Глава 23

– Конечно, спали? – словно это повторила я, поражаясь его невероятной наглости и… и… подлости! Воспользоваться беззащитной женщиной! Мной! – Да, спали, – тоже повторил он, будто я тормоз и с первого раза не услышала. Взял две чашки из машины и вернулся за стол. Поставил одну себе, вторую мне. – Кофе? – понял, что я стою истуканом и смотрю на него как на чудовище во плоти, – да мы спали. Ты в спальне, я на диване. Вместе спать не удавалось, ты была буйная. – Буйная? Это теперь так объясняется? – у меня это в голове не укладывалось, такого я от него не ожидала. – Ник, присядь, выпей кофе, и так голова квадратная. – Да ты… – я набрала полную грудь воздуха. – Я кто, по-твоему? – вдруг спросил он, глядя на меня своими пронзительными голубыми глазами, в них сразу мелькнул обжигающий арктический холод, – Вильнер? – Вильнер, – растерянно повторила я и почему-то вспомнила, как сидела ним в ресторане и ела суп, сливочный… с каштанами… – ничего не понимаю, – мой взгляд забегал, будто ища за что зацепиться, – что со мной было? – Ты отправилась с ним в ресторан, – Гордеев кивнул еще раз на стул и кофе, – он опоил тебя чем-то. Скорей всего наркотическим. Я чудом успел, забрал тебя уже из-под него. Зачем ты вообще с ним пошла после того, как он с тобой обошелся?! – неподдельно разозлился он. Я не готова была к такому выпаду. Села послушно за стол и взяла в руки горячую чашку, чтобы хоть куда-то деть руки. На немой вопрос в моих глазах Гордеев сразу же сам ответил. – Я помню синяки на шее, он тебя душил, может, и бил, – его взгляд потемнел, он скрыл сжатые в гневе губы тем, что пригубил кофе, – но синяков я не видел. – Почему я голая? – тихо спросила я, понимая, что если он не видел синяков, значит, он видел… все остальное. Меня. – Потому что встала с постели, чтобы попить. Но сделала это почему-то в душе, а не на кухне. Пришлось все снять, извини, если тебя это так смутило. – Меня не это… – и я снова чувствую горячие объятья. Не могу даже смотреть на Гордеева, на голую грудь, виднеющуюся в расстегнутой рубашке, руки, губы. Ох, боже мой. – Что это за место? Это твоя квартира, где ты прячешь от жены любовниц? – Ник, – устало вздохнул он, – нет никакой жены, я давно живу здесь один. Ты разве не видишь? – он обвел рукой кухню, словно говоря, что в этой пещере холостяка нет и намека на присутствие женщины. – Почему я вообще должна тебе верить? – А почему не должна? Я тебя увез от твоего безумного мужа. Это не вызывает доверия? – Может, потому что ты все время меня обманывал? – с кольнувшей застарелой болью спросила я. Гордеев горько усмехнулся, будто тут же понимая, о чем я. Покачал едва заметно головой. – Ты хочешь поговорить о том, кто кого обманывал? Уверена? Может, сначала придёшь в себя? – Я пришла, я хочу ответов! – хлебнула обжигающего кофе для храбрости, – в кои-то веки можешь мне не врать в глаза? – А когда я врал тебе? – Когда сказал, что любишь! – я громко поставила чашечку на стол. – А сам… – А сам что? – Уволил меня! В один день! Я прихожу утром на работу, а там приказ и расчет! И вещи уже мои собраны в коробку! Сутки не прошли после твоих признаний! – из меня потоком вырывалась обида, боль, не прошедшая до конца. Раны, не зажившие без рубца. – Я не… – он вновь потер глаза, будто ужасно болит голова. – Все было не так! – А как? Что ты еще придумаешь? – Да, я уволил! Но не для того, что ты думаешь! Это должно было быть иначе! – Гордеев вскочил со стула и начал мерить кухню широкими шагами, – не так все вышло! – Даже в глаза мне не посмотрел! Смылся как последний трус! – Я не смысля! Я улетел ночным рейсом в Питер! Я не успел тебя предупредить, мне нужно было… важный мне человек был в опасности, буквально! Я не мог… – Что не мог? Позвонить не мог? Написать записку? Передать через сотрудников своих? – Это был личный вопрос… – Лично от меня избавиться, улетая к своей… Ксюше! – Я звонил, ты выключила телефон! Я пытался связаться с тобой днем, а ты оборвала все способы связи. Ни Рогов, ни остальные не могли сказать, где ты! Ты просто свалила! Исчезла в один день! Даже не разбираясь ни в чем! – Я исчезла? – я вскочила из-за стола, хватая одеяло, чтобы оно не упало. – Ты меня вышвырнул! На улицу! Признался в любви, понял, что лоханулся на эмоциях после секса и тут же избавился! Подумаешь, очередная секретарша, которую ты трахал! Пора на новую сменить! – Что ты несешь? Я тебя уволил не из-за этого! Я, наоборот, хотел, чтобы ты… – он задыхался, – чтобы ты не работала на меня, когда я… – словно не мог произнести правду. – Когда ты вернешься со своей Ксюшей обратно? – помогла я ему. – Да при чём тут она?! – уже натурально закричал он. – При том, что ты был с ней! Ты улетел в чертов Питер к ней, вышвырнув меня в один день, как использованную резинку! Ты обманщик и предатель! – Я предатель? И это ты мне говоришь? – он уже размахивал руками, не в силах сдержать эмоции. – А ты что делала? И пары дней не прошло, как уже на другом скакала! – Что?! – я ушам своим не верила, – ты спятил? – Я только из больницы выбрался, стал звонить, искать тебя, чтобы все рассказать, а ты… с Вильнером уже на Мальдивах! – Где?! – С моим другом! С которым ты общалась все это время! У меня за спиной шашни с ним водила! Стоило едва пропасть, ты уже голым задом сверкаешь, на шее у него висишь, разве что не с членом в руках! Все жёлтые новости в этих фотках! Как вы там жметесь по пляжам, сосетесь при всех! Мне сотрудники шлют! Рогов и тот нашел! Вот так сразу, с моим, сука, другом! – он схватил со стола чашку и со всей силы грохнул ее об стену. Сам вздрогнул от резкого звона и замер, тяжело дыша. Раскраснелся, на лбу выступила испарина. Меня трясло от его слов, как он мог такое вообще подумать?! – Какие еще Мальдивы?! – у меня голос пропал от шока. – Это все, что ты можешь придумать? – зло огрызнулся он. – Я? Да ты… с ума сошел! Он поднял руку, чтобы что-то еще сказать и нас прервал звонок в дверь, громкий и настойчивый, будто с той стороны пожар. Гордеев сжал зубы, шумно выдохнул, расширив ноздри, и резко опустил руку. Покачал головой, глядя на меня испепеляющим взглядом. Собрался. – Это курьер, я тебе одежду заказал, – процедил сквозь зубы и пошел в прихожую открывать двери. Я встала на негнущихся ногах и пошла за ним, чтобы сказать, что мне не нужны его подачки. Раз он считает меня такой… Такой… Какие к черту Мальдивы? Я у подруги на даче рыдала и пыталась не сдохнуть от разбитого вдребезги сердца! Вышла в коридор ровно в тот момент, когда Гордеев отпер дверь, распахнул резким жестом, и я отшатнулась как от пощечины. С той стороны стояла Ксения, раскинув в стороны руки и являя себя как большой подарок. На ней был тонкий белый плащ, а под ним комплект прозрачного черного белья. – Я пришла пораньше! – радостно провозгласила она и повисла на шее у застывшего Гордеева, – сюрприз, котик!