто недовольство, а какое-то… разочарование? – Я не по этому поводу, – вдруг говорит она тише. – Вернее, не совсем по этому. Дело в маме. Моё сердце ёкает. Свекровь? Что с ней? – Что случилось? – спрашиваю я, стараясь не выдать волнения. Мила тяжело вздыхает и приваливается плечом к стене. – Мама… она совсем плоха. В больнице. Вчера стало совсем плохо, врачи говорят… Неважно. Она бредит. И знаешь, кого зовёт? Тебя. Это шутка такая? Роза Львовна переживёт нас всех, если ей это будет нужно и выгодно. Больше на бред похоже, но я всё равно волнуюсь. – Надеюсь, твоя мама поправится. – осторожно выговариваю я. – И всё? – А что ещё? – Ты могла бы к ней съездить… – Ну, нет. – я качаю головой. – Ничем хорошим это не закончится. В том-то и дело, что она бредит, Мил. Я никуда не поеду. – Да я тоже не в восторге от этой идеи. Ей волноваться нельзя, а сталкивать вас лбами… – она морщится, недоговаривая или не зная, как охарактеризовать тот трындец, что неизбежен при нашей встрече. – В общем, сложно всё. И Костя, скотина, в отпуск на неделю уехать собрался… Мать вообще с ума сойдёт. Как бы до сердечного приступа дело не дошло. Мне неприятно слышать о будущем отпуске Каминского. Я бы предпочла, чтобы этот подонок спился и по миру пошёл. Бесит, сволочь. Статус он в соцсетях поменял. В активном поиске он, понимаешь ли. Бумаги на развод быстренько подписал, даже бороться не стал. В отпуск вот, оказывается, собирается. Нет, ну а что я хотела? Мужик получил то, чего добивался. Свободу, единоличное право выбора, развязанные руки. Правда, добивался он того, чтобы всё это у него было со мной в браке. Чтобы и дома его ждали, обстирывали, откармливали, обглаживали, заботились, рта не раскрывали, ноги раздвигали, но и он бы делал что хотел. Козлина. – Я не хочу говорить о твоём брате. Мне абсолютно всё равно, что у него там происходит и куда он собирается. – подобравшись, заявляю я. – Но раз уж ты пришла, подожди… У меня подарок твой лежит. Отдам заранее. У Милы день рождения в это воскресенье. Я давно присмотрела для неё сумку, на которую она облизывалась. – Нормально вообще? – фыркает она. – Я была о тебе лучшего мнения. Ты со мной что, только из-за брата общалась? – Это тут вообще при чём? – А что это за поздравления раньше времени? Примета ведь плохая. И раз уж ты столько морозилась, а сейчас и подарок мой на ДР отдать хочешь, то и в воскресенье не появишься, да, так понимать? – Твой брат здесь вообще ни при чём! – я лгу и ей, и самой себе. – Но и обтекать я не собираюсь. Прекрасно понимаю, что вы там семейным советом решили и кого назначили во всём виноватой. Нам всем нужно время, а не очередные глупые разборки, которые обязательно будут в кругу вашей семьи или среди наших общих знакомых. У меня нет к тебе претензий, как к самостоятельной единице. – Так и у меня нет. Развелись и развелись. С кем не бывает? Абсурд какой-то. Или она это серьёзно? – И ты не злишься на меня? – Злюсь, конечно. Ты отморозилась по полной. К тебе не дозвонишься и не достучишься. Соседей пришлось привлекать, чтобы маяковали, когда ты объявишься. Но это ничего не меняет. Мы подруги. И ты просто обязана приехать ко мне на день рождения. Соседи, значит? Ну, хорошо, что не скрытые камеры здесь свекровь натыкала. Погодите… Какой ещё, к чертям собачьим, день рождения, если у Милы мать в больнице и всё так серьёзно? – Хм… Знаешь, а пойдём-ка всё-таки кофе выпьем. Темнишь ты что-то, подруга. Сильно темнишь. – покачав головой, я зову Милку за собой.