Глава 27

Лика

– Сусанна и Роберт действовали вместе? – смотрела на мужа, всё пытаясь уяснить суть происходящего.

Теперь мы понимали, что же Левину было нужно от моего мужа. Месть. Но Сусанна? Каким боком она здесь? Каким образом Левин вовлек ее в свои делишки?

– Думаю, их связь длится с тех времен, как они присутствовали на тех злополучных переговорах, – муж ярился, пластик телефона трещал в его стиснутом с силой кулаке, желваки так и ходили на скулах.

Он был как сжатая пружина, вот-вот готовая выстрелить.

– Значит, Сусанна проникала в твой ноутбук и обновляла приложение.

Я не говорила, а утверждала. Но что самое интересное, моя ревность отошла на второй план, как и обида. А ведь я должна была бы злиться на то, о чем узнала. Получается, мой муж всё же оставался в ее квартире и мало-мальски общался с ребенком, раз она успевала обновить приложение.

– Лика… – муж глянул на меня исподлобья, он явно ожидал моих расспросов, упреков, ревностных выпадов, но не о том я думала, потому мотнула головой.

– А вдруг она что-то сделала в нашем доме? Она ходила там запросто. – Меня передернуло от страха, дрожь прокатилась по позвоночнику. – Это я пустила ее, – простонала с досадой, – я пустила в дом чужого человека. Она могла причинить кому-то из нас вред, раз ее подельник устроил тебе ДТП.

– Но ничего такого она не сделала, – заключил Орлов, явно не намеренный ни в чем меня упрекать, – поехали, нужно убедиться, что она больше ничего не натворит. Оставаться на нашей территории она уже не будет. Она поплатится за то, что играла против меня, – засобирался он на выход из ресторана.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Я? Пока просто поговорю. Только то, что она мать моего сына, может ее спасти от более жестокой участи, – скрипнул он челюстью, нацеливаясь уже уйти, как вдруг зазвонил его телефон.

Он глянул на него торопливо, и всё еще пребывал в своих мыслях, я же думала о том, как гордо прозвучало слово “сын” в его устах. И снова никакой ревности в себе не ощутила. Это факт. У моего мужа есть ребенок. С этим придется считаться. Но и во мне растет ребенок, который не должен испытать на себе то, что пережил бедный Ванечка. С меня как будто спало помутнение, и я поняла, что свои обиды надо забыть, а думать о маленьком существе, которого мы с Орловым создали.

– Что?! – услышала я рев мужа и вздрогнула. – Что ты сказал?! Только попробуй его тронуть! Если с него упадет хоть волос… Левин!

Он в растерянности смотрел на телефон, а потом поднял на меня глаза. Выражение его лицо было настолько страшным, что я затряслась.

– Что случилось?

– Левин забрал Сусанну и Ваню. Он требует, чтобы я приехал.

– Что? Ты не можешь! Он убьет тебя! – я кинулась к нему и схватила за руку.

Муж же наполнился решимостью, и вряд ли бы я смогла его удержать, даже если бы осмелилась привязать.

– Он ничего мне не сделает. Он трус, который всё делает чужими руками. Использует женщин и детей, а сам ничего из себя не представляет. Мерзкий слизняк, от которого даже родной отец отказался. Наверняка потребует от меня денег на свою жалкую жизнь, зачем я ему мертвый?

– Ты так думаешь, но он уже устроил тебе аварию! Спасла тебя чистая случайность! Ты пострадал! Ты не можешь поехать к нему! – я чуть уже не плакала, умоляя его не делать глупостей. – Михаил, ну скажите же ему, что нельзя поддаваться на угрозы шантажистов! Давайте позвоним в полицию!

– Никакой полиции, – отрезал муж, – Лика, уйди с дороги. Я поеду и заберу Ваню. Мы просто поговорим. Я не боюсь этого слабака.

– Зато я боюсь! Он может тебя убить! Ты должен жить ради Вани и ради нашего ребенка! Не пори горячку, прошу! Подумай, что можно сделать, как себя обезопасить. Не являться же на встречу с ним одному и без поддержки! Так нельзя!

– Лика, успокойся, милая, – он поймал мое лицо в свои руки, стал ерошить волосы и убирать за уши, – девочка моя, ты же простила меня, да? Простила за то, что скрывал сына?

– Это запрещенный прием, Орлов, – дернула головой, а потом не выдержала и прильнула к нему, обнимая крепко-крепко, не желая отпускать, – пожалуйста, не ходи, прошу…

– Ты простила? – он не дал мне уйти от ответа. Отлепил от себя. Заставил выдержать взгляд. – Ответь.

– Да простила, простила, – долбанула по груди кулаком, – только попробуй умереть от руки этого гада! Я не хочу рассказывать нашему ребенку, как глупо погиб его папа. Ты должен его победить. Не знаю как, но обязан найти на него управу и посадить за решетку, а сам – вернуться ко мне. Понял? Ты должен правильно распорядиться шансом, который я тебе даю.

– О, с этим я не подведу, – самоуверенно ухмыльнулся муж, прильнув к моим губам и срывая короткий, но головокружительный поцелуй, – ты не пожалеешь, что меня простила. Миха, следи за ней, чтобы глупостей не наделала. Я на связи, – потряс телефоном и стремительно пошел к выходу.

Я же повернулась к Котову, тот неодобрительно качал головой, и явно его мысли совпадали с моими. В отличие от мужа, у нас насчет этой ситуации было другое мнение.

– Сможем проследовать за моим мужем незаметно?

– Обижаете, – ухмыльнулся он и подхватил ключи от автомобиля, – поехали.

– Вы не заставите меня сидеть в машине, даже не надейтесь, – я уже взялась за ручку, когда Котов, незаметно последовавший за машиной моего мужа, собрался выйти из нее. Без меня.

– Хотите, чтобы я рискнул вашей жизнью и своей карьерой?! Вы понимаете, чем это мне грозит? О ребенке подумайте.

Он красноречиво нахмурился и поглядел на мой живот. Намек понятный, он не хочет и не может рисковать двумя жизнями, но я не могу сидеть в машине. Я не выдержу пытки ожиданием. Сколько времени мне придется сидеть и просто ждать?

– Пожалуйста, – я наклонилась и взяла безопасника за руку, сжала ее, глазами умоляла согласиться со мной, – я буду осторожна. Я буду делать всё, что вы скажете.

– Нет! Мы не знаем, что он задумал! Не знаем, есть ли у него сообщники! Мы ничего не знаем. На Дмитрие Олеговиче маячок, только поэтому мы приехали сюда за ним.

Я огляделась, увидела только множество машин. Мы находились на парковке возле гипермаркета.

– Не смешите! Его даже собственный отец ни во что не ставит…

Наверное, я пыталась сама себя убедить, что опасность не так велика, хотя нутром чуяла, что развязка всей этой истории близка и она происходит прямо сейчас.

– Это ничего не значит. Анжелика, прошу вас, сидите в машине, я буду держать с вами связь. Буду звонить.

– Вы позвоните, когда всё закончится, я знаю, а я буду сидеть тут в неведении…

Я была на грани истерики, тогда как Котов демонстрировал абсолютную выдержку и спокойствие, доля которых передалась и мне.

– Вы понимаете, что сейчас задерживаете меня? Мне нужно проконтролировать ход операции, проследить за всем, расставить людей по периметру… И сделать это надо быстро!

– Хорошо, идите, – я внешне согласилась, отпустила его, наблюдала, как он выходит из машины и стремительно удаляется, отдавая четкие команды по телефону.

Сама же сидела и думала, что делать. Усидеть на месте спокойно не могла. Страх не давал думать здраво. Страх за мужа, за Ваню. Неужели Левин настолько беспринципен, что готов играться жизнью маленького ребенка? Мне вдруг стало жалко Ванечку. Не должен мальчик в его возрасте испытывать такие потрясения. Не должен. Совсем маленький, а глаза у него взрослые, обездоленного, несчастного человека, ставшего заложником ситуации, когда он не нужен ни отцу, ни матери.

Эти глаза так и стояли перед глазами. Это же не просто мальчик, это брат моего ребенка. Не посторонний уже, не чужой, не важно, как он появился в нашей семье, но теперь его наличие я не могла игнорировать.

Оставаться в стороне я не собиралась. Едва силуэт Котова скрылся с парковки возле торгового центра, где он меня оставил, я открыла телефон. Голова работала на удивление четко. Левин сказал, что привезет Ваню и Сусанну туда, где “всё началось”.

Речь явно о том строительном объекте, который он продолжает считать своей несбыточной мечтой. Открыла карты в телефоне. Стала изучать периметр. Невдалеке находился пустырь, вот там-то и находилась заброшенная стройка.

Котов точно отправился туда, его люди, а раньше – мой муж. Они точно там. Я не сомневалась. Но как мне туда подобраться, учитывая, что рядом пустырь, который хорошо просматривается, если сам Левин и заложники находятся в каком-то здании? Они меня увидят, заметят. Жилых строений поблизости не было. Только пустырь, стройка и рядом – небольшая парковка с заброшенным вагончиком строителей.

Всё это увидела уже вживую, не в силах удержаться от того, чтобы пойти и своими глазами всё увидеть. Остановилась. Сквозь шум порывистого ветра и громкий стук собственного сердца ничего не слышала. Притаилась за этим самим вагончиком, наблюдая за тем, как на высоте третьего этажа в заброшенном здании рядом с вырытым котлованом кто-то движется.

Догадалась включить видеосъемку на телефоне и приблизила изображение. Увидела высокую фигуру Левина. Напротив – Диму. Они о чем-то говорили. Пистолет! У Роберта в руке был пистолет, который он направил куда-то в угол. Наверняка там Ваня с мамой – вне зоны моей видимости.

Руки затряслись, сердце зашлось в быстром беге. Господи, он что, угрожает пристрелить Ваню и Сусанну?

Но зачем? Что он этим добьется?

Неужели это всё просто ради голой мести?

На глазах выступили слезы и тут же высохли. Надо что-то делать. Нельзя поддаваться панике. Телефон вдруг подал признаки жизни. Мне звонил Котов.

– Лика! Я вас вижу! Что вы тут делаете? Сказал же, в машине сидеть. Мы без вас разберемся! Территория под наблюдением! Ситуация на моем контроле! Что вы тут делаете?!

– Спасите их, прошу! Сделайте хотя бы что-то! Он им пистолетом угрожает!

– Я знаю! Уйдите, не мешайтесь под ногами! Мне надо держать под наблюдением Дмитрия Олеговича, а вы… Зачем вы… Черт, да что же это такое…

Услышала треск рации по ту сторону, кто-то что-то спрашивал у Котова, пошли помехи, я ничего не понимала, вызов оборвался.

Взгляд мой тут же устремился туда, где Левин держал на мушке троих людей, а потом я услышала…

Крики. Женский. Мужской. Детский вой.

Выстрел. Второй. Они очень громко раздались в образовавшейся тишине.

А потом наступила тишина…