Глава 8

– Это не то, что ты думаешь! Слышу самую конченую, самую мерзкую фразу из всех, что только возможны в подобной ситуации. И она выбивает у меня всю почву из-под ног. Серьёзно? – Ты понятия не имеешь, о чём я думаю. – цежу сквозь зубы. – Это не мои! – это уже лучше, звучит не так издевательски и больно. – Ага, я догадалась. – Нет, ты не поняла, я к этим трусам не имею вообще никакого отношения! Я не знаю, откуда они там взялись! – муж выглядит беспомощно, но говорит на повышенных тонах, как будто давит. Это раздражает. – Уверен? – Абсолютно! – Хорошо, я переоденусь пока, а ты накрой на стол. – мне нечего ему сейчас сказать. Я разочарована. Я, правда, рассчитывала на совсем другую реакцию. Он не должен был забирать эти чёртовы трусы из машины! Он должен был сказать мне! Должен был обозначить свою непричастность к этому жалкому клочку кружев, если на самом деле не виноват ни в чём и ничего не скрывает. Разве не так? Зачем избавляться от улик, которые не выведут на тебя? Правильно ведь? …или неправильно? Запуталась. – Ты реально хочешь говорить об этом за едой? – в спальню входит муж, не дав мне времени, чтобы переодеться полностью. При нём приходится натягивать шорты и собирать снятую одежду. Я молчу не потому, что хочу из себя обиженную строить, мне просто нечего сказать. Чувствую, что это не моя ответственность сейчас. Не мне в этой ситуации что-то говорить, давить, расспрашивать. Это прерогатива мужчины. Моего мужа. – Надя? – Костя зовёт. Я оборачиваюсь, закончив складывать вещи. – Ты со мной не разговариваешь? Мы довольно долго смотрим друг на друга, ничего не говоря и не двигаясь. Как два упрямых барана. Увы, но я сдаюсь первой: – Ты не пытаешься объясниться, оправдаться, извиниться и разобраться в этой ситуации. Задаёшь тупые вопросы, и всё. – Я уже сказал, что не знаю… – Я слышала! – приходится перебить Костю, чтобы опять не слышать шаблонные отмазки. – Это не то, что я думаю. Трусы не твои. Ты не имеешь к ним никакого отношения. Слышала! Дальше что? Как ты меня собираешься в этом убедить? Муж странно хмурится, будто недоволен моими словами. Будто это я его разочаровала, а не он меня. – В чём убедить? Я понятия не имею, чьи это трусы! – Да хоть ещё тысячу раз мне скажи об этом, они что, исчезнут от этого? Другие аргументы и доказательства будут или так и будешь, как дурачок, талдычить одно и то же? – Ладно. Хорошо. – кивает. – И как мне тебя убедить? – Ты издеваешься? Почему ты у меня об этом спрашиваешь? – А у кого мне спрашивать? Ты же мне не веришь. – мне слышится упрёк в его словах и уход от ответственности. Это выводит из себя быстрее, чем я полагала. – Если ты сейчас же не начнёшь пользоваться мозгом и вести себя нормально, я тебя просто придушу! – рычу, безвольно взмахнув руками. – Не смей корчить из себя обиженного! Я бы на твоё понимание и вменяемость посмотрела, найди ты в нашем доме или в той же машине мужские трусы! Посмотрела, как бы ты схавал это своё: «Это не то, что ты думаешь», «Это не моё», «Я не знаю, как они там оказались»! Себя на моё место поставь, а потом уже говори! – Форума своего начиталась и мозгоправа из себя возомнила! – со злостью выговаривает он. – Я бы точно не стал их с собой возить и устраивать тебе проверки! Я бы сразу спросил, что за херня происходит! – Да ну? – упираю руки в боки. – Хорошо, что я – не ты, потому что проверку ты завалил! – Я тебе ещё раз повторяю, я понятия не имею, чьи это трусы и как они оказались в нашей машине! – с нажимом говорит Костя. – Успокойся уже! – А что же ты мне это не начал повторять прямо у машины, а? Зачем ты забрал то, что тебе не принадлежит, то, что ты не знаешь, как туда попало? И не побрезговал. – фыркаю. – Даже я их рассматривать не стала, а ты прямо в руки взял чужие трусы! Ещё и непонятно, куда их спрятал! Фу! Мерзость какая! Понадеялся, что я их не видела. Хотел скрыть. Значит, рыльце в пушку! – Да, хотел скрыть! Чтобы ты мне мозг не ебала! Надоел уже этот вечный вынос мозга! – А мне надоело, что я тебе, как ребёнку, должна объяснять, как себя не надо вести, куда нельзя ходить и с кем не стоит дружить! Я даже сейчас тебе объясняю, что ты не должен был трогать эту мерзость, если не виноват ни в чём! Как ты теперь докажешь, что не имеешь отношения к этим трусам, если уже так обосрался? – Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Хули толку? Ты уже меня обвинила! Ч-чего? Доказывать он ничего не собирается? Вот как? – Я тебя обвинила в ношении кружевных трусов, Костенька! За что могу перед тобой извиниться! Я тебе ни слова не сказала о твоей неверности. – Ты сейчас об этом говоришь! – рявкает муж. – Почему я эту галиматью должен слушать? Мне становится нечем дышать от вида разворота его плеч и напряжённой спины. Он… он… Уходит? Следом за ним будто душа тянется. Сердце грохочет в груди, словно сейчас выпрыгнет и помчится к любимому. Чудовищных усилий мне стоит оставаться на месте, посреди нашей спальне, где прежде крики случались отнюдь не из-за недопониманий и разногласий. Лишь грохот входной двери, которым Костя обозначил своё отсутствие в нашей квартире, снимает тяжесть с моих плеч. Я позволяю себе шевельнуться и чаще задышать. Ушёл. Он реально ушёл. Я нашла в нашей машине женские трусы, а он просто развернулся и ушёл. Оставил меня одну с этими мыслями и растерянностью. Понимаю, недоверие в отношениях разрушительно, но я ведь поставила под сомнение не его верность… Может, я так просто хочу, мне хочется верить в то, что Костя только мой, но я доверяю ему в этом плане. Я не верю, что он мне может изменять. Не может ведь? Ну, не настолько тупо и глупо, во всяком случае. Ещё вчера в машине точно никаких трусов не было, потому что мы на ней приехали к Миле и я, аккурат из этого же кармашка, брала влажные салфетки. Ну не могла я не заметить там чьих-то трусов. Как пить дать, не могла. Машина весь вечер стояла у Милы во дворе. Там прорва народа тёрлась, выходя из дома на покурить. Да и до того, как я её сегодня забрала, она стояла там же. Почему сейчас так сложно вспомнить, была ли она открытой?