Глава 22

Горячие нетерпеливые руки скользили по моему телу, гладили чувствительную кожу, разгоняя по ней волны огня, сжимали грудь под низкий стон, вырывающийся вместе с частым дыханием. Губы хватали кожу на моей шее, всасывали страстным голодным поцелуем. Шептали что-то, обжигая на выдохе. Я изогнулась не в силах не подставлять тело под эти ласки, не отзываться на нарастающее желание. Я плавилась в его сильных руках, что прижимали меня к раскаленному влажному телу, такому желанному, такому твердому литыми мышцами. Мне страшно было открыть глаза и увидеть его, поэтому я сжала веки сильнее, в то же время притянула его к себе за лицо, чтобы поцеловать в очередной раз. Как я любила эти упругие губы, эти острые скулы под ладонями, эти короткие волосы между пальцами. Я хотела раствориться в страсти, что льется на меня как сладкий горячий мед, обволакивает с упоительным свежим ароматом кедра и тела… мужского, разгоряченного, терпко-пряным и мягким одновременно. Я вдыхала его и не хотела выдыхать, снова ловя губы своими, облизывая его язык. Заберу себе этот запах, прижмусь сильнее, чтобы всей пропитаться, как я жила так долго без него, как дышала. Обниму руками и ногами, чтобы он не ускользнул снова мимолетным сном в беспокойной ночи. Я чувствовала, как перекатываются мышцы под кожей, сильная изогнутая спина, узкие крепкие бедра, движущиеся между моими. Я хочу его, я не могу без этого, я до дрожи желаю чувствовать больше! – Девочка моя, – прошептали влажные губы возле моего уха, и член рывком проскользнул между моими текущими желанием складочками, вырывая из меня восторженный вдох… А распахнула глаза и уставилась в потолок, из приоткрытого рта вырвался хриплый выдох и между ног горячо запульсировало. Пришлось с силой сжать коленями одеяло, что было собрано в ком между бедрами. Это же одеяло я скомкала пальцами, впиваясь в него ногтями до треска ткани. Боже мой… Уронила голову на подушку и зажмурилась. Ни губ, ни рук, ни сильного литого тела… Ни Саши, шепчущего мне, как он хочет меня. Я лежала несколько бесконечных минут, пытаясь отдышаться и прийти в себя от вполне реального оргазма. Это был всего лишь сон, влажный бредовый кошмар, близкий к галлюцинации. Такой яркий и насыщенный, что я до сих пор чувствую раздраженной кожей теплый воздух вокруг, запах прелого лесного мха и хвойного дерева. Мне это кажется… я потерла лицо руками. Саши тут точно нет, это был сон, тут только… Подскочив на постели, я огляделась – вокруг абсолютно незнакомая спальня с минимумом мебели, стенами под темное дерево и бетон и панорамными окнами. Снаружи уже утро, над крышами домов ползут облачка. По телу пробежали мурашки, и я тут же кинула на себя испуганный взгляд. Я голая… Я голая в постели! На огромной, двухметровой кровати-трахадроме с мягким изголовьем до самого потолка! Обнимаю толстое пуховое одеяло в сером шелковистом пододеяльнике, и от прикосновения этой ткани у меня вновь начинают бежать мурашки. Или же это от ощущения, что никак не хочет отпускать, чувства, что у меня был… жаркий страстный секс. Или все же сон. Боже мой, ничего не понимаю! Я ощупала себя, цела и невредима, в голове только шумит как с похмелья и пить хочется просто невыносимо. Могла я напиться алкоголя? Тогда меня тошнило бы очень сильно, плохо я переношу любые напитки с градусом в количестве больше двух бокалов. Но почему я ничего не помню и голая. И где я вообще?! Вокруг кровати не оказалось моей одежды, только туфли возле небольшого кресла с высокой спинкой. Ладно, если есть туфли, значит, и одежда где-то имеется. Я вчера была на собеседовании, а потом… потом я встретилась с Артуром и пошла с ним ужинать! Меня окатило жаром от страха и стыда одновременно. Я что у Артура где-то? Это он со мной… сделал то, что мне привиделось? Или было в действительности? Сейчас голова лопнет! Я завернулась в одеяло и слезла с кровати, пошла по комнате, большая, но какая-то непонятная, даже шкафа нет, только дверь. За дверью оказалась ванная комната в темно-сером и бежевом мраморе, широкий душевой угол за стеклом. Почему-то вспомнились капли, падающие на лицо, а потом поцелуй… Кыш, кошмары! С другой стороны спальни нашлась вторая дверь со скрытой коробкой, отчего не бросалась сразу в глаза, сливаясь со стеной, как еще одна панель. За ней длинный коридор с еще парочкой дверей и светлый холл в конце. Я вдохнула запах свежего кофе, и рот наполнился слюной. Лишь бы там был не Артур. Вдруг это его конспиративная квартира? Это было бы просто провалом всех моих усилий держаться от него подальше и ни за что не возвращаться. Не могла же я так сама себя подставить? Зачем я согласилась с ним пойти?! Как я могла так облажаться?! В огромном одеяле, как в римской тоге и босиком я пошла по коридору на запах кофе, за поворотом обнаружились два направления, одно в гостиную, второе кажется в столовую. Это очень большая и дорого обставленная квартира. На всякий случай я прокралась на пальчиках, чтобы неведомый хозяин не услышал меня, если это Вильнер, мне лучше сбежать отсюда незамеченной. Кухня смежная со столовой, просторная и светлая, окна такие же во всю стену, за обеденным столом спит… Гордеев. Сидит на мягком стуле с высокой спинкой, наклонившись на стол, голова щекой покоится на вытянутой руке, в другой сжимает телефон. Саша… Меня вновь затопили видения из сна, по коже побежал жар, а глаза сами собой жадно осмотрели его, эти губы, скулы, закрытые глаза. Я все это будто вижу наяву, а не во сне. Чувствую те руки, что сейчас видны из рукавов белой рубашки с не застегнутыми манжетами. Каждое касание пальцев чувствую. Боже мой… он же… – Гордеев! – громко позвала я с чуть истеричной ноткой. Он вздрогнул и тут же вскочил, проснувшись. Посмотрел на меня и потер лицо ладонью. Отодвинул выпавший из руки телефон. – Мы что спали?! – с отчаяньем почти крикнула я. Все ведь сходится, это был не сон. – Присаживайся, – он кивнул на стул напротив, потер пальцами глаза, поморгал, нахмурился, оглядывая меня, стоящую в одеяле. – Мы спали? – требовательно переспросила я. Поймала ведь с поличным. Почему еще я могу быть у него в квартире голая? – Конечно, спали, – ответил он и встал из-за стола. Пошел к кофемашине в углу кухонной стойки из черного гранита, будто ничего такого и нет в этом событии.