Глава 36. Сын

У меня на работу было отведено четыре часа. И все они пролетели так быстро, что я даже не заметила.

Благо клиенты взрослые, не по медицинским показаниям, а для удовольствия каждый.

Только в дороге вспомнила, что и Игоря звали тоже. Остановилась на красном и позвонила ему по громкой связи.

– Настя? Слушай…

– Нет, ты послушай.

Открываю рот, чтобы сказать об Иване, как слышу лепет его дочери.

– Папочка, пошли туда… Пошли…

Вся моя храбрость и смелость, которая казалась мне твердой и уверенной, вдруг оказывается показной бравадой. Мне легко спорить и отстаивать интересы, когда он один. А сейчас слыша, как его дочь громко заявляет ему, что он ее, я оказываюсь не готова. Словно эта девочка открывает мне эту грязную правду по новой.

– Сейчас ангелочек – мягко отвечает ей, затем снова обращается ко мне. – Настя?

Делаю вдох и слышу, как сзади раздается гудок автомобиля.

– Боже, – быстро трогаюсь с места и еду вперед.

– Что там?

– Ничего. Я позвонила сказать, что нас вызывают в школу по поводу сына. Ты ведь помнишь, что у тебя есть еще один ребенок. Тот, что законный, – добавляю со злостью, которая сочится из меня невольно.

– Конечно, помню, – его голос тихий, а я еще больше злюсь.

– В три часа нас ждут у завуча.

– И ты говоришь мне об этом за двадцать минут до назначенного времени?

– Я смотрю, твоя наглость не знает границ, Наумов.

Бросаю трубку, не желая больше слышать этого, и делаю дыхательную гимнастику.

Мне придется пройти через это. Придется пережить и забыть. Сделать так, чтобы больше не загоняли в ступор голоса, мысли и прочее, что связано с прошлым.

Остановившись на парковке за пять минут до встречи, потому что встала в пробке, я медленно откидываю голову на спинку и закрываю глаза.

Мне так страшно. Мой сын – хороший мальчик. Может вредничать, может не сразу услышать то, что ты ему говоришь. Как и все дети. Но он хороший ребенок. И я боюсь, что ситуация с Игорем могла навредить ему.

После той стычки в больнице мы поговорили с ним.

Он снова четко выразил свои мысли насчет отца. Я не могла его винить в нежелании общаться с ним. Но я не психолог и не могу утверждать, что это правильно.

Уже входя в дверь школы, я обернулась на шум колес, припарковавшейся только что машины и увидела Игоря.

Он подошел к кабинету завуча, когда я уже села на стул в ожидании приглашения.

– Привет… еще раз, – запыхавшись говорит и садится напротив. – Не смотри так, будто я в чем-то виноват.

Мои брови взлетели так, что фактически на макушке оказались.

– А где Иван?

– Он с этой четверти ходит на занятия по архитектуре.

– Что?

– Боже, – отворачиваюсь. – Мы же ходили тогда на выставку в декабре. Иван сказал, что хотел бы попробовать.

– А, да…

По глазам вижу, что не вспомнил.

– И как? У него получается? – снова врывается в мои мысли.

– Ему нравится.

– Ясно. Настя, прости меня.

– Мы в школе. Можешь оставить свои благие намерения и душевные терзания. Будь здесь из-за него. У Вани из-за тебя срывы случаются, это тебя не заботит? Он фактически проклинает тебя и отказывается видеть.

Дверь открывается и нас приглашают войти. Я встаю и поправляю волосы, когда Игорь подходит слишком близко.

– Ну скоро ты приведешь того, что я встретил у тебя в кабинете домой, и наш сын будет счастлив.

Резко останавливаюсь и поворачиваю голову, сверля его взглядом, который он заслужил.

– Ты хотел сказать, что я приведу мужчину? Уверена, что именно так и будет. Ивану нужен авторитет в виде мужчины.

Шагаю в кабинет и сажусь в кресло перед женщиной.

– Добрый день. Рада, что вы оба пришли.

– Здравствуйте.

– Итак, уважаемые Анастасия Ивановна, Игорь Константинович. Ситуация не критическая, но она дает основания предполагать, что может стать таковой.

Задерживаю дыхание, пока она не начинает говорить снова.

– Так как мы только пришли с каникул, отметили Новый год. На рисовании учитель попросила изобразить семью на праздник, – ну, разумеется. – Иван нарисовал большое количество людей за столом и когда Ирина Борисовна спросила о папе, потому что он подписал каждого человека. Иван громко сказал, что, цитирую: «Папа был со своим вторым ребенком от другой тети. Он обидел маму и его не будет на моих рисунках».

– Ах, – вырывается из меня, а сердце превращается в пепел.

– Далее на перемене, дети подхватили информацию и принялись спрашивать у вашего сына о ситуации, на что он реагировал непривычно агрессивно и в итоге сцепился с одноклассником. Они не нанесли увечий друг другу, так как был рядом учитель, но все же, Иван сейчас не совсем стабилен.

– Боже, – шепчу в свою руку, которой я прикрывала рот, затем мельком смотрю на Игоря, который не пойми в каком состоянии.

– Могу я узнать, что происходит в семье ученика? Раз уж это влияет напрямую на его поведение и ситуацию с учебой?

– Мы разводимся, – признаюсь, понимая, что муж не ответит, судя по молчанию с его стороны. – И разумеется, Иван об этом знает.

– Ясно. Отреагировал он…

– Плохо. Но мы с ним говорили обо всем и мне казалось, что он понял ситуацию и принял ее.

– Ну, у него не было иного выбора, кроме как принять все.

– Я с сыном говорила, Любовь Викторовна. Он не брошенный ребенок на произвол судьбы.

– Я этого не говорила и даже не допускала подобной мысли, поверьте. Я вижу все со стороны и общаюсь с родителями. Вы не входите в группу тех, кого я вызываю почти каждую неделю, видя, что ребенок одинок. Я пытаюсь понять, как нам действовать.

– Что, если я поговорю с ним, – вдруг говорит Игорь и я смотрю на него во все глаза. Но, прежде чем успеваю ответить, вопрос задает завуч.

– А вы пытались это сделать?

– Да, но…

– У него истерика началась от одного твоего вида, Игорь, – поворачиваюсь к нему.

– Потому что ты настроила его против меня.

Не могу поверить в то, что он говорит.

– Я сказала ему, что у его отца есть второй ребенок и мы разводимся, на вопрос, почему папа с нами больше не живет.

– А могла оставить разговор мне.

– Вообще-то, – встревает женщина, и мы оба смотрим на нее. – Правда – это лучший вариант. Дети только кажутся нам маленькими и не понимающими ничего. И чем сильней вы замыливаете правду, тем хуже будет потом, когда они узнают то, что от них скрывали. Или Анастасия оговорила вас?

– Нет, но уверен, она преподнесла все с враждебностью.

– Что?

– Я не хочу вас отчитывать обоих. Мы все люди, мы все ошибаемся и не знаем ответы на вопросы. Но как бы вы преподнесли ему правду?

– Я… – он пожимает плечами. – Я…

Вот тебе и ответ. Господи, что она подумает о нас. Еще не хватало, чтобы к нам опеку прислали и поставили на учет.

– Пожалуйста, скажите, как поступить нам? – спрашиваю, так как Игорь вряд ли что-то полезное произнесет.

– У нас есть детский психолог, Елена Владимировна. Она сравнительно недавно появилась и… Знаете, она очень чутко ощущает детей и находит к ним подход. Это не просто слова мои, как завуча, это правда. Я поговорю с ней и попрошу просто поговорить с Иваном. Это не будет похоже на сеанс психоанализа. Это может быть анкетирование, игра, поэтому он и не поймет ничего. Как только она составит свое мнение, я с вами обоими свяжусь. Как вам такая идея?

– Хорошо. Скажите, а когда это произошло?

– В пятницу.

– Он ничего не говорил мне.

– Он ребенок и сейчас, ему важно не разочаровать вас как маму. Не переживайте.

– Мне стоит с ним побеседовать?

– Вы его мама. Можете не затрагивать конкретной темы, просто пообщайтесь.

– Спасибо, Любовь Викторовна.

– Спасибо вам, что пришли. До свидания.

Мы все встаем со своих мест и выходим из кабинета.

Как только оказываемся на улице, Игорь подходит ко мне, и следует к машине вместе со мной.

– Настя, ну, постой.

– Просто отвали от меня, – цежу сквозь зубы.

– Я не совсем верно выразился…

– Я так… Я даже не злюсь, я начинаю презирать тебя и все, что с тобой связано. Что ты устроил там в кабинете? Ты что решил вконец развалить все, что тебя окружало до этого?

– Настя… – почти рычит на меня. – Я своего сына люблю.

– Жаль, что ты решил убедить в этом меня, а не его, Игорь.