Глава 24

Марк

— Как выйду из суда, сразу тебе позвоню, — говорю Милане по громкой связи. — Не переживай, скоро все закончится.

— Ладно, жду от тебя весточку, — вздыхает она в трубку.

Милану две недели назад выписали из клиники, и доктор строго-настрого запретил ей нервничать. Но она все равно как на иголках! Как будто сама разводится, честное слово. Постоянно переживает, что я в последний момент передумаю, останусь с женой, а ей придется в одиночку воспитывать ребенка.

Я тоже все это время не находил себе места. Не мог смотреть в глаза Нади. За эти три недели она так вымоталась, что стала совсем на себя не похожа. Бледная, с темными кругами под глазами. Постоянно пила успокоительные.

Я не думал, что развод так ударит по ней. Наверное, стоило еще немного подождать. Ведь она только начала отходить от операций, только начала заново жить, а я ей преподнёс такую новость — как выстрел прямо в сердце. Вспоминаю, как она побелела, когда я сообщил ей о разводе. До сих пор перед глазами стоит ее мокрое от слез лицо. Помню, как дрожали ее руки и губы. Мне было жалко ее, но тянуть я больше не мог. Сейчас у Нади есть достаточно денег на то, чтобы купить приличное жилье. Нас разведут, они с дочкой переедут, начнут новую жизнь, и все встанет на свои места.

Жаль, что нельзя перемотать время на несколько месяцев вперед... Так хочется выдохнуть от всего этого и наконец-то взять на руки сына. Мы с Миланой уверены, что будет мальчик. Ей там какая-то гадалка сказала, что родит парня, она ей поверила, и даже начала подбирать имя. Если родит мне наследника, то, как и обещал, буду на руках ее носить.

Злата тоже не будет обделена моим вниманием. Она навсегда останется моей дочерью и сможет в любое время рассчитывать на мою поддержку.

Мы с Надей поговорили с дочкой. Мягко объяснили, что мама с папой расходятся, и что я по-прежнему остаюсь ее отцом. Злата расстроилась, заплакала и обрушила на меня кучу вопросов.

— А мы будем с тобой видеться? А где мы с мамой жить будем? Мне придется ходить в другую гимназию?

Я объяснил ей, что до конца года мама будет возить ее в ту же гимназию, а дальше видно будет. Сказал, что у них будет хорошая квартира. Дом, конечно, Надя не потянет, но достойное жилье точно сможет купить. Пообещал дочери, что буду часто брать ее в гости, и она сможет играть со своей соседкой.

Подъезжая к месту, отвечаю на звонок от бухгалтера.

— Марк Викторович, вы приняли решение по поводу премии? Скоро юбилей компании, и работники по традиции будут ждать надбавку к зарплате.

— Отложим этот вопрос до следующей недели, — отрезаю я. — Жду, когда появится официальная информация о возобновлении строительства.

«Как долго все решается, — злюсь я, поворачивая машину к зданию суда. — Объявили бы уже официально, чтобы я не нервничал».

Может, все-таки позвонить отцу и попросить его, чтобы разведал обстановку наверху? Хотя нет, не нужно сейчас его дергать по работе. Он в Израиле, только что перенес операцию на сердце, поэтому я лучше дождусь, когда у меня на руках будут все документы. И вот тогда уже обрадую его.

Вхожу в здание, поднимаюсь на третий этаж, и ищу нужный мне кабинет. Войдя внутрь, замечаю девушку в черном, сидящую ко мне спиной, и не сразу узнаю собственную жену. Давно я не видел ее с уложенными волосами. Подхожу к столу и сажусь рядом.

— Привет! — бегло смотрю на нее.

Здороваюсь с судьей, которая, глядя в экран компьютера, быстро барабанит по клавиатуре, и снова во все глаза таращусь на Надю. На секунду показалось, что вместо Нади рядом со мной сидит другая девушка. Успел даже подумать, что я ошибся кабинетом, и хотел уже встать. Но... я не ошибся. Это действительно Надя. В строгом черном костюме, с красной помадой на губах и накрашенными ресницами. Я сто лет не видел ее такой. А в последнее время она вообще была похожа на приведение.

— Хорошо выглядишь, — медленно оглядываю ее.

Задницей чувствую, что весь этот боевой раскрас — не к добру.

— Спасибо! — бросает небрежно. Кладет на стол руки, делает пальцы в замок, и, выразительно глядя перед собой, выпрямляет осанку.

— Ваши документы, Марк Викторович, — обращается ко мне судья.

Протягиваю паспорт и отмахиваюсь от мошки, которая крутится возле моего лица.

— Опять побрился кондитерскими сливками? — взглянув на меня, усмехается Надя. — А, нет, мухи обычно на другое слетаются.

— Что, прости? — хмуро смотрю на нее.

Сначала не понимаю, причем тут какие-то сливки. А потом как дошло!

Слышу за спиной хлопок двери. Надя поворачивает голову к плечу и, глядя на кого-то, победно улыбается.

— Прошу прощения за опоздание, — раздается за спиной уверенный голос.

В следующую секунду к судье подходит мужик в черном пальто.

— Шулепов Андрей Михайлович, — представляется он, поворачивается ко мне, и следующей фразой выбивает почву из-под моих ног. — Адвокат Надежды Дмитриевны!