Глава 22

С момента скандала, когда открылся обман с наличкой, прошел месяц, и меня жутко напрягала атмосфера, которая творилась дома. Вечно зарёванная Надя с опухшим носом и красными пятнами на лице, как страдающий призрак, ночами бродила по квартире. Громыхающих цепей не хватало, честное слово. Я старался не обращать внимания на тихие всхлипывания, в конце концов, она сама виновата в наших бесконечных ссорах. В том, что с того вечера Надя больше не отдавала никаких денег матери, я был уверен, ей элементарно нечего было дать. Уж об этом я позаботился. Я думал, что слезами она пыталась манипулировать, и не спешил идти на контакт, но я был не прав. Оказывается, после того как я психанул и ушел, хлопнув дверью, она позвонила своей драгоценной мамаше и неожиданно высказала всё, что думает. Надя с ней поругалась! Сама! Она обвинила мать, что та портит ей жизнь, из-за нее появились серьезные проблемы со мной, и гневно сказала, чтобы больше не надеялась ни на какую помощь. Особенно мне понравились три фразы: «Сколько ни дай, тебе всё мало!» «Ни рубля не получишь, понятно?» «Это кто еще из нас неблагодарная!» – крикнула она, бросила трубку, рухнула на колени и, прикрыв лицо руками, в голос разревелась. Я увидел это вчера в записи с камер, когда решил почистить память на диске, и решил возобновить общение. Доверять Наде после всего случившегося, конечно, я не мог, но надеялся, что мне удалось до нее достучаться, и она поняла, где ошиблась, и как надо было изначально себя вести. Меньше всего мне хотелось ходить одураченным, но увидев искреннее переживание горе-жены из-за нашей ссоры, а не отсутствия денег для пожертвований, я сдался. Нет смысла продолжать играть в молчанку и сохранять напряжение, всё-таки для Карины дома должна быть нормальная атмосфера, ребенок не виноват в том, что родители никак не могут найти точки соприкосновения. Сегодня суббота и я впервые за долгое время не поехал в офис, решил провести время с семьей. Утром я проснулся раньше всех, заказал из ресторана для нас с Надей омлет с беконом, а для малышки молочную рисовую кашу с тыквой. Затем разбудил девчонок и отправил обеих в ванную приводить себя в порядок. Надино удивление сложно было не заметить, а когда мы позавтракали, я предложил поехать на прогулку в парк. На календаре середина декабря, вчера целый день валил снег, а сегодня на улице минус четыре градуса, и мне пришла в голову мысль, что можно отправиться на горку. Три часа мы гуляли, катали на круглой надувной ледянке малышку, а та заливалась хохотом, когда летела с небольшой детской горки мне навстречу. Надя аккуратно толкала дочь с горы, а я ловил внизу свою маленькую непоседу. Потом лепили снеговика и бросались друг в друга снежками. После веселой прогулки мы заехали пообедать в «Октавию», а потом отправились домой, и по дороге Карина уснула в детском кресле. Я взял спящую красавицу на руки, и пока лифт поднимал нас на двадцать пятый этаж, я рассматривал маленький носик, розовые щечки и пышные черные ресницы на закрытых глазках. Какая она уже большая. Нашу первую встречу я помню как сейчас. Это было в начале июля прошлого года. Я приехал в роддом вместе с родителями, они тоже очень хотели посмотреть на внучку и поздравить Надю. Мы некоторое время ожидали в выписной комнате, украшенной разноцветными шарами и плакатами, а потом медсестра торжественно вынесла белый сверток с огромным бантом и с улыбкой вручила мне. Когда вышла Надя, и родители подарили ей букет, я не заметил. Дрожащими от волнения руками я аккуратно взял свою маленькую драгоценность и удивился, дочка смотрела на меня широко распахнутыми умными глазами цвета мокрого асфальта. Я мгновенно утонул в ее взгляде, время замедлилось, и мир перестал существовать. Она словно в душу заглянула, и я влюбился. Первое, что я сделал, поцеловал дочку в щёчку и вдохнул ее аромат. Неповторимый приятный детский запах глубоко запечатался в моей памяти. Кариночка пахла спелой малиной с легкими мятными нотками, и этот потрясающий коктейль взбудоражил каждую струну моей души. Меня словно накрыло теплой волной, и я неожиданно расчувствовался, просто в тот момент я осознал, что счастлив. Эта маленькая девочка – часть меня, мое продолжение, мое сокровище. В тот день я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы у нее было всё самое лучшее. Первые полгода были самыми сложными – бесконечный детский плач по ночам, налаживание грудного вскармливания, колики, прорезывание зубов, мокрые подгузники. Именно тогда я понял, что значит быть родителем. Когда я приезжал с работы, забирал ребенка и разгружал Надю, чтобы она могла морально и физически отдохнуть. Карина тогда не слазила с моих рук. В шутку я ее называл тигрицей на ветке, потому что она лежала животом на моих предплечьях, свесив ножки и ручки вниз, и внимательно изучала окружающее пространство кухни или гостиной, я всё время менял локацию. А сейчас за ней нужен глаз да глаз, у меня растет активная и любознательная малышка. Звякнул лифт, вырывая меня из воспоминаний, и двери открылись. Кроватка Карины стояла у Нади в спальне, поэтому я отнес туда ребенка, положил на широкую кровать, а жена быстро распаковала дочурку и переложила в детскую кроватку. Я переоделся в домашнюю одежду, включил телик и разлегся на диване в гостиной. На экране шел какой-то фантастический боевик. От Кирилла и Стаса в течение дня то и дело приходили сообщения, они по очереди звали меня на вечерние дружеские посиделки в квартире Громова, но я отказывался и ждал, когда выйдет Надя. Мне хотелось с ней спокойно поговорить, но та не спешила высовываться из спальни. Через некоторое время я уснул, а проснулся от входящего звонка моего телефона, только он доносился из кухни. Сначала я не понял, в чём дело, и пытался нащупать мобильник рядом с собой, но тот продолжал настойчиво сигналить из соседней комнаты. Я поднялся и пошел на звук. Мой телефон лежал на кухонном столе, а Надя металась по шкафам, изображая бурную деятельность, но по факту ничего не делала. Я взял телефон в руки, звонок прекратился, а на экране повис неотвеченный вызов от Кирюхи. – Что здесь делает мой телефон? – закономерно спросил я у Нади. – Понятия не имею, – небрежно пожимая плечами, ответила она. Надя открыла шкаф с посудой, сделав вид, что пыталась что-то найти. Я разблокировал экран, а там был открыт мессенджер. Понятно, лазила в моих переписках. Интере-е-есно. Я заблокировал экран и, скрестив руки на груди, воззрился на жену. – Что ты тут хотела найти? Надя резко развернулась, собираясь возразить, но столкнувшись с моим грозным взглядом, быстро передумала и замолчала. На кухне повисла звенящая тишина. – Зачем ты копалась в моём телефоне? – я повторил вопрос, и Надя виновато опустила взгляд. – Хотела убедиться… – В чём? – прищурился я. Глаза Нади тревожно забегали по интерьеру, она явно пыталась быстро сообразить и выдать лживый ответ и, понимая это, я жутко разозлился. Как же меня достало бесконечное вранье! – У тебя десять секунд, чтобы сказать правду. Время пошло.