Глава 38

Раскололся партизан на допросе, не выдержал пыток. – Да мама это всё, мама. Врача нашла, заключение себе липовое купила, лишь бы Костю вразумить как-то. А я что? – выговаривает возмущённая Мила, прихлёбывая кофе на моей кухне. – Я не могу не подыграть! Если отменю день рождения, Костя свалит со спокойной душой. На меня мать скинет и будет думать, что есть кому о ней позаботиться. Вот и держу марку эгоистичной дочери, чтобы брат не уехал. На воскресенье всё в силе. Ох и Роза Львовна… Ох и интриганка. – А что, – я немного смущаюсь, что приходится задавать этот вопрос, – Его вразумлять? Ещё что-то… выкинул? – Ну, это зависит от того, что последнее ты помнишь. – хмыкает та. – Сокращения, продажа активов, паршивое управление компанией, пьянки и гулянки, редкое появление дома, игнор матери. Маме и последнего за глаза хватило бы, чтобы и не такое провернуть. Знаешь же, как она за ним трясётся. Всё-таки я не очень хороший человек. Знать, что у Кости дела идут не особо хорошо, немного приятно. Я уверена, что он без меня загнётся. Вон, до чего уже мать довёл. А я чем хуже? Да, пришлось нам с адвокатом немного приврать и сгустить краски, да некрасиво я поступила в первую очередь, но я ведь не со зла, а в ответ! Это Костя меня вынудил опуститься до своего уровня и клеветать. Веди он себя по-человечески, не лги и не утаивай от меня ничего, я бы никогда в жизни так не поступила. Да он кого хочешь выведет! Вот и мать его тому прямое доказательство. С ним по-другому просто нельзя! Только его же методами! – Значит, всё настолько плохо? – спрашиваю, стараясь придать голосу оттенок искреннего безразличия. Хотя внутри разливается неприятное тепло самодовольства. Мила закатывает глаза: – Хуже некуда, – вздыхает она. – Он совсем потерял голову. Мама боится, что он всё потеряет. А там и до депрессии недалеко. Ты же знаешь, какой он впечатлительный. Поэтому и придумала этот спектакль с больницей. Хочет, чтобы Костя остался и взялся за ум. Я киваю, делая вид, что сочувствую. В действительности же, я чувствую удовлетворение. Пусть помучается. Пусть поймёт, что без меня жизнь несладкая. Теперь очередь мамочки спасать своего сыночка. – Вспомнить только, как он развод ваш отпраздновал… – слуха касаются опасные слова. – Что праздновал? – мне, должно быть, послышалось. – Наш развод он праздновал? Милка осекается, словно споткнулась о невидимое препятствие. В её глазах мелькает растерянность, которую она пытается скрыть за нарочитой небрежностью. – Да так, ерунда, – отмахивается она. – У него тогда как раз сделка крупная сорвалась, вот он и… отреагировал бурно. Не бери в голову. Но я уже услышала. Слова врезались в мозг, словно осколки стекла. Праздновал развод? Он, оказывается, был рад избавиться от меня? Такое не прощают. Никогда. Всё моё показное равнодушие, всё выстроенное самодовольство вмиг рухнули, обнажив зияющую пропасть оскорблённого самолюбия. Теперь моя месть станет изощрённее и беспощаднее. Я покажу ему, как "празднуют" настоящую потерю! Тьфу, зараза! Хотела же никуда не лезть, ни во что не вмешиваться, не контактировать с бывшим мужем, а по уму не получается! Осознаю, что самым верным будет придерживаться принципа: «Не трогай говно – вонять не будет», а меня как магнитом в эту выгребную яму тянет! – Боюсь, твоему брату уже психолог не поможет. Там психиатр нужен. – прячу злость за саркастической улыбкой. – Почему ты вообще это всё позволяешь? – В смысле? – В прямом. – Позволяю что? Развестись с тобой? Мать доводить? Или в стрипухе на ушах стоять? В стрипухе?! – Чего? Я вообще не об этом. – огромных трудов стоит переключиться с эмоционального на насущное. – У тебя мама с братом наследство отжали. – не стесняясь в словах, выговариваю наконец-то свою мысль полностью. – Ты не дочь своего отца, что ли? У тебя за плечами обучение на бизнесе и практика в хорошей международной компании, а у Кости что? Ты как позволила себя так облапошить? – Он мой брат, на минуточку. – Милка стремительно краснеет. – Что значит, облапошить? Я так-то тоже часть прибыли имею. Меня никто не кинул и не свалил. – Это пока. – язвительно хмыкаю. – Что пока, Надя? – Да всё пока. Пока есть прибыль, ты с неё что-нибудь будешь получать. А надолго ли? Тебя не кинули? Спорное утверждение. Как и то, что Костя никуда не свалил. Куда он там в отпуск собирается? Точно на неделю, да? – Надя… – Мила враз становится серьёзной. – Я понимаю твои чувства, Костя тот ещё… – Не-не, Мил, тормози. – обрываю я, подняв руки. – Ты не можешь понимать мои чувства потому, что я сама их не понимаю. Но давай не будем отрицать, что твой брат в браке и твой брак в свободном плаванье – не то чтобы сильно разный человек. Возможно, сейчас он позволяет себе гораздо большее, но тревожные сигналы одни и те же. Он хочет жить на полную катушку, будто у него нет проблем со спиной, здоровьем в целом. Кайфовать. Не отчитываться ни перед кем. Знай я его сейчас, без оглядки на прошлое, я бы решила, что “мальчик” не нагулялся. В молодости, в юности… Но речь о Косте, которого мы прекрасно знаем. Он спортсмен, хоккеист, мажорчик, вокруг него всегда вились симпатичные девчонки. У него нет объективных причин, чтобы в тридцать с гаком решить, будто все вокруг на него давят, он всем должен, обязан и все плохие, потому что не отпускают его гулять. Их нет. У него просто в башке что-то замкнуло. И это что-то вполне себе доведёт и тебя, и вашу маму до того момента, когда он просто пошлёт вас так же, как меня. Понимаю, сестра и мать, не то же самое, что жена. С вами он не провернёт ту же схему, вынудив вас самих от него отказаться. Но итог будет таким же. Он и от вас освободится, вот увидишь. Думаешь, почему твоя мама так зациклилась на нём? Только из материнской любви? Я думаю, она тоже прекрасно понимает, что скоро Костя пустит по одному месту всё. Жизнь, компанию, деньги… – И что ты предлагаешь? – Миле явно не понравилась моя речь, но мне подсластить пилюлю нечем. – Сдать его в психушку? – Как минимум взять управление компанией на себя. Дать ему то, чего он хочет. То, чего он думает что хочет. Развязать ему руки. Освободить от каторги рабочих будней.