Эпилог

Год спустя Пузырьки лимонада приятно щекочут горло. Я кручу изящный бокал в руке, присматриваясь к прибывающим гостям. Свадьба Саши и Насти наконец-то состоится. Её торжественная часть. Официальная состоялась почти полгода назад. Пара без лишнего шума расписалась в ЗАГСе и посидела в ближайшем ресторане несколько часов в кругу самых близких друзей. Семью и остальную публику было решено радовать позже, и вот, этот день настал. Народу тьма-тьмущая! – Надежда? – ох не нравятся мне мужские голоса, которые кажутся знакомыми с первых звуков. Отворачиваюсь от бара, в зеркальной стойке которого был виден весь зал ресторана и вход. – Же… Евгений? – приподнимаю брови, признав в стоящем справа от меня мужчине Борисова. Я не ожидала его здесь увидеть, о чём прямо и заявляю. – Неожиданная встреча. Ты как здесь? – Мила. Ты знаешь, наверное, что мой деловой партнёр спит и видит, чтобы поменять оборудование на экологическое. Полагаю, она решила меня сегодня напоить и под шумок подбить на замену оборудования, соответствующую её стандартам экологичности. – он говорит непринуждённо и легко. Моя интуиция дремлет. Возможно, он искренен. – Дешевле покупать самолёты. – улыбаясь, продолжает он. – Мила… – я почему-то теряюсь. Прошлое подкрадывается на мягких лапах. – Думаю, она молодец. Экология – это тоже важно. Я рада, что вы поладили. С Милкой мы хоть и довольно быстро помирились, после того как она с мамой сдали меня Каминскому со всеми потрохами, а как не были близки, так и не стали. Да и, приняв Костины дела, она изменилась. Не знаю, в какую сторону. Не мне судить. Но встречи с ней стали реже, а разговоры сводились к её рабочим моментам. Её жизнь круто изменилась. Я просила сестру Кама лишь о двух вещах: быть настороже с Борисовым и не интересоваться ничем, что связано со мной и Костей. В принципе, Мила справилась со всем. Решение о сотрудничестве с Женей приняла, выдержав приличную паузу, а о брате вообще рядом со мной не заговаривала. Но, если честно, мы за этот год… Да, раз шесть всего виделись. Причём два из них – дни рождения, где даже пообщаться толком не получилось, ввиду обилия гостей и развлекательной программы. Я не обижаюсь. Знаю, что у неё всё хорошо. Знаю, что у меня всё хорошо. И… у меня есть Настя. И Максим. – Можно спрошу прямо? – Борисов возвращает меня в реальность, которая трещит под тяжестью прошлого. – Что во мне не так? Прямо – это хорошо. Плохо, что отвечать придётся так же, прямо. Если не сработает маленькая уловка: – Не понимаю, о чём ты. Мне кажется, ты в полном порядке. – хлопаю часто ресницами, разглядывая по-настоящему привлекательного мужчину. – Я много раз искал с тобой встречи, приглашал на ужины… Я даже объяснял, что тебя это ни к чему не обязывает. Большую часть звонков от меня ты игнорируешь. На это же должна быть причина? Мне неприятен этот разговор. Я чувствую давление, но не могу отрицать, что подобная прямолинейность подкупает. – Почему ты решил, что дело в тебе? – со вздохом отвечаю я. – Иногда нужно просто признать, что люди не такие, какими кажутся. Другие люди. А ты, ты в полном порядке. – Надь, я серьёзно. Я просто понять хочу. Обещаю, это ни на что не повлияет. Я не стану звонить тебе чаще пары раз в месяц. И уж тем более не стану обижаться. Не в том возрасте уже. Мне интересна причина. – Я же сказала, Женя. Дело не в тебе, а во мне. – мужчина издаёт тихий смешок, а я в ответ улыбаюсь, качая головой. – Да, знаю, какая нелепая фраза, но это так. Я не могла принять ни одно из твоих приглашений, потому что ты был, так или иначе, связан с Алёной. Когда-то она подняла шумиху, выставляя тебя чуть ли не одержимым мной. Говорила о каких-то фотографиях… А я… А мне этого стало достаточно. – Да брось. Она меня подцепила в компании Каминских. Я даже думал сначала, что это какой-то план Кости, потому и повёлся, сделал вид, что заглотил наживку. Она же меня и затащила на день рождения Милы, когда ты, наконец-то, вспомнила меня, узнала, кто я. Между нами не было никаких отношений. Не того формата, о котором стоило бы беспокоиться. – О чём беспокоиться, каждый сам решает. Не нужно мне навязывать своё видение. Ты был её плюс один на том дне рождении, вдобавок к этому, она говорила о фотографиях и сравнивала их с постерами и календарями. Вряд ли она имела в виду электронный формат. Следовательно, она была у тебя дома. Неважно, каким форматом ты считаешь подобные отношения, а для меня любой мужчина, который с ней связан, выпадает из моей жизни. – Тебе просто нужно время. – Женя понимающе кивает. – Я тогда не знал, что у неё была интрижка с твоим мужем. Я понимаю, твои чувства. Уважаю их. И подожду. Ведь ты того стоишь. Ну, опять же, если верить этой “просто однокласснице”, то и интрижки там никакой не было. Было предательство. В чистом виде. Кося, уехав якобы по делам, в командировку, развлекался в её компании, в Крыму, ходил по клубам, уходил в отрыв, пока я, как дура, верила ему и ждала дома. Для наших с ним взаимоотношений не имеет никакого значения, был ли физический факт измены. Для меня неважно трахнул он её или нет. Я не искала и не ищу смягчающих обстоятельств для него. Меня наконец-то отпустило. – Дело не в моём бывшем муже, Женя. – немного подумав, я делаю ещё один глоток лимонада, чтобы промочить горло. – Дело было в самой Алёне. Нет, в нём, безусловно, тоже, ведь он вёлся на все её шантажи, уговоры, подлости, подлоги… Я знала, что этот человек сеет хаос. Поэтому даже не думала о том, чтобы встретиться с тобой. У меня тогда был в жизни перебор с хаосом, бардаком и эмоциональными качелями. Мне нужен был покой. А сейчас… Я в отношениях. И попрошу тебя уважать это. Борисов неверяще хмурится. – Не может быть… – выдыхает он. – Ты ведь… не такая? – О господи-и, – стону я, – Какая, такая? – Но я же… – Ты здесь ни при чём. – напоминаю я. – Дело не в тебе, а во мне. Я же говорила. – Не слишком ли рано? – он мигом подбирается и хмурится уже строго, как-то даже по-деловому. – Вряд ли ты отошла и способна трезво оценивать… – Могу тебе дать контакты своего психолога, если ты на самом деле беспокоишься. Он подтвердит, что я в полном порядке. Собственно, я всегда в нём была. Хороший специалист. Если что, я рекомендую. – я на самом деле открываю клатч, за ним кошелёк и достаю визитку. – Я без сарказма, Женя. Иногда даже тем, кто в полном порядке и вынужден в хаосе вывозить свою жизнь, нужен порядок и небольшая помощь. Я знаю, что ты хороший человек. Чувствую это, хотя когда-то чуть ли не клялась себе, что больше не поверю своей интуиции и чувствам. Я желаю тебе счастья и покоя. Женя удивляет. Он недоумённо моргает, тянется к визитке, берёт её, но после забирает бокал из моих рук. – Эй? Я пытаюсь возмутиться, но поздно. Борисов в один глоток допивает мой лимонад. – Хм… Что это? Ситро, что ли? – причмокнув губами, он вертит бокал в руках, разглядывая сухое дно. – Лимонад. На здоровье. – возмущённо соплю я. – Почему в этом бокале? – Потому что! Вот уж нет! Нет, нет и нет! Борисов не станет первым, кто узнает о моей беременности после меня и моего врача! Нет! – Ты делаешь вид, что пьёшь шампанское, а сама пьёшь лимонад? Ты беременна? О боже! – Замолчи. – я подаюсь вперёд и натурально зажимаю мужчине рукой рот. – Тихо! Никто ещё не знает! Я сама только сегодня узнала! Не смей… Не смей никому говорить! – как в бреду бормочу я. – Не вздумай! Он ошалело кивает. Я отступаю. – Прости, я не хотела… вот так. – Да ладно, я в порядке. – Я… я лучше пойду проветрюсь. Прости ещё раз. – бросаю на прощание, быстро перебирая каблучками в сторону выхода. Какой кошмар! Вот стоило только выбраться в люди, и всё, получите, распишитесь – новые приключения. Опять всё наперекос. Будто мне было мало привета из прошлого в лице Борисова, как жизнь наносит мне новый удар, самым коварным и подлым оружием. – Ты давай, херню не неси. Списки лучше смотри. – на выходе небольшое столпотворение. Я почти прохожу мимо охраны и толпящихся, когда слышу голос Каминского. – Я приглашён! – Девушка? – незнакомый мужчина, идущий мне навстречу, вопросительно приподнимает бровь. – Простите. Мне приходится пройти вперёд, чтобы не мешать другим, входящим в заведение, и попасть под прицел за это время так и не выцарапанных мной глаз бывшего мужа. – Вас нет в списках приглашённых. Вы не войдёте. Ни один, ни со своей спутницей. – громила-охранник настроен очень решительно. Ещё год назад я бы удивилась, что кто-то не повёлся на гонор Кама, не прогнулся бы под его напором, но не сейчас и не в этой ситуации. Меня, признаться, больше удивляет, что он посмел сюда заявиться. Ещё и не один. – Я с тобой позже договорю. – Костя отмахивается от охраны и двигается в мою сторону. – Какие люди? – Серьёзно? – я ухмыляюсь, не пытаясь даже скрыть пренебрежения. – Решил заявиться на свадьбу к тому, кого вы с Матвеем чуть под статью о наркоте не подвели? Ещё и со своей новой подружкой? Взгляд скользит по ладненькой фигурке совсем молоденькой девушки. Оставшись одна, без Кости, она потерянно переминается с ноги на ногу и постоянно тянется пальцами к лёгким волнам тёмно-русых волос. Взгляд рассеянный, потерянный. Сколько ей лет? Лет двадцать? И почему мне кажется, что она на меня похожа? – Ой, да ладно тебе. Если бы не мы, то этой свадьбы вообще бы не было. – нагло заявляет подлец. В этом он отчасти прав. Если бы не их подстава, Милка бы не стала чувствовать вину за их поступок и своё молчание, они бы с Сашей не сблизились и не сдружились. Дружба бы не переросла в любовь, если бы Костя с Матвеем не дали ей деньги на лечение, за молчание. Вполне возможно, что Настя бы вообще… умерла… У них с Сашей не было бы времени на любовь. – Этой свадьбы бы не было, если бы не я. – скалюсь в ответ на наглое заявление. – Я их помирила. Ты хоть думал о том, что из-за вас двое любящих людей чуть не потеряли друг друга? Хотя, у кого я спрашиваю? Когда ты о ком-то, кроме себя, думал? Ты позволил мне ненавидеть лучшую подругу, оболгав её! Ты лишил меня части меня же! Вытирал мои слёзы и утешал, зная, как мне больно, и безжалостно продолжал лгать. Ты не позволил мне быть рядом с ней, даже зная, что у неё рак! Ты знал, а я нет! Это не Саша и Настя – это я! Это я запрещаю тебе присутствовать здесь. – Всё никак не успокоишься? – хмыкает законченный эгоист, лишь немного изменившийся за это время внешне и ничуть не изменившийся внутри. – Бесишься, что у меня появились отношения, а ты всё одна, никому, кроме меня, ненужная? – Ты зачем сюда пришёл? – я не ведусь на его провокации. Больше нет. Они могут срабатывать на редкие триггеры, безусловно, но от большей части этих сигналов я избавилась. Благодаря времени и, конечно же, психотерапии. – Когда Настя призналась во всём Саше и свадьбу отменили, начались разборки и выяснения, ты сбежал, поджав трусливо хвост. Сразу и меня тебе расхотелось возвращать, и компанию сестре отдал без лишних уговоров, и из страны свалил, а тут явился, фиг сотрёшь. Думаешь, что испортишь моим друзьям праздник? Я не позволю! – Там все наши, не тупи, да? – Наши? Твои, мои? Чьи это? Тебя не приглашали. Не позорься. Уходи. Хотя ты и так опозорен. Перед своей новой жертвой. – Ты сама от меня отказалась. Теперь кусай локти. Молча! – Боишься, что я поделюсь с твоей нынешней опытом бывшей? – я ухмыляюсь. – Не бойся. По себе знаю, как ты умеешь ссать в уши молоденьким дурочкам. Она не поверит. Но со временем поймёт обязательно. И уйдёт от тебя. Так же, как и я. А ты опять будешь искать новую жертву. Обречённый на вечное одиночество. На жизнь без любви и спокойствия. Потому что ты не заслуживаешь этого. Ты жалкий, эгоистичный манипулятор, застрявший в подростковом возрасте, кем бы ты там ни притворялся. Это дерьмо, сидящее в тебе, обязательно полезет наружу и с ней. И с любой другой. И с любым другим человеком. – Чем ещё оправдаешь то, что просрала своё счастье? – Со мной это больше не работает. – хмыкаю, двинувшись к охране. – Молодой человек, – привлекаю внимание громилы в костюме, – Я вижу, у вас есть список приглашённых. Этого мужчины в нём нет, а он… жутко подозрительный. Повнимательнее, пожалуйста. Амбал понятливо кивает, смерив Каминского глазами-лазерами. – Неугомонная сука! – слышу в спину одновременно со звуками своего имени. – Надя! Макс! Сердце пропускает удар и через мгновение пускается вскачь. Успел! Мой хороший, мой любимый… Успел! Позволяю Мартынову заключить меня в крепкие объятия и поцеловать на глазах у всех. От него пахнет крышесносным парфюмом, который я же ему и подарила на Новый год. Эта мелочь заставляет разум помутиться. Я так соскучилась… Так соскучилась! – Всё, – оторвавшись от моих губ, шепчет Максим, – Я больше не хочу прощаться. Давай уже или я к тебе, или ты ко мне? Ну теперь-то я куда от него денусь? Уже прошлым опытом баррикады не удержать, ошибками свои страхи не прикрыть – я глубоко, на глубине пяти с половиной недель, беременна от этого мужчины. Сама судьба велела перевести наши отношения на новый этап. – И я не хочу. – счастливо смеюсь я, всё ещё не веря, что на самом деле нахожусь в его объятиях. Отношения на расстоянии, когда они честные и искренние, самая настоящая пытка, скажу я вам. – У тебя клиника. Так что, мне садиться на чемоданы. Жди меня, Питер? – с улыбкой и волнением выговариваю я. Судьба предоставила мне второй шанс, и я ни минуты не сомневалась, когда на моём пороге снова появилась Настя и сказала, что во всём призналась Саше. Вместе с этим признанием, она поделилась со мной страшным – судя по симптомам, рак вернулся. Я не могла ей позволить снова проходить это в одиночку. Мы уехали в Питер. К её врачу, у которого она лечилась в прошлом, и… там меня ждала одна радость за другой. Одна в лице Мартынова Максима Геннадьевича, который не только не подтвердил болезнь моей подруги, но и покорил меня своими взглядами и вниманием. Не могу сказать, что влюбилась с первого взгляда. Но заинтересовалась, уж точно. Впервые после развода я почувствовала, что интерес в мужских глазах находит внутри меня отклик. Я стала оживать. А когда вместо страшного приговора прозвучало: «Вы беременны», я вообще рассудка лишилась. Как набросилась на бедолагу, заобнимала, зацеловала на радостях, рассыпаясь в благодарностях, что уже было как-то неуместно отказать ему в приглашении на ужин. Всё закрутилось, завертелось. Слишком быстро, слишком спонтанно и горячо. Думала ли я тогда о перспективе? Вовсе нет. Вообще не думала. На это не было времени. Моя подруга оказалась беременна от мужчины, который, узнав правду, отменил свадьбу и бросил её! Я иногда пользовалась мозгом, понимая, что сексуальный онколог останется в моей памяти эпизодом, благодаря которому я вернула себе часть себя. У меня были планы и дела. На Настю и Сашу. Я должна была, просто обязана была их помирить. Собственно, именно это я и сделала. Кроха-Миша появился на свет в полной семье, в счастье и в гармонии. А я через месяц стану его крёстной мамой. Да, всё как-то не по правилам, хаотично, не в той последовательности, что считается благоприятной, но это жизнь. Говорят же, что если хочешь рассмешить Бога, нужно ему рассказать о своих планах. У меня самой всё незакономерно и непоследовательно. Максим не стал эпизодом. Мы встряли в отношения на расстоянии, мотались между городами и жили от встречи к встрече, сами не заметив, как плотно подсели друг на друга. Я не хотела торопиться, хотя Макс неоднократно предлагал съехаться и даже пожениться. Мне ничего не стоило согласиться. Мой форум и приложение приносят мне стабильный и растущий доход. Работая над новыми разделами и расширениями, я не привязана к местности, к конкретной точке. Я вполне могу жить где угодно, в том числе и в Питере, вместе с Максом, или в одном городе с ним. Но страх снова ошибиться, облажаться, поторопиться, наделать ошибок, убивал всякую перспективу этих отношений. А теперь я больше не боюсь. Я влюблена, я счастлива, я беременна, я любима, и я не одинока. – Если ты скажешь, что шутишь, в мои тридцать восемь у меня будет первый сердечный приступ. Не поступай так со мной. – счастливо посмеиваясь, Макс шепчет мне в висок, оставив на коже невесомый поцелуй. – Шутишь же? – Не-а. – отзываюсь я, довольно жмурясь. – Для меня одни плюсы. Ты уже был женат, значит, опыт с жизнью под одной крышей с женщиной у тебя имеется. Не нужно будет тебя воспитывать и переучивать. – шучу я. – Мне очень жаль, что твоя мама ушла из жизни, когда ты был ребёнком, но для меня отсутствие свекрови под стать моей бывшей, аргумент в пользу этих перемен. Я рассеянная, непоследовательная, иногда истеричная. С женщиной, которая тоже тебя сильно любит, мы могли бы не поладить. У тебя благородная, хоть и тяжёлая, профессия. Вокруг тебя нет всяких подозрительных личностей. Ты чертовски хорош в быту. Почти так же, как и в постели. Привлекателен, умён, заботлив, внимателен, добр, щедр, находишь время на благотворительность… Слушай, а зачем тебе я? – задней мыслью понимаю, что во мне нет и части достоинств Максима. – Чтобы быть счастливым, это же очевидно. А я счастлив, когда ты рядом. Я закусываю губу, понимая, что в этом ответе кроется вся суть моей жизни. Я никогда не была с Костей счастлива по-настоящему. Мне приходилось вечно переживать обо всём на свете, соответствовать, меняться, терпеть, преодолевать трудности, бороться с собой, быть рядом и в горе, и в радости, но это горе… как будто бы сам же Костя и создавал. Как будто бы это не судьба нам строила препятствия, а он сам. Бессознательно или сознательно, не суть. С его попустительства и глупости с нами столько бед произошло… – Блин… Это не очень честно. – мне с трудом удаётся опомниться. Я отстраняюсь, но Макс ловит мою руку и бережно сжимает мои пальцы в своих, переплетая их. – Ты можешь передумать. Мы не планировали, в конце концов. – без стука и намёка в мою голову врывается паника и душащий страх. Что я растеклась лужицей? Трахаться, отдыхать, вместе гулять, готовить и проводить выходные с отпусками – не то же самое, что вместе растить ребёнка! Это даже не то же самое, чтобы попробовать вместе жить! Соберись, Надя! – Я беременна. Аборт делать ради тебя не буду. Рожать буду. – не позволяю страхам закрепиться и окрепнуть, вываливаю всё как есть. – Я, может, не совсем готова к семье, но к ребёнку точно готова. У меня бывший муж был как ребёнок. Так что, я уже, можно сказать, на опыте. Я и сама со всем справлюсь. А отношения… Они что? Они везде… А ребёнок… Он у меня первый. И я не позволю… – голос глохнет от недостатка кислорода в лёгких и касания чувственных губ. Каков… подлец. Думает, мне рот поцелуем закрыть? Но я же всё равно ему всё выскажу… Или… Или нет? Асфальт под ногами плавится. Ноги слабеют, в коленях появляется дрожь. Оторвавшись от меня, Макс горячо шепчет: – Моя невозможная, я предам все мужские договорённости и открою тебе секрет. На этой свадьбе ты очень важный гость не потому, что ты лучшая подруга невесты – ты участник. Мы договорились с организатором и Сашей, что я сегодня сделаю тебе предложение. Я давно хотел, а Настя захотела разделить этот момент с тобой. Так что, не рань меня лишними подозрениями. Ты моя женщина. А ребёнок, – он целует мои губы, коротко и невинно, – У меня тоже первый. И я сейчас очень и очень счастлив. Если бы не потребность тебя сейчас обнимать и держать рядом… Свалился бы с ног. – Макс смеётся так открыто, что у меня душа наружу просится. – Долгая дорога, волнение перед предложением руки и сердца женщине всей моей жизни, нервотрёпка с организацией и отпуском… И с каждой минутой я понимаю, что всё не зря, что этот момент стоит куда больших усилий, и вообще, я мог бы лучше постараться. Хочешь, мы всё отменим? Я сделаю тебе предложение, взяв всё на себя. Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, и неуверенно киваю: – Хочу. – Ты не хочешь за меня замуж? – Хочу, наверное. Это, наверное, правильно… Но неправильно этот день воровать у Насти с Сашей. Они заслужили того, чтобы это был их день. Их и только их. Мне… – голос снова глохнет. От переизбытка чувств меня просто распирает. – Мне и предложения какого-то не надо… – Да? Тогда украдём только часть! Макс отстраняется, запускает руку во внутренний карман пиджака и достаёт бархатную коробочку: – Согласна ли ты, моя невозможная и любимая, – громко, во всеуслышание говорит он, опускаясь на одно колено, – Стать моей женой? Перед глазами всё плывёт. – Да! – я почти кричу. – Я согласна! Под аплодисменты немногочисленных гостей, столпившихся на улице, и охраны Мартынов надевает мне на пальчик изумительное колечко и, наконец, снова заключает меня в объятия. Стоять на ногах и дышать сразу же становится легче. – Мы будем очень счастливы, вот увидишь. – целуя меня, шепчет мой будущий муж. И я верю ему всем сердцем, потому что чувствую, потому что он меня чувствует.