Глава 45. Бумеранг

Игорь

Это неприятно и странно сейчас увидеть все как на ладони.

Настю, которая достойна всего, что можно и хочешь отдать женщине. Ида, что думает лишь о себе, в любви которой больше нет смысла копаться. Дети, которых просто важно любить.

Я самый неидеальный человек, что оказался среди этой путаницы, но правда в том, что я сам ее создал и вмешал в этот клубок других людей.

Я бы хотел, чтобы Настя знала, что я чувствую. Знала, как я сожалею о том, что сделал.

Но я не могу повернуть время вспять и принять в прошлом другое, верное решение.

Я не могу сделать ничего, чтобы мой сын не уходил от меня, не плакал, стоит мне появиться на его глазах. Я хочу вернуть наши дни, где я все еще был его отцом и примером для подражания, а не предателем.

Хочу невозможного, да.

Суд по определению местожительства Ивана и опеки прошел, в общем-то, быстро. Проведена была психологическая экспертиза, которую можно было определить только по тому, как он на меня смотрел. Не было истерики, как в прошлый раз, но и говорить со мной он не стал.

После суда и экспертизы, прошла еще неделя и мы узнали решение.

А еще через две недели это решение вступило в силу по закону.

Все это время на протяжении четырех недель я занимался здоровьем Ангелины.

Врач, которого порекомендовала Настя, и правда был высшей категории. Несмотря на то что Ида постоянно возмущалась, мы заказали новый корсет и начали комплексную терапию.

Настя сказала, что будет работа сына с психологом, потом можно пробовать встречи с ним и попытку налаживать контакт.

А я скучал… Может, ей со стороны показалось, что я забочусь лишь о дочери, но это не так. Держаться далеко, чтобы снова не вызвать у родного ребенка истерику одним лишь присутствием было самым сложным. Само осознание этого, что ты тот, кто выводит равновесие своего сына из колеи это больно.

С таким сложно смириться.

Но я старался.

Середина марта порадовала теплом.

Своевременное начало лечения искривления спины дочери дало возможность быть уверенным, что дальше оно не будет прогрессировать. Потому что иначе пришлось бы ждать очень долго, когда перестанет идти основной рост кости, затем операция.

Все обошлось. И я этому радовался. Как и тому, что не послушал Иду, а настоял на своем.

Что касается нее самой. Все шло ровно. Она как-то притихла. Успокоилась. Даже показалось, что все пошло на лад, насколько это вообще было возможным.

Любил ли я Иду прямо сейчас? Я уже не понимал сам. Все смешалось уже давно. Я не понимал и не знал, как отделить чувства к Насте, Иде. Я даже не смог бы ответить на вопрос, чего я в принципе хочу.

Будто себя самого я растерял за годы лжи. Но что было в этом треугольнике правдой, а что нет? Я уже не знаю.

После продажи грузовика я отдал Насте все деньги, как и говорилось в нашем подписанном соглашении, закрыв все вопросы относительно фирмы. Но казалось, что она окончательно закрыла дверь, что даже другом ей быть невозможно. К тому моменту я уже в штате работал в новой фирме. Поэтому деньги, в общем-то, были, но в доме снова не было меня.

Разъезды. Бессонные ночи в пути.

Я скучал по этому. Определенно скучал.

Возвращаясь из очередного рейса, я вспомнил, что не вписал себя в свидетельство о рождении Ангелины. По факту не признал ее. И собирался этим заняться.

Зайдя в магазин игрушек и цветочный, прежде чем подняться в квартиру я купил подарки моим девочкам, планируя сделать то же самое для Ивана. Выхожу из лифта и…

– Что это?

Передо мной у двери стояли чемоданы.

Мои чемоданы.

Перехватив игрушку и цветы в одну руку, стучу в дверь, звоню в звонок и жду.

Внутри поселяется чувство страха. Что если нас выселяют, или что-то похуже случилось.

Ида открывает не сразу, и я почти выдыхаю.

– Привет, в чем дело? Мои вещи…

– Твои вещи за дверью Игорь, потому что ты здесь больше не живешь, – перебив говорит она тоном настолько ровным, будто я слушаю голос в телевизоре говорящий о погоде или лихорадке.

– В смысле? Ты о чем вообще?

– Мы расходимся, и ты съезжаешь от нас. Хватит уже.

– Ида, что тебе в голову взбрело. Где дочь? – вглядываюсь в полузакрытый моему взгляду коридор.

– Она занимается в своей комнате. И полагаю, тебе лучше перестать называть ее так.

– Что еще за бред? Дай пройти и увидеться с ней… – хватаю за дверь.

– Истерики не устраивай. И не будь еще большим глупцом. Ангелина не твоя дочь.

Смотрю на нее и не могу поверить в подобный бред.

Я устал. Хочу спать и ужасно голоден, а она с новым концертом.

– Решила вышвырнуть меня? Ладно, – рычу на нее, теряя остатки спокойствия. – Но это…

– Это правда. Ее отец уехал еще когда я только узнала о беременности. А рядом был только ты, – некогда любимая мной женщина складывает руки на груди и рассуждает. – Заботливый, не капающий на мои нервы, не живущий постоянно на одной территории и к тому же щедрый. Я не люблю эти оковы и цепи брака. Поэтому не стала настаивать на том, чтобы ты Настю бросил еще тогда, когда встретились. Мне не было это нужно никогда, понимаешь? Меня все устраивало. Но сейчас, когда Слава тут, я планирую попробовать с ним все это. Мы с тобой все равно чужие всегда были. А дочь должна знать своего настоящего отца.

В голове никак не укладывается все сказанное ею.

Я просто отказываюсь верить в это.

Чертова ложь. Как и она сама, пропитанная ложью. Господи, я сам угробил свою жизнь, свою семью, ради нее? Ради этой женщины?

Куда я смотрел? Чем вообще думал?

– Ты что идиотка? – срываюсь на нее. – Я в этот бред никогда в жизни не поверю. Проведу экспертизу и если окажется, что она моя…

– Не окажется. Я уже сделала тест, потому что знала, что ты станешь говорить о ДНК, – она исчезает за дверью и тут же протягивает мне конверт. – На вот, смотри. Я даже не открывала его. Свежая дата. Я взяла твои волосы. Ты не отец и никогда им не был, Игорь.

Вскрываю действительно запечатанный конверт, вСматриваюсь в даты, в цифры, которых так много. Дохожу до графы с нулями и все еще пребываю в прострации самообмана.

– Что за бредятина, такая? Ида, – смотрю на нее и не вижу ни капли раскаяния. – Я все делал для тебя. Для Ангелины. Зачем ты так? Я обманывал Настю, чтобы не терять тебя. Теперь я в итоге потерял свою семью и должен потерять еще и дочь?

– Я разве заставляла тебя? – усмехается она жестоко. – Ты сам выбирал такой путь. Я лишь предложила себя, а ты согласился. Так кто в итоге виноват? Я? Или твое эго, которое раздулось в обладании дух женщин. Почувствовал себя всесильным? Что поделать, теперь опускайся на землю. Ты позволял мне ровно столько, сколько я хотела. Спасибо за эти годы. Но на этом все.

Она делает шаг назад и хочет скрыться.

– Ида, – останавливаю закрывающуюся дверь рукой.

– Ты сейчас пытаешься вломиться в мой дом?

– Это и мой дом тоже.

– Никогда им не был. Там живу я и моя дочь. Мы владельцы квартиры, а ты никто. Если еще раз сюда придешь, будешь говорить со Славой. Или же я вызову полицию.

– Отдай мне ее… Она же не нужна тебе… Не нужна ведь.

– С чего ты это решил? Ты сам вызвался заниматься ее здоровьем. Почему я должна была тебе мешать. Остальное мы с ее отцом сделаем сами, – говорит она. – Ты не дурак. Просто в следующий раз, найдя женщину, не смотри по сторонам. Прощай, Игорь.

Дверь захлопывается, и я слышу, как проворачивается замочный механизм.

Стою на лестничной площадке и смотрю на свои вещи, стоящие рядом, не веря в то, что только что произошло.