Глава 24

Александр – Ксения! – я схватил ее за руку и сдернул с себя резким жестом, – какого черта?! Услышал, как за моей спиной хлопнула дверь в спальню. Мне только этого не хватало, Ника, похоже, стала невольным свидетелем этой сцены. И я мгновенно все понял. Разберусь с женщинами по порядку. – Пошла вон! – потащил Ксению за дверь с желанием захлопнуть ее перед лицом совсем сбрендившей в своих выходках бывшей. – Саша! Ты что? – жалобной жертвой застонала она, спотыкаясь на высоких каблуках, – ты делаешь мне больно! Пожалуйста! Прошу, отпусти! Я оттолкнул ее к стене в холле уже за пределами квартиры. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? – припер ее в буквальном и фигуральном смысле. – Это что за блядский вид? Ты зачем приехала сюда? – А что, сложно догадаться, чего я хочу? – она изобразила оскорбленную невинность и спустила плащ с плеч, чтобы как можно больше оголить грудь в прозрачном бюстгальтере, – я тебя хочу! Как я еще могу тебе это показать? – Я что, непонятно выразился в последний раз? Между нами все кончено! Навсегда! – Нам было хорошо вместе, тебе было хорошо со мной! – Не было! Никогда не было, – процедил я сквозь зубы, отчетливо понимая, что это правда. – Ты любил меня! И до сих пор любишь, просто у нас такой период! – не сдавалась она, пытаясь вновь повиснуть у меня на шее. – Нет никакого периода, я тебя не люблю и не любил! – я знал, что эти слова для нее как пощечина, но иногда это единственный способ отрезвить человека. – Я женился на тебе… – я втянул воздух, собираясь сказать самое тяжелое, – потому что помутился рассудком! Потому что твой отец, лежа в реанимации, говорил мне, как ты меня любишь, как ты будешь страдать, оставшись одна! Перед глазами снова всплыла жуткая картина изможденного тяжелой болезнью человека, который сбивчиво шептал мне: «Позаботься о Ксюше, никого больше она так не любила как тебя, ты для нее семья, ты для нее… Саша, она ждет твоего ребенка. Будь ее опорой! Мы же всегда были семьей. Позаботься о них. Некому больше!» – Он мне сказал про твоего ребенка, потому что ты и его обманула перед смертью! – я грубо ткнул в нее пальцем, – потому что ты знала, что я не смогу не поверить ему! Человеку, который сделал для меня едва ли не больше моего собственного отца! – Я будто прозревал от дурмана, в котором жил несколько лет, – ты всех обманывала в своих целях, крутила как хотела и отцом, и мной, и Исаевым, который по тебе тащился как пацан, вообще перестав соображать! – Ты бредишь, Саша, – она пыталась все еще изображать жертву, но уж больно спокойным стало ее лицо, в глазах ни испуга, ни сожаления, только нездоровое упрямство. – Я как раз наоборот, пришел в себя. Разглядел тебя получше, – я резко отошел от нее, потому что мне стало противно находиться в близости к ней. – И что же ты увидел? – дерзко подняла она подбородок, – разве я хуже, чем та, что у тебя сейчас дома? – я неосознанно кинул взгляд в сторону двери в квартиру, где осталась Ника. Ксения это, конечно же, заметила, – я ее видела. Великий моралист Гордеев на досуге ублажает чужую жену? Я сжал зубы, понимая, что еще мгновение, и я сорвусь не на шутку. – Тебя это не касается, – я прошел к лифтам и нажал на кнопку вызова с одной лишь целью, выставить ее окончательно из моего дома и жизни. – Решил взять реванш у Вильнера? Отыграться за прошлую обиду? Что увел у тебя смазливую меркантильную дурочку? Или это уязвленное самолюбие тебя толкает доказать этой секретутке, что ты все еще мужик? Раз со мной ты не этого не можешь?! Я в одно мгновение оказался рядом с ней и схватил за ворот плаща, отрывая от стены. – Твое счастье, что я не Вильнер и не бью женщин. Еще одно слово о Веронике и я помогу тебе спуститься по пожарной лестнице, намного быстрее, чем ты хотела бы. – Как легко угрожать женщине, которая тебя любит. Знать, что она все стерпит и простит любые твои выходки, любую жестокость! – Я с тобой максимально милосерден, – на меня накатывало нездоровое спокойствие. Пришел лифт и я молча затолкнул туда Ксению. Она тут же обернулась ко мне, зажимая кнопку «Стоп». – Ты потом будешь жалеть, как и всегда, что оттолкнул меня. Никому ты больше не нужен! Только я тебя люблю по-настоящему! И эта, – она махнула рукой в сторону квартиры рукой, – предаст тебя снова, как и раньше предала! – Предала? – невольно нахмурился я, вспоминая реакцию Ники на мои слова о ней и Вильнере на островах, – а это теперь под большим вопросом. На этот раз я точно разберусь, что тогда произошло. И уж точно без тебя! – Разберешься и поймешь, что она продажная обманщица! Приползешь ко мне потом за утешением! И я приму тебя, как и всегда! Потому что мой папа был прав, мне никто не нужен кроме тебя! И тебе тоже! Ты меня любишь, а не эту шлюху! – Тебе надо серьезно лечиться, Ксения. – Я показательно вынул телефон из кармана и набрал начальнику охраны. – Илья, встреть Ксению внизу и отвези домой, пусть соберет вещи. Через час от нее не должно остаться даже запаха в моем доме, понял? Мне все равно, куда ты ее потом увезешь, это не моя проблема. И того, кто ее ко мне сегодня пропустил, оставь без премии на этот месяц. – Вот так значит, – сжала она губы, слыша мои слова. – Вот так, Ксения, – я все еще стоял в распахнутых дверях лифта. – Ты приехала сюда в таком виде, уверенная, что я не один. Ты знала, что делала. Я не дурак, можешь не строить из себя невинность. Я на многие твои слова и действия в прошлом сейчас посмотрел под другим углом, и… мои открытия не в твою пользу. Поэтому просто уезжай по-хорошему. Не будет больше ничего между нами. Никогда. Я люблю другую. – Любишь? – изумилась она и рассмеялась, – дурак ты, Сашенька. – Да, ты права. Я был дураком слишком долго, пора исправлять это. Спускайся вниз, иначе охрана поднимется за тобой и вынесет из здания. Лифт закрылся, и я выдохнул, во мне кипело столько эмоций. Гнев и сожаления в диком коктейле, осознание своей слепоты и глухоты под действием эмоций. Сколько лет я так жил! Сколько времени я ошибался! Из ступора меня вывел звук захлопнувшейся двери на лестницу, я тут же рванул в ту сторону, уже не зная, кого ждать там, вернувшуюся Ксению, мою охрану или слегка охреневших от разборок соседей. Но как только распахнул дверь, побежал еще быстрей. Перепрыгивая через несколько ступеней, я догнал ее на следующем этаже, поймал в объятья и развернул к себе, несмотря на попытки вырваться. Ника была одета в мою голубую рубашку на голое тело и босая, растрепанная и с покрасневшими глазами, словно опять плакала. Взведенная и злая, как маленький сногсшибательно красивый чертик! – Пусти! Пусти меня, Гордеев! Хватит с меня тебя и Артура… и всех вас! – заколотила она меня по плечам, когда я прижал ее к себе за талию. – Не хватит! Не пущу! Ника! – я встряхнул ее, разжал руки и взял за лицо ладонями, оглядел безумным взглядом эту полыхающую праведным гневом красоту. – Вероника, хоть раз… выслушай меня, прежде чем убегать! – Я не хочу! Я не буду тебя снова слушать! Ты только и делаешь, что врешь! – Ника… – я смотрел на нее и понимал, что не могу ее больше отпустить. Никогда. Это осознание как удар молнией пронзило меня быстрей скорости света. Ни за что. Не отпущу. – Каждый раз, каждую минуту… секунду! Ты только… – не успела сказать она, потому что я наклонился и поцеловал ее. И она замерла, вдохнула резко, вцепившись в рубашку на моей груди… и не оттолкнула.