Глава 16

Алиса

Руки слегка дрожат. Я сжимаю их в кулаки, чтобы остановить эту предательскую дрожь.

Они ушли. Оба. Артём даже слова не сказал на прощанье. Не обнял, не посмотрел в глаза. Он просто пошёл за отцом, как за гидом, в незнакомом, но манящем месте. А Максим… он даже не оглянулся. Его спина была прямая, уверенная.

Он сделал это специально. Я понимаю это той частью себя, которая всё ещё профессионал, которая сейчас, как хирург, вскрывает эту гниющую рану, стараясь всё держать под контролем. Именно эта часть не позволяет моей раненой, кричащей душе окончательно сломаться и рухнуть на пол.

В квартире воцаряется звенящая, невыносимая тишина. Та самая, что была вчера, но теперь она в тысячу раз громче. Потому что он забрал с собой не только сына, но и звук. Звук жизни этого дома, музыку из его комнаты, скрип стула, его голос, спрашивающий: “Мам, что на ужин?”

Мне нужно с кем-то поговорить. Высказать всё это вслух, чтобы в голове, забитой ватой отчаяния и гулом паники, наконец прояснилось. Чтобы этот ужасный внутренний шум стих хотя бы на минуту.

Достаю телефон. Пальцы находят нужный номер сами. Катя. Она уже знает. Она ждёт.

Один гудок. Два. Три. Они не нервируют, а успокаивают. Это ритм. Порядок. Кто-то на том конце провода живёт обычной жизнью и сейчас ответит.

— Алло? — её привычный, спокойный голос сегодня звучит напряженно, настороженно. — Алис? Я тебя потеряла. Ты почему не позвонила сразу? Как Артём? Что он сказал? Он понял тебя? Хотя о чём это я, конечно, он все понял. Он же мужчина, он всё должен понять, защитить тебя, поддержать…, — не унимается она, вываливая поток тревожных вопросов, как будто пытаясь заговорить чёрную пустоту, которую, она чувствует на другом конце.

— Катя, — едва слышно перебиваю её. Голос звучит хрипло.

Она замолкает. Наступает секундная пауза, полная ужасающего предчувствия.

— Да?

— Он встал на его сторону, — выдавливаю я. — Он не верит мне. Он говорит, что отец бы так не поступил.

— Да ладно?! — в её восклицании нет вопроса, только шок. Я слышу, как на том конце что-то стучит, будто она грузно опускается на стул. — Да, нет же, Алис. Артём… он же взрослый парень. Он… да что ж такое-то? Алис, мне приехать? Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, — говорю я, и в этом отказе есть какая-то странная сила. — Я собираюсь на работу. Просто… хотела поделиться с тобой. Он не просто встал на его сторону, Кать. Он уехал с ним.

— С ним? Куда?

— На нашу вторую квартиру. Ту, где делают ремонт, к сдаче.

— Пф! — она фыркает с таким презрением, что мне на миг становится легче. — А что ж, этой “ненаглядный” не потащил его к своей пассии? Или что? Боится знакомить сына со своей семьёй? А что, это так? Думает, что он её не примет и откажется от него? Или это какой-то новый способ изощренного давления на ребёнка?

— Не на ребёнка, — поправляю я ее, и голос мой набирает твердость. — А на меня.

— В смысле, на тебя?

— Он не хочет развода. И пытается сейчас давить на меня через сына.

Катя на секунду замолкает. Потом медленно, растягивая слова, как будто разгадывая сложную головоломку, говорит:

— Погоди. Что значит, не хочет развода? У него есть вторая семья, Алиса! Пусть собирает вещички и шурует туда. Его дочери три года! Три! Пусть катится к ним. Почему он держится за тебя? Деньги? Да, он сам неплохо зарабатывает. Статус? Да, я думаю, ему плевать на него, никто в его сфере не осудит его из-за развода. Тогда что? Почему он продолжает вести двойную жизнь?!

Её вопросы точные. Они пробиваются сквозь туман моей боли, обнажая самую странную, нелогичную часть этой катастрофы. Она права. Почему?

Я задумываюсь. Сердце колотится, но мозг начинает работать, анализировать. Максим не из тех, кто цепляется за прошлое из сентиментальности. Он прагматик.

— Я не знаю, — честно признаюсь я. — У меня нет ответа на этот вопрос. Единственное, что я могу сейчас понять и осознать… что он скорее всего категоричен в своём решении. Он не хочет развода. И он дал это понять своей пассии. Поэтому… поэтому её мать пришла ко мне на приём.

Я произношу это вслух, и кусочки пазла с ужасающей чёткостью встают на свои места.

— Поэтому она пошла ва-банк и вывалила это всё на меня. Чтобы расшатать ситуацию. Чтобы заставить его сделать выбор. А он… выбор уже сделал. В пользу двух семей. И я — часть этой картины, которую он не хочет менять.

— Ты права, — тихо говорит Катя. — Он не хочет развода. И, видимо, он в этом вопросе слишком… категоричен.

— И уверен в своей правоте, — добавляю я, и мой голос окончательно обретает уверенность. — Он считает, что имеет на это право.

— Так, Алиса, ты меня пугаешь, — говорит Катя, и в её голосе снова прорывается тревога, но теперь уже другого рода. Не за моё состояние, а за мои намерения. — Скажи, что думаешь делать? Может, мне сегодня приехать к тебе?

— Не стоит. Я справлюсь.

— Справишься? И что же ты будешь делать, учитывая его позицию и нежелание разводиться?

Я смотрю в окно. На серое зимнее небо. На голые ветки деревьев. И делаю выбор. Не эмоциональный. Стратегический.

— Я буду готовиться к разводу. Найду адвоката. Составлю список всего совместно нажитого имущества. И буду разводиться. У меня нет другого выбора, Кать. Я не хочу, и не могу хвататься за брак, который уже рассыпался в прах. Это… это слишком низко для меня. Слишком унизительно.

— Алис…, — её голос становится тише, мягче. — Но ты же его любишь. Вы столько лет вместе… Может, стоит попробовать ещё поговорить? Я не отговариваю тебя от развода, тут ты права. Развод в вашем случае неизбежен. Но может, хотя бы разведётесь полюбовно, не портя отношения окончательно? Ради Артёма.

Её слова на секунду ранят. Потому что они правдивы. Потому что где-то глубоко, под всем этим льдом и яростью, ещё теплится эта любовь.

— Кать, я люблю его, ты права, — тихо признаюсь я. — Мы столько лет вместе, и их не перечеркнуть парой дней. Тем более привычка, совместный быт… Я понимаю, что мне будет этого не хватать. Что будет тяжело и больно. Но…

— Но что? — осторожно спрашивает она.

Я делаю паузу. Ищу слова. Не психологические термины. Самые простые, человеческие.

— Но как бы сильно я его ни любила, Кать… себя я хочу любить больше. Больше, чем его, — эти слова, произнесённые вслух, становятся откровением. Для неё. И для меня самой. — А закрыть сейчас на все глаза, — продолжаю я, и голос крепчает, — это значит позволить ему и дальше вытирать об меня ноги. Это значит прогнуться. Ради удобства? Ради призрачного комфорта? Но ни один комфорт, Кать, не перекроет ту боль, которую я испытала от его предательства. Ту боль, которую испытываю сейчас, глядя на пустую комнату сына.

— Ох, Алиса…, — вздыхает она. — Это будет тяжело. Ты же понимаешь?

— Понимаю. Но лучше уйти сейчас, чем потратить на него всю оставшуюся жизнь, а потом жалеть. Ведь каждый год его лжи… он отнимает год и у меня. Это год моей жизни. Год, который я могла бы прожить честно. С уважением к себе.

Я слышу, как Катя снова глубоко вздыхает, но теперь в этом вздохе слышится принятие. И даже гордость.

— Ладно, — говорит она решительно. — Тогда действуй. Хочешь, чтобы я помогла тебе с поиском адвоката? У меня знакомый есть хороший. С такими, как твой Максим, разберется в два счета.

— Да, — говорю я. — Найди. И скинь контакты. Я позвоню ему сегодня же. Если Максим отказывается от развода, значит это сделаю я.