Глава 17

Алиса

Я провожаю клиента до двери. На моём лице профессиональная улыбка. Она теплая, участливая, но до глаз не доходит. Это меня и выдаёт.

— Помните, Анастасия, ваша тревога — это сигнал. Но не приговор вашим отношениям. Поработайте над упражнениями, которые мы обсудили. И, главное, говорите с мужем. Не обвиняя, а говоря о своих чувствах. До встречи через неделю.

Она кивает, с благодарностью пожимает мне руку и выходит. Я остаюсь в коридоре и тут понимаю, что на меня смотрят.

Девочки-администраторы поглядывают из-за стойки с открытой, наивной тревогой. Одна из них, самая молодая, не выдерживает и останавливает меня по дороге обратно в кабинет.

— Алиса… у тебя всё в порядке? — спрашивает она осторожно, как будто боится спугнуть. — Ты сегодня какая-то... бледная.

Я заставляю свои губы растянуться в улыбку. Натянутую, но, кажется, достаточно убедительно.

— Да, спасибо, Юль. Со мной всё в порядке. Просто голова немного болит. Скоро пройдёт.

Они кивают, но в их взглядах все еще читается сомнение. Они чувствуют фальшь. Но они не мой муж и не мой сын. Они не будут копать глубже. Я профессионал. Я умею держать лицо.

Возвращаюсь к себе в кабинет. Тихий гул компьютера и больше никаких звуков. До следующего клиента у меня есть еще двадцать минут. Я не могу сидеть просто так. Если я остановлюсь, то мысли, как стая голодных собак, набросятся и разорвут меня.

Я начинаю наводить порядок. Протираю уже чистый стол влажной салфеткой с антисептиком, выкидываю её в урну. Меняю картридж в аромадиффузоре. Старый, успокаивающий запах лаванды теперь кажется приторным и удушающим. Вставляю новую с ароматом розы. Резкий, чистый, почти холодный аромат заполняет пространство. Он должен перебить запах моего страха.

Сажусь за ноутбук. Открываю браузер. Палец зависает над строкой поиска. Сначала надо разобраться как действовать. Не эмоционально. Практически. Пошагово.

Набираю порядок действий при разводе с несовершеннолетними детьми.

Мир сужается до экрана. Статьи, форумы, юридические порталы. Я открываю первую попавшуюся памятку. Дрожащим почерком переписываю к себе в блокнот список действий.

1. Найдите адвоката.

2. Подготовьте документы (паспорта, свидетельства, брачный договор, если имеется).

3. Подайте заявление в суд о расторжении брака или доверьтесь своему адвокату.

4. Подайте заявление об определении места жительства ребёнка.

5. Иск о взыскании алиментов с ответчика.

6. Исковое заявление о разделе совместно нажитого имущества.

Голова гудит от этой казенной, бездушной информации. Каждый пункт — не просто строчка. Это действие, которое навсегда разделит мою жизнь на “до” и “после”. И это мне предстоит пройти совершенно одной.

— Ладно. Начнем с малого. Надо определиться с адвокатом, — решаю я. — А там, может, мне помогут и расскажут, как я могу сбросить с себя хотя бы часть этой бумажной волокиты. Чтобы как минимум не остаться без работы, пока этот ужас не закончится.

Разблокирую телефон. Катя уже скинула контакты какого-то агентства. Нахожу их сайт. Он выглядит презентабельно, но без вычурности. Отзывы неплохие, опыт большой. Основная специализация — на семейных спорах. Беру телефон.

Звоню.

— Добрый день. Слушаю вас, — отвечает женский, вежливый, но без эмоций голос.

— Здравствуйте, вас беспокоит Горская Алиса. Мне нужна консультация по бракоразводному процессу. Сложный случай, есть несовершеннолетний ребёнок и спор об имуществе.

— Понимаю. Сейчас посмотрю график адвоката, — на той стороне повисает минутная тишина. — У вас есть возможность приехать на консультацию в четверг, в восемнадцать ноль-ноль?

Четверг. Это через два дня. Два дня в этом подвешенном состоянии.

— Да, мне подходит.

— Отлично. Я вас записываю. Ваши данные, пожалуйста.

Я диктую. Имя, фамилия, телефон. Мой голос ровный, деловой. Я будто записываюсь к стоматологу, а не к тому, кто сможет окончательно поставить точку в моем некогда крепком браке.

— Если вы решите отказаться от встречи, то, пожалуйста, сообщите нам заранее, — говорит в конце девушка стандартную фразу.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Звук выходит сухой, горький.

— А что, у вас часто бывает так, что люди передумывают разводиться? Развод не похож на тот шаг, к которому подходят необдуманно.

На том конце секундная пауза. Потом голос секретаря звучит так же ровно, но чуть теплее.

— Знаете, бывает. Кто-то понимает, что погорячился. Кто-то находит другого адвоката подешевле или, как им кажется, получше. Кто-то просто не приходит. Поэтому… да, всякое бывает.

— Но, в таком случае, у вас занимают время, которое мог бы взять тот, кому действительно нужно, — заканчиваю я её фразу.

— Вы правы. К сожалению, такое не редкость.

— Я вас понимаю в этом плане. Не переживайте, я буду вовремя.

Мы прощаемся. Я кладу трубку и смотрю на экран. Встреча назначена. Первый шаг сделан. Это не приносит облегчения. Только подтверждает реальность происходящего.

Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и инстинктивно захлопнуть крышку ноутбука, как будто меня поймали на чём-то постыдном. Собираюсь с духом.

— Входите! — говорю я, и мой голос звучит уверенно, но мягко, как положено.

Дверь открывается. В кабинет заходит моя постоянная клиентка, Ольга. Женщина лет сорока, всегда собранная. Мы работаем с ней над проблемой тревожности уже некоторое время. Сегодня она выглядит особенно хрупкой.

— Добрый день, Алиса…, — говорит она, занимая место в кресле. Ее пальцы теребят ремешок сумки.

— Добрый день, Ольга. О чём мы с вами будем говорить сегодня? — задаю я стандартный, открывающий вопрос, отодвигая блокнот и взяв в руки ручку.

Она смотрит на меня, потом опускает глаза.

— Сегодня я хочу поговорить с вами о предательстве.

Слова падают в тишину кабинета, как камень в стеклянную гладь пруда. По спине прокатывается ледяная волна. Всё внутри сжимается.

“Не сейчас, — умоляю я себя. — Только не сейчас”.

Я откладываю ручку в сторону. Медленно. Чтобы у меня было время собраться. Чтобы моя маска профессионала не сползла.

— О предательстве? — переспрашиваю я, и мой голос звучит заинтересованно-нейтрально. Именно так, как он должен звучать на приеме.

— Да. Я… подозреваю. Нет, я почти уверена, что мой муж мне изменяет. И дело не в моей тревожности.

Её слова — точное эхо моей собственной боли. Они отзываются в душе таким знакомым, таким мучительным звоном, что мне хочется вскочить и крикнуть:

“Я знаю, каково это! Я вас понимаю!”

Но я не могу. Я психолог. А она пришла за помощью.

Я делаю глубокий, незаметный вдох. Беру себя в руки с силой, которую раньше в себе не подозревала. Я отделяю ее историю от своей. Я помещаю свою боль в герметичный бокс и отодвигаю его в самый дальний угол сознания.

— Хорошо, — говорю я спокойно. Мои руки лежат на коленях, не дрожат. — Давайте поговорим об этом. Расскажите мне, что происходит? С чего начались ваши подозрения?

И я слушаю. Внимательно, кивая в нужных местах, задавая уточняющие вопросы. Я профессионал. Но внутри, в том самом боксе, моя собственная боль бьётся о стены. Сегодня я не могу позволить ей вырваться. Сегодня я должна быть сильной для другой женщины, которая, как и я, только что обнаружила, что ее мир построен на песке.