Глава 14

Агата – Подождите! Вернитесь!– слышу за спиной крик администратора. Оборачиваюсь. Она в костюме, без пальто бежит к нам. Извиняется на ходу: – Меня не было с утра. Поэтому я не всё передала в лабораторию. У вас не взяли ещё один анализ, – в больших глазах непонятная мне мольба. Ощущаю себя важной персоной. – Вернитесь, пожалуйста! Соглашаюсь сразу: – Конечно. Деньги на тест не понадобились, хочу расспросить про гостиницу, чтоб была недалеко от клиники. Тимоша очень устал. В этот раз всё по-другому. Стоит пройти внутрь, как Тимофея усаживают в кресло. До кабинета его везёт медсестра, несколько раз спрашивает, как он себя чувствует. Она снимает с Тимоши маску после забора крови. На бледном личике вижу всё то же любопытство. Он очень храбрый, мой мальчик. Ни слезинки не проронил, хотя всегда боялся уколов. Укол в моё сердце от ужасающей правды. Тимоша многого насмотрелся и наслушался в нашей больнице. Слышал, как плачут по умирающим детям их мамы. Он терпит боль ради меня, чтобы я сильно не переживала. – Всё готово, – говорит медсестра, аккуратно наклеивая пластырь на место укола. – Теперь вас проводят в палату. Я моргаю, не понимая. – В палату? Но мы ведь только за анализом… – Господин Болотов оплатил полное обследование ребёнка, – терпеливо объясняет она. В мягком голосе появляются тёплые нотки. – И двухместную палату на вас двоих. Тимоша дёргает меня за рукав. – Мама, мы останемся здесь ночевать? – В серых глазах вспыхивает интерес. Для него происходящее – необычное приключение. Противоречивые чувства к Илье рвут душу. Благодарность, надежда и злость. Мальчику нужен отец. Я виновата, но всё началось не с меня. Достаю из сумки выписку нашей районной больницы. Листки без файла замялись по краям. – Вот, посмотрите, у нас на руках есть все анализы, может быть… Медсестра берёт бумаги, но сразу качает головой. – Политика клиники – доверять только собственным исследованиям. Мы будем отталкиваться от новых данных при назначении процедур. Я сжимаю сумку так, что пальцы белеют. Сколько же это займёт времени? Придётся брать отпуск за свой счёт. На что мы будем жить? Но тут же пресекаю себя – сейчас не время думать об этом. В данное время главное – Тимофей и его здоровье. – Хорошо, – тихо соглашаюсь я.– Показывайте, куда нам идти. Нас ведут по длинному коридору с мягким ковровым покрытием. Тимоша шаркает ногами, удивлённо разглядывая картины на стенах, аквариумы с рыбками. Мы проходим мимо игровой комнаты, и он замирает, увидев горку и столы с конструкторами. – Мама, это точно больница? – шепчет он мне.– Совсем не такая где я лежал. Я глажу его по голове. В последние дни мне приходится слишком многое ему объяснять. Ускоренная школа жизни. От правильности моих слов зависит каким Тимоша из неё выйдет, закончив последний класс. – Больница, сына. Только для богатых людей. От удивления большие глазёнки становятся просто огромными. Он с восторгом протягивает: – Мы стали богатыми? Вздыхаю. Впору самой учиться: что плохо, что хорошо. – Мы счастливы и любим друг друга по-настоящему. Это дороже любых денег. Вот твой папа богат… – умолкаю, не договорив. В том, что Илья счастлив, я не уверена. – А нельзя любить и быть богатым? – Тимофей проводит взглядом по светлым стенам. – Мне тут больше нравится. Палата оказывается просторной светлой комнатой с двумя кроватями, телевизором с огромным экраном и даже уголком с игрушками. Тимоша вбегает первым, осторожно трогает мягкое покрывало на кровати. Оглядывается вокруг. – Это всё для нас? – в голосе восхищение, словно мы попали в сказку. Я заглядываю в ванную комнату, совмещённую с туалетом. Сверкающая чистота. Набор полотенец, туалетные принадлежности, махровые халаты. Больше похоже на отель, чем лечебное заведение. Отвыкла я от подобного обслуживания. Ко мне подходит другая медсестра с меню в руках. – Вы можете выбрать обед. У нас детское и диетическое меню. Я листаю ламинированные страницы, и цифры кружатся перед глазами. Сколько же всё это стоит? Как Илья… Нет, не буду думать об этом сейчас. – Можно мне макароны с сыром? – робко спрашивает Тимоша, заглядывая мне через плечо. – И компот? Я киваю, и медсестра записывает. В этот момент за моей спиной раздаётся голос, от которого все внутри сжимается: – Можно и мне заказать? Я чуть не свалилась на пол. Медленно оборачиваюсь. В дверях стоит он. Илья. В дорогом костюме, с тёмными кругами под глазами. Не одна я не спала в эту ночь. Он кажется выше, чем в моих воспоминаниях. Тимоша сразу жмётся ко мне, хватается за подол платья, как в раннем детстве. – Мама, кто этот дядя? – шепчет он, а в глазах любопытство. Илья не даёт мне ответить. Он делает несколько шагов вперёд и неожиданно опускается на корточки, чтобы быть с Тимошей на одном уровне. Движения Болотова осторожные, словно боится спугнуть. – Я твой папа, – говорит он тихо. Я до крови кусаю губы. Он признал Тимошу без всякого ДНК. Почувствовал сердцем? На мгновение сжимаю веки, чтобы не позволить прорваться наружу слезам. Оказывается, оно у него на месте. Тимоша широко раскрывает глаза. – Но… мама говорила, что ты в экспедиции, в Антарктиде! На пятнадцать лет! Ты изучаешь пингвинов! У меня перехватывает дыхание. Боже, зачем я придумала эту глупую сказку? Теперь всё выглядит так нелепо… Илья бросает на меня быстрый взгляд, в котором читается тысяча вопросов, но потом снова смотрит на Тимошу и… улыбается. Натянуто, через силу, но улыбается. – Экспедиция закончилась досрочно, – поясняет он серьёзно, как будто действительно обсуждает научную миссию. – Пингвины… э-э-э… переехали. Тимоша задумывается на секунду, потом делает маленький шаг вперёд. Спрашивает с невероятной, огромной надеждой в глазах: – А ты… ты останешься теперь с нами? Сердце разрывается на части. Я вижу, как Илья напрягается, как сильные пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. – Я… – начинает и замолкает. Черноволосая голова на секунду падает вниз. Потом он осторожно протягивает руку. – Давай для начала познакомимся, хорошо? Тимоша смотрит на большую ладонь, потом на меня. Я едва заметно киваю. Мой мальчик делает ещё один шаг и кладёт маленькую ладошку в отцовскую руку. – Я Тимофей, – говорит он важно. Голова сына склоняется набок. Пристальный взгляд направлен в такие же как у него глаза. – А ты вправду мой папа? Илья осторожно сжимает тонкие пальчики. Уверена, в его сердце, как и в моём, сейчас буря чувств. – Да. И очень рад, наконец, тебя увидеть. Я отворачиваюсь, чтобы они не увидели моих слёз. В этот момент в дверях появляется медсестра с подносом. – Обед для маленького пациента! – объявляет она весело. Тимоша сразу оживляется и бежит к столу. Он успел проголодаться, да и я тоже. Илья медленно поднимается и подходит ко мне. Мы стоим в метре друг от друга. Я чувствую запах его дорогих духов – всё тот же, что и пять лет назад. – Спасибо, что приехали, – говорит он тихо. – Я… я хочу помочь. Я смотрю ему в глаза и вижу там что-то новое – растерянность, которую раньше никогда не замечала. Вдруг понимаю: он боится. Боится за жизнь худенького мальчика, который сейчас с энтузиазмом уплетает макароны. – Ему нужен донор, – шепчу я. – Анализы покажут, подходишь ли ты. Илья кивает, его взгляд скользит по Тимоше. – Он… он очень похож. Киваю. – На тебя в детстве. Да… – Я хорошо помню фотографию, которую показывала мне его мать. Маленький Илюша с точно таким же серьёзным взглядом. Я помню многое, связанное с когда-то очень любимым мужчиной. Мы молчим. Хоть голову бомбардирует множество мыслей, а душу чувств. Между нами пять лет молчания, и столько же боли. Но сейчас всё это не важно. Важен только мальчик, обедающий за столом. Ребёнок, впервые в жизни увидевший своего отца. Тимоша облизывает вилку и смотрит на нас. – Папа, а ты будешь есть с нами? Илья замирает, потом медленно выдыхает. – Да, сынок. Я останусь.