Глава 14. Я не хочу ее терять

Игорь

Ида продолжает смотреть на меня огромными глазами, что, кажется, вот-вот упадет в обморок. А может, и что другое случится. Например, засмеется громко, или заплачет. Не знаю, чего больше нужно ожидать сейчас от нее.

– Милая? – аккуратно зову ее, и тут она вроде как оживает.

– Ты сказал… Ну наконец-то, – она подрыгивает и бросается на мою шею, едва ли не перевернув обеденный стол.

На моих губах играет улыбка, но на самом деле, тут нет ничего, чему я бы стал радоваться. Пусть и понимаю счастье Иды.

Ситуация, что сейчас происходит не то, к чему я стремился. Не то, чего я когда-либо хотел или желал. И я пока что не понимаю, что мне делать.

– Господи, наконец-то. Это лучший подарок на Новый год, – ее губы обцеловывают все мое лицо и останавливаются на моих губах. – Я так тебя люблю. Спасибо. Спасибо тебе…

С трудом отстраняюсь от нее.

– Ты не понимаешь? – она тут же перестает улыбаться и с опаской глядит в глаза, сидя на моих коленях. – Ида, Настя на развод подает, это конец моей семье.

– Но у тебя есть вторая семья, – нежные руки гладят плечи и опускаются на грудные мышцы. – Такая же семья, в которой есть женщина, есть дочь…

– Так есть, милая, – беру ее ладони и целую пальцы. – Но я не планировал что-то подобное.

Ида резко выпрямляется и, встав с моих бедер, отходит, явно злясь.

– Игорь, ты хоть понимаешь, как я жила эти десять лет? Десять гребаных лет, – ударяет по столу. – Мужчина, которого я люблю, был моим лишь наполовину. И когда он уходил в проклятые двери спустя сутки или часы присутствия со мной и дочкой, я знала, что он будет с другой. Той, что даже по документам имеет право на тебя и твое присутствие в ее жизни. Твоя дочь даже не признана тобой официально, как будто она бесхозная.

– У нее мое отчество, – протестую, зная, что этого мало.

– К черту твое отчество. Она не может выйти с отцом на улицу и веселиться всей семьей, не оглядываясь по сторонам. Ей всего шесть, а она уже знает, что нельзя с папочкой гулять долго или часто. Ты сделал ее своим секретом. Стыдливым и порочным…

– Это не так, – встаю на ноги. – Я люблю и тебя и Ангелину.

– Любишь… – смеется, а из глаз стекают слезы тонкими дорожками. – Но это не отменяет нашего с ней места в твоей жизни, и оно на вторых ролях. Что мое, что Ангелинино.

Запрокидываю голову и устало вздыхаю.

– Ты знала обо всем Ида, – говорю побежденным голосом. – Я тебе не лгал ни разу. Ни единого раза.

– Знала, но мои чувства не в счет? Чувства твоей дочери? Твой сын боится быть увиденным кем-то?

– Прошу тебя…

– Нет, ответь. Твой сын уверенно называет тебя отцом на публике? Ты ходишь на спектакли и родительские собрания?

– Да, – мне больно от ее вопросов и моих ответов. Моего понимания. Но что я могу?

– Сколько раз ты был в садике Лины и принимал участие в утреннике? – хочу открыть рот и хоть что-то сказать, но она выставляет руку, чтобы молчал. – Не утруждайся, я отвечу за тебя. Ноль. И мне плевать, что там думает и что чувствует твоя Настя. Она долго жила, думая, что она одна-единственная. Пусть теперь поймет, что значит делить мужа с другой и при этом мириться с этим.

– Она не станет мириться, – закипаю от злости. – Вот в чем дело. Иначе бы знала о тебе и дочке. Иначе не было бы все так сложно.

– И почему? Где ее любовь? – разводит руки в стороны. – Едва ли узнала, и сразу на развод. Туда ей и дорога…

– Ида, я люблю тебя и люблю ее. Я не… я не хочу ее терять.

– Не… – она замирает и теперь слез становится больше. – Не хочешь… А меня, Игорь? Меня готов потерять, потому что я так больше не могу и не хочу. Хватит.

– Родная, – я подхожу к ней и обнимаю. – Прости…

– Нет, этот день должен был стать самым счастливым, а в итоге…

– Тебя терять я тоже не хочу, Ида. Посмотри на меня.

Встаю сбоку и жду, когда обернется. Беру ее красивое лицо в свои ладони и целую аппетитные губы, щеки, глаза, кончик носа…

– Лишиться еще и вас с Ангелиной… этого я не переживу. Клянусь, я что-то придумаю. Разберусь с Настей. Все будет хорошо. Только будь со мной, милая.

Она всхлипывает и обиженно поднимает руки, чтобы обнять.

– Потерпи немного, – глажу по спине. – Все станет иначе. Все теперь знают о нашей девочке. Теперь… все будет по-другому, понимаешь?

– Хорошо, – отвечает шепотом.

Успокоившись, мы проводим время до самого позднего вечера все вместе. Напряжение между мной и Идой почти сошло. Но возросло, когда я сказал, что мне нужно поехать к Насте. Я планировал с ней поговорить.

В голове было много идей завязать правильно разговор. Сознаться и умолять о прощении.

Но моя жена… Наверное, я подсознательно знал, что это нереально. Но хотя бы постараться внести ясность и не остаться врагами.

Первое что меня удивило, это не подходящий к двери ключ. Даже перепроверил всю связку ничего.

– Какого черта?

Уже собирался звонить в службу обслуживания дома, когда услышал ее по ту сторону двери.

Она что-то говорит, но я абсолютно не слышу.

– Настя… замок заело. Я сейчас вызову слесаря, подожди, – говорю ей и лезу в карман за телефоном.

Она снова отвечает.

– Что?

Щелчок и дверь открывается. Выдыхаю. Смотрю на нее… Такая красивая.

– Забыл что-то? Если ты за своим полотенцем и щеткой, которые тогда выложил обратно, то мне жаль тебя расстраивать, я их выбросила.

– Насть… ну давай поговорим, а? – стараюсь сгладить ситуацию, но уже вижу, что она не сдастся.

– Знаешь, Игорь, – делает шаг и встает полностью в дверном проеме, – я тут сегодня узнала от сестры. Ты не подумай, я лишнее от посторонних не собираю. Так вот, Юля видела тебя с блондинкой как-то и малышкой лет пяти. Вы прогуливались в парке Победы на той стороне реки. И ты весь такой счастливый, весь такой влюбленный, гулял со своей «любимой и единственной». О как…

Почти не дышу… И все слова, что хотел ей сказать вылетели из головы.

– Ну, осеменитель? Че молчим?

Уже готов на колени встать. Только бы избавить ее глаза от этой злости и боли. Я не привык видеть мою жену такой.

– Насть, прос… – даже не договариваю, она бьет меня в нос кулаком.

– А, черт возьми. Пошел на хрен, со своим прости…

Дверь закрывается, а в глазах искры летят, и кровь хлещет на пол.

Боль такая, будто череп раскроили.

Вытаскиваю платок из кармана и прижимаю к носу.

Стучу снова, но каждый удар отдается в голове.

– Черт, – не остается ничего, только идти в больницу, потому что кровь никак не останавливалась.

Благо ближайшая тут на краю улицы находится.

Собираюсь вернуться снова и поговорить, но часы показывают уже половину десятого.

Поэтому я сажусь в машину и еду к Иде.