Глава 38. НЕприятные гости

Настя

Дистанцируюсь.

Потому что больше не могу. Я чувствую, что, если еще раз произойдет встреча подобно этой, я не выдержу.

Я спокойный человек. Я мало нервничаю и редко выхожу из себя. Мне кажется, последний всплеск подобных эмоций был с Юлькой еще в старшей школе или же в институте с ней же. Я могу поругаться, могу повысить голос или быть строгой, но такое… Нет.

И вот, в который раз я чувствую, что из меня льется ненависть потоком огненной лавы, но при этом, мне плохо и, возможно, даже хуже, чем Игорю. Я чувствую, что изнутри обгораю вся и покрываюсь копотью.

Он словно вампир приходит и отнимает мою энергию. Но на этом все. Больше ни слова. Ни единой встречи с ним не будет. Суд и дальше по определению им. Хватит.

На телефон, пока еду домой, приходит несколько уведомлений, но я их игнорирую. Не могу сейчас сосредоточиться никак. По-хорошему и за руль не стоило садиться, но оставаться там я не в силах была.

Поднявшись в квартиру, завариваю ромашковый чай и выпиваю стакан, чуть подслащенный сахаром. У меня дома нет антидепрессантов или чего-то успокаивающее нервную систему. Возможно, скоро появится.

Как только в висках перестает стучать, я иду в душ, заплетая волосы в высокий пучок. Мне за сыном ехать через сорок минут, а освежиться хотелось, затем ложусь на кровать.

Рука нащупывает телефон на тумбе.

Смс от мамы, потому что я рассказала ей о вызове в школу и от Кати с кучей вопросов.

Перезваниваю маме, прикрывая глаза.

– Ну что там, Настя?

– Ванька в школе подрался.

– Какой ужас. А что случилось?

– Их учитель попросила нарисовать семью за новогодним столом или в Новый год. Он изобразил и подписал каждого, кто был на празднике у тебя. Игоря там, разумеется, не было. Она спросила, мол почему нет отца. Он и ответил про то, что папа был с другим своим ребенком. Детвора стала задирать или что, я точно не знаю, и в итоге он подрался с одноклассником.

– Господи. Зачем вообще было спрашивать его об этом?

– Я только сейчас об этом задумалась, мам. У меня сначала был стресс по поводу вызова самого, потом Игорь устроил мне такой разнос и в кабинете завуча, и в машину ко мне прыгнул, чтобы продолжить. И вот я пока говорю тебе обо всем, понимаю, что завуч так тряслась прям, все на Ваньку скинула.

– Вот же… ты смотри, ну конечно, своих защищать будет она. Так, я сама с нею разберусь.

– Прекрати. Я за сыном поеду через полчаса, зайду к ней, если не уехала она.

– Нет, милая моя.

– Просто скажи, что тебе покричать хочется.

– Да, надо бы. Вот пойду, разомну голосовые связки.

– Мам, я могу сама. Буду требовать разбирательства с этим педагогом. А вдруг это будет продолжаться?

– Можешь, конечно. Я же этого не сказала. И вот с последним, что ты сказала, я тоже к ней обращусь. Она у меня получит.

– Господи, успокойся. Теперь я и вовсе уверена, что должна сделать все сама.

– Все, некогда мне. Пошла одеваться.

Она отключается, прежде чем я успеваю еще хоть что-то сказать.

– Ну и что делать мне? – спрашиваю пустоту комнаты.

Правда в том, что моя мама живет ближе к школе, особенно если не ехать на машине, а через дворы пройти, так как объезд – это долго и часто по пробкам. Мне и то и другое будет дольше. А ведь я выбрала эту школу, потому что училась в ней сама.

Встаю с кровати и переодевшись из халата в джинсы и кофту, захватив куртку, выезжаю, надеясь успеть или опередить маму.

Увы, когда я приехала, буря медленно утихала. И стоило выйти маме, показался в коридоре школьном и сам Иван.

Увидев нас троих: мама, я и завуч, он растерялся, но очевидно, понял причину нашего появления в таком составе.

К слову, Любовь Викторовна выглядела пристыженной, ее уши горели. А когда мама почти прорычала: «Надеюсь, вы скоро это уладите», она лишь кивнула.

Я обняла сына, и мы вышли со школы, держа путь в сторону небольшой блинной.

– Ты голоден?

– Немного, – пробурчал «виновный».

– Мам?

– Я блины люблю.

– Отлично.

Сев за столик мы заказали каждому по два варианта начинок. Здесь кормят вкусно и сытно. Это огромный блин, вдвое больше тех, что мы печем дома, поэтому голодным не уйдет никто.

Тишина воцарилась моментально, стоило разлить по чашкам чай.

– Ванюш, – начала я, чтобы он сам заговорил. Мне не хочется вытягивать из него все по капле.

– Ты уже знаешь, да? – склонил голову и пробормотал.

– Солнышко, посмотри на меня, пожалуйста.

Он неохотно поднимает голову и смотрит чуть покрасневшими глазами.

– Я хочу, чтобы ты знал – я не злюсь на тебя. Понимаешь? – он кивает, но молчит. – Я не ругаюсь. Мне хочется, чтобы ты рассказал мне все сам. Ладно?

– Извини. Но они первые стали бегать и спрашивать. Я разозлился, – снова сходит речь на бурчание.

– Иван, – вступает в разговор мама, – часто может происходить так, что люди будут лезть туда, куда им не следует. Это будет неправильно. Это будет задевать. Но махать кулаками, – она отрицательно качает головой. – Это не то, что нужно. Хотя твой дедушка, тот еще был драчун.

– Правда?

– Да-да. И ему порой влетало так, что с синяками ходил, да счесанными костяшками. Но это скорее исключение. Нужно понимать и рассчитывать ситуацию. Они лезли своими ртами. А твой, где был в тот момент?

– Я отвечал.

– Вот. Научись отвечать. Это будет полезно для твоего возраста.

– Хорошо.

Я улыбаюсь маме в благодарность, и мы спокойно перекусываем нашими аппетитными блинами.

Затем подвозим маму домой. Поднимаемся, чтобы поцеловать бабулю, и уезжаем к себе.

Конечно, сын, ощущая вину, вел себя непривычно тихо. И это меня взволновало.

– Родной, иди ко мне, – позвала его, когда он закончил с уроками.

Притянула ближе в свои объятия и крепко сжала.

– Как ты?

– Нормально.

– Ванюш, ты ведь понимаешь, что он твой отец?

– Да, – резко отвечает, меняя тон.

– Скоро будет суд. И когда установят время посещений, папа будет приходить к тебе, чтобы поговорить, побыть вместе. Забирать с собой.

– Но я не хочу, – тут же протестует.

– Ты имеешь право на свое мнение. И никто не станет тебя заставлять что-либо делать, хорошо? Но давай так, ты хорошо обо всем подумаешь. И если ты захочешь задать отцу какие-то вопросы, увидеться с ним или даже позвонить, ты мне об этом скажешь, и мы что-нибудь придумаем, ладно?

– Ладно.

– Но у меня к тебе огромная просьба.

Выпускаю его из объятий, и сын садится напротив.

– Бабушка права, когда сказала, что люди будут говорить. Не о том, что сейчас творится, а в целом. Ты не сможешь каждого побить. Тем более, когда вырастешь, это будет иначе наказываться. Там будет не директор школы выяснять причины, а полиция и закон.

– Я извинился перед ним. Сразу же.

– Потому что тебе сказали это сделать?

– Нет. Потому что мы одноклассники. А он тоже в ответ.

– Правильно. Если чувствуешь свою вину, стоит извиниться. Я горжусь тобой.

Его милое личико сияет, и я улыбаюсь ему в ответ.

Мы перед сном читаем литературу, которую задали на завтра и отправляемся с ним спать. Следующий утро проходит в обычном режиме. Кроме одного. Я помню об обеде с Димой и, соответственно, немного, самую малость прихорашиваюсь.

Мужчина заезжает за мной точно вовремя. Дарит красивые цветы, которые я оставляю в кабинете, и мы выходим.

– Ты красивая, – шепчет он, когда я закрываю свой кабинет.

– Спасибо, – хихикаю как девчонка. – Ты тоже отлично выглядишь.

И словно мне было мало Игоря. На выходе стоит Ида.

– Да вы издеваетесь надо мной все, – не выдерживаю я, но она на меня особо и не смотрит.

Потому что ее взгляд прикован к возвышающемуся позади Дмитрию.