Глава 30

Дима

Я быстро принял душ, воду врубил прохладную, она смыла этот день в слив, и я освеженным вышел из ванной, надев клетчатую пижаму. Сразу же отправился искать Лику. Мне нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Что она не пострадала. Что не потеряла ребенка. Что я никак ей не навредил. Что не наступила паническая атака.

Честно говоря, она меня в тот раз круто напугала, страх прямо за яйца взял. Не люблю чувствовать себя беспомощным, ситуация всегда должна быть под моим полным контролем.

А когда нашел свою девочку, она отчего-то стала противиться. Не хотела со мной идти, и было непонятно, в чем дело. А потом я вдруг понял по ее глазам, докопался до ее страха.

– Ангел мой, ты что себе надумала? – прижал ее к себе, сгреб в объятия, держал, мерно покачивая. – Думаешь, я о чем-то кроме твоего здоровья и спокойствия сейчас думаю? Просто хочу, чтобы ты приняла душ, легла в постель, я тебя обнимать буду всю ночь, ничего пошлого. Разве нам сейчас до этого? Ты просто нужна мне, понимаешь? Соскучился по тебе капец как.

Несмотря на эти мои слова и данные обещания, тело отзывалось от близости жены, но я не хотел ее пугать и стоически вел себя. Был ей сейчас не любовником, а заботливым родственником. Или врачом. В общем, никаких поползновений к ее телу.

– Ты мне веришь? – умолял глазами ответить мне, ловил каждый всполох в ее растерянном взгляде. – Веришь?

– Я тебе верю, – она прошептала это тихонько, а потом я взял и повел ее, как и обещал, в комнату, чтобы приняла душ.

Чтобы не мешать и не поддаться искушению составить ей компанию, пошел проведать сына. А он, измотанный тяжелыми событиями, взял да и отключился сразу после того, как Людмила намыла его и одела в пижаму.

– Я уж с ним прилягу, не могу я мальчонку оставить одного. Ничего, Дмитрий Олегович? – говорила мне в коридоре, глядя на спящего Ваню через щелку приоткрытой двери.

В комнате горел ночник, и мягкие тени ложились на бледное личико моего сына.

– Пусть спит. Конечно. Оставайтесь с ним. Я только благодарен буду. Если что, стучите в мою комнату смело. Вряд ли я усну сегодня.

– Да как же так? Спать надо, Дмитрий Олегович, сил набираться. А вы тоже меня зовите, если что, врача там вызвать, чая подать, я чутко сплю, а сейчас тем более переживать буду.

– Спасибо, спокойной вам ночи.

На душе стало спокойнее, когда понял, что сын смог уснуть после всего, что случилось. С плеч упала каменная глыба. Я ведь переживал, не зная, как дети переживают подобные проблемы. На долю моего парня выпало много трудных испытаний. Но больше этого не повторится! Теперь он рядом со мной.

Зашел в комнату, переключая свет с верхнего на ночник, более мягкий свет, рассеянный, при котором комфортно спать. В ванной шумел фен, но быстро выключился, а потом наружу вышла жена. В белом халате, с рассыпанными по плечам, только что высушенными волосами.

Я приподнял край одеяла.

– Пойдем ложиться.

– А Ваня? – она кинула взгляд на дверь.

– Спит. Людмила будет с ним всю ночь, никуда не денется. Обещала присмотреть.

– А я хотела побыть с ним, мы так договорились, – Лика явно расстроилась. – Я подвела его.

– Перестань, иди сюда. Он устал и вымотался, она его из ванны уже сонного достала, едва до подушки добрался, как уснул. Утром пораньше встанем, чтобы разбудить его вдвоем и повести на завтрак.

– Ладно, – кивнула она и села на край кровати, а потом скользнула под одеяло и легла на бок. Глаза закрылись тут же. Она выглядела невероятно вымотанной.

– Лик, – позвал ее, укладываясь рядом и прижимаясь к ней сзади, укутывая в свои объятия и согревая, – прости меня, а?

– За что? – прозвучал глухой голос.

Уткнулся ей в шею, напитываясь любимым ягодным ароматом, и думал, как просто мог ее потерять.

– Да за всё, за всё.

Не мог уже себя контролировать, от нее вело, от аромата малины, от ощущения ее тела рядом, от понимания, что близок к прощению, от эйфории, что она рядом, позволила себя обнимать. Не прогнала.

И за то, что сына моего приняла.

– Ты святая, знаешь? Кто бы еще принял ребенка, чужого… Я тебя не заслуживаю, ты слишком хороша для меня, вообще для этого мира. Всех прощаешь, даже родню свою привечала, после того как твой отец сделал с тобой, в интернат отправил, считай, в детдом сдал. А ты всех прощала, и меня, дурака, тоже. Лика, ты мой ангел, просто ангел.

– Нет, я не ангел, – она повернулась ко мне, а меня шарахнуло от ее вида. Лицо заплаканное, глаза опухшие, уголки губ опущены вниз. – Во мне хватает и злости, и ненависти, и зависти. Я очень зла на отца, обижена, на мачеху тоже, сестре завидовала, что она заняла мое место в доме, даже комнату мою, кровать, а она решила мне же отомстить за то, что я смогла подняться, простить их и замуж вышла, тогда как она нагуляла ребенка непонятно от кого. Я живая, Дима, я чувствую все эти эмоции! И на тебя я зла чертовски!

– Скажи мне, скажи всё, не держи в себе.

– Не хочу больше, чтобы ты врал, слышишь? Кусок жизни ты украл у меня. Скрыл. Ребенок… Он ни в чем не виноват. А он страдал. Сусанна только сейчас поняла, как он ей дорог. Дай бог, чтобы она выжила и в дальнейшем воспринимала его уже как свое сокровище, а не как обузу. Но ты пообещай мне, что все втроем будем честно и открыто обсуждать, как Ваня будет жить. Мальчик не должен пострадать.

– Он не пострадает. Этот ребенок настрадался вдоволь.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– Я многое понял, – сжал зубы так, что они заскрипели, – эти годы будут моей позорной страницей, годы, когда я игнорировал собственного сына. Я всю жизнь буду искупать вину. Дам ему самое лучшее. И нашему ребенку тоже дам. Позволь мне быть рядом с тобой, чтобы воспитывать его вместе. Хочу видеть рождение, первые месяцы, всё хочу видеть до мельчайших подробностей. Переведу часть офиса сюда, буду удаленно заниматься, чтобы успевать проводить время с семьей. Ты только дай мне шанс, Лика, только дай мне шанс. Обещаю, что ты больше не будешь плакать.

Вытер ей слезы большими пальцами и легко поцеловал. Просто прижался губами и тут же отступил. Обнял, поглаживая по спине и бокам, целуя в макушку.

Моя жена, мой свет, мой ангел. Никогда и никуда не отпущу. И не дам в обиду.

Никому не дам ей навредить. Даже самому себе.

***

Наутро, пока жена сладко спит, решил выбраться из постели, хотя это было невероятно трудно, и найти сына. Сын! Это слово по-прежнему звучало непривычно, но уже начинало приживаться в моей черствой душе.

На часах было шесть утра, когда я выскользнул из постели, в которой всю ночь прижимал к себе сонную, сладкую пахнущую Лику. Мою девочку, мою жену…

До чего же она прекрасна, во сне особенно, так хоть не укоряет и не смотрит с осуждением во взгляде. Усмехнулся. Ничего, скоро в ее глазах только счастье будет светиться, это я гарантирую.

Принял бодрящий душ, оделся и спустился вниз, где на кухне в этот ранний час уже крутилась домработница. Варила кашу. Давно я не ощущал этого запаха манки. С самого детства.

– Дмитрий Олегович, как вы меня напугали. Как же вы рано проснулись.

– Дела ждут, не переживайте, не обращайте на меня внимания. Я быстро выпью кофе и хочу немного в кабинете поработать, а потом поеду в больницу к матери Ивана. Вы его соберете в дорогу? Наверняка он захочет ее навестить, как думаете?

– Конечно, – она заулыбалась, ни на секунду не переставая мешать кашу, – он такой хороший мальчик, сам умывается, раздевается, и не описался, уж извините за подробности, зря его мама ругала.

– Не надо извиняться. Я должен знать обо всем, что с ним происходит.

Внезапно нас прервал настойчивый перезвон.

– Кто это пришел? Вы помешаете кашу? Она закипит, и можно выключать, – невероятно смущенная, попросила Людмила, а я взял ложку и кивнул. – Курьер, может? Странно… Кто бы это мог быть?

А это была моя мать, влетевшая в кухню спустя пять минут.

– Дима!!! – заголосила на весь дом, вцепилась в меня. – Я только узнала! Какой кошмар! Что ты делаешь? Чем пахнет?

– Мама, спокойно, это каша.

Она пришла в шок, раскинув руки и глядя на меня так, словно я объявил, что ухожу в монастырь.

– Ты. Варишь. Кашу.

– Да, я варю кашу своему сыну, – хмыкнул, накрывая кашу крышкой. – Сядь, мама. Мы с Ликой всё обсудили. Она не против Вани. Мы разрешили все наши проблемы.

– Что? Ваня будет жить с вами? А как же Сусанна?! Всё же гарем, Дима? Ты хочешь довести мать? С ума посходили? Что скажет отец? Как мне смотреть в глаза светскому обществу?

– Мама, не слишком ли много вопросов? У общества у самого рыльце в пушку, пусть не строят из себя благочестивых. С Сусанной вопрос пока висит в воздухе. Она в больнице.

– Господи, да, я в шоке, Дима! – охала мама. – Ситуация на грани фола.

– Тем не менее он твой внук, мама, я уже не откажусь от него.

Сам удивился, с какой уверенностью прозвучали эти слова, и тут же понял, какую ошибку совершал все эти годы, не признавая сына. Надеюсь, смогу наверстать упущенное время.

– Ладно, сынок, я попробую принять этот факт, – простонала мама, – но мне нужно на курорт здоровье поправить, или хотя бы в спа. Нервы ни к черту со всеми этими потрясениями! А еще и Юля эта, сестра Лики…

– Что она?

– Ты представляешь, она же не угомонилась. Беременна в самом деле. И знаешь, от кого?

– Не знаю и знать не хочу, – поморщился, – она, вообще-то, не сестра же Лике. Какое нам дело до нее? Даже не сводная. Если отец Лики с женой разведется, даже связи не останется никакой. Да и с отцом Лика вряд ли будет поддерживать отношения. Забудь про нее.

– Да я бы рада! Но она оказалась беременна от одного мажора, сына нашего важного партнера. В одном они университете учились.

– Так, мам, ближе к делу. Училась – теперь не учится. Я же позаботился, чтобы вся эта семейка нищими стали.

– О, сын, мало ты постарался. Такие людишки без мыла в задницу влезут! Юля замуж выходит за Михеевского сына и снова в высшее общество дорогу пробивает! А еще сплетни гадкие и мерзкие распространяет про твою жену! Как бы это всё не отразилось на репутации нашего бизнеса и не бросил след на нашу семью!