Глава 23

И я бы могла сдаться. Позволить ему поцеловать меня, хотя бы мгновение вернуться в наше с ним общее счастливое прошлое. Насладиться им, посмаковать. Или могла бороться, оттолкнуть, чем бы еще больше завела Орлова. Он бы сломил мое сопротивление и, черт побери, понял, что я по-прежнему к нему неравнодушна.

Но я вместо этого решила действовать иначе.

Замерла в его объятиях, одеревенела и стала безвольной. Руки повисли плетьми, безучастный взгляд встретился с его – злым и взбешенным.

Отпрянул, не понимая, что происходит.

– И как это понимать? – процедил.

– Что тебе непонятно, Орлов? – горделиво вскинула подбородок, поправляя пиджак, который он смял грубыми руками.

– Я думал, ты достаточно сидела в комнате и остыла.

– Да? – моя бровь взлетела кверху, а он напрягся от моего едкого тона. – От чего я должна, по-твоему, остыть?

Сложила руки на груди и прислонилась спиной к косяку. Меня потряхивало, и объемная фигура мужа меня подавляла, а его нахрапистость подливала масла в огонь.

– От всего, Лика, от всего, – нервно взмахнул рукой, – думал, ты перестанешь дуться, забудешь эту ерунду с разводом и мы будем жить, как жили.

– Интересный ты такой, Орлов, думал он.

– Не разговаривай так со мной, Лика, – предупреждающе рыкнул, – я старался не лезть к тебе, давая прийти в себя. С Сусанной и Ваней я разобрался, а Юля твоя пустоголовая так и вовсе не проблема. Так что у нас с тобой может быть всё по-прежнему, если ты перестанешь дурить.

– Разобрался? – прищурилась я, тряханула головой. – Молодец. А теперь мы можем поехать на работу? Понимаю, что в рамках всего концерна моя роль маленькая, но я не хочу, чтобы кто-то делал мои дела за меня. Я вполне себе здорова и могу выполнять свои обязанности.

Как только я сказала про свое здоровье, как он сразу нахмурился и глянул на мой живот. Захотелось тут же прикрыть его руками, защитить малыша… И тут же стало горько. От кого я его хочу защитить? От собственного отца?

– Ты точно уверена, что всё в порядке?

– Я точно уверена, – тон мой оставался по-прежнему холодным, – валяться в постели я не намерена. Работать из дома не хочу, если ты вдруг решишь мне это предложить. Так что можем идти, – посмотрела на выход.

– И долго ты будешь не подпускать меня к себе? – Орлов взглянул сурово исподлобья, нагнетая обстановку. Было понятно, что он недоволен исходом нашего разговора.

– Дело не во времени, Дим, как ты не понимаешь?

– А в чем?

Вздохнула, прикрывая глаза. Почему нужно объяснять? Плохо, что нужно объяснять то, что и так понятно. И неужели меня так сложно понять?

– В доверии дело, понимаешь? Я не могу тебе верить. Ты скрывал от меня огромный кусок своей жизни. Ты встречался с Юлей за моей спиной. – Увидела, что он готовится опротестовать мои слова, но не дала ему меня опередить: – И да, ты скажешь, что в итоге всё прояснилось, Юля врала, Сусанна ничего для тебя не значит, о мальчике ты будешь просто заботиться, и так живут миллионы семей, я всё это понимаю и без тебя. Но вспомни, как ты взбесился, когда подумал, что я изменяю тебе с человеком, которого я даже не знаю. Ты не верил мне, не слушал, ничего не хотел понимать. А почему я должна делать иначе?

Дима молчал, держась отстраненно, и впитывал мои слова. Он не мог ничего сказать в ответ, ведь я была права, мои аргументы были ясными и логичными, и у меня были все поводы обижаться, отдаляться от него и хотеть развода.

Но если я думала, что Орлов примет всё беспрекословно, то ошибалась.

– Согласен, я облажался, а ты пострадавшая сторона, но развода никакого не будет. Даже не заговаривай об этом. Я молчу уже о том, что тебе без меня в этом мире опасно, так ты еще и носишь моего ребенка. Никуда я тебя не отпущу. Успокойся и наслаждайся материнством. Подумай хотя бы о ребенке. Твое состояние передается и ему. Тебе бы вообще дома остаться и отлеживаться, но, если ты думаешь, что на работе тебе станет лучше, то хотя бы не сиди целый день на рабочем месте. Лучше сходи в магазин, порадуй себя новыми покупками, или в салон красоты…

Мой муж продолжал разглагольствовать, словно я и правда просто капризничала и мои опасения, терзания, мысли об его недоверии яйца выеденного не стоят. Когда он так рассуждал, тем самым всё больше отдалялся от меня, а я ощущала давящее одиночество. И это чувство посещало меня всё чаще. Как плесень, разрастающаяся по помещению и отравляющая тебя незаметно, по клеточке, проникая в самую суть.

Спорить с ним я больше не стала, ничего не работало. Он меня не понимал. Никто меня не понимал. Кому-то мое поведение и вовсе показалось бы нелогичным. Защищаю ребенка мужа, заделанного на стороне, а своего стремлюсь лишить отца. Хочу развестись, уехать. Но куда… На что я буду жить?

Орлов ведь не отпустит. Его семья меня не отпустит.

Может, это и правда глупость? Глупость – хотеть сбежать и покончить с нашим браком. Может, я со временем смирюсь с положением и перестану так остро реагировать? Рожу ребенка и буду счастливой, воспитывая его? Может, я зря так цепляюсь за это самое доверие и хочу, чтобы Дима был таким, каким он быть не может?

В том жестком мире бизнеса, в котором он вращается, нельзя быть мягким, понимающим, нужно, наоборот, быть дальновидным, хитрым, несгибаемым.

Мой муж не ласковый котенок, он жесткий делец, и вряд ли у меня получится переделать его. Ведь именно таким я его и полюбила когда-то. Раньше меня всё устраивало. Раньше, когда я не подозревала, что вовсе не знаю своего мужа.

И возникает главный вопрос: понравится ли мне настоящий Орлов?