Глава 22
Алиса
Я открываю дверь. Слышу, как в комнате ожидания кто-то встаёт и цокает каблуками в мою сторону. Не оборачиваюсь. Захожу в кабинет. Движения медленные, размеренные. Никакой спешки, никакой суеты.
Снимаю верхнюю одежду, аккуратно вешаю в шкаф. За спиной тяжелые, увесистые шаги, совсем не похожие на ту робкую поступь, что была в прошлый раз. Усмехаюсь про себя. Интересно, сколько километров нужно пройти, чтобы так измениться, или все дело в том, что сейчас не нужно играть роль “невинной жертвы”?
Сажусь за стол. Поправляю ручку, блокнот. Всё на своих местах.
Тамара Ивановна останавливается в дверях. Сегодня ее не узнать. Вместо заплаканной женщины, которой нужна помощь, напротив меня стоит уверенная, даже надменная женщина. У нее довольно дорогой и вызывающий внешний вид. Волосы уложены. Губы накрашены красной помадой. И эта её сумка… теперь она не теребит ремешок дрожащими пальцами, а сжимает его так, словно это оружие.
— Проходите, — спокойно говорю я, указывая на кресло напротив. — Присаживайтесь.
Она проходит, садится. Кресло скрипит под её весом. Она смотрит на меня в упор, без тени прежнего смущения.
— Я так понимаю, сегодня вы пришли не для того, чтобы поговорить о вашей несчастной дочери? — спрашиваю я, откидываясь на спинку своего кресла.
Она ухмыляется. Криво, некрасиво. Замечаю на ее зубах след от красной помады, но ничего не говорю.
— Я вообще-то заплатила за этот приём.
— А я и не отказываю вам в нём, — парирую я. — Что вы хотите обсудить сегодня? Я полностью в вашем распоряжении на время нашего сеанса. У вас есть час, и я готова вас выслушать.
Она молчит несколько секунд, изучая меня взглядом. Потом начинает. Голос ровный, но с металлическими нотками.
— Хорошо. Раз вы напоминаете мне о времени, то давайте сразу перейдем к делу. Думаю, вы уже догадались, что я не просто какая-то проходимка, которой требуется помощь, такой как вы, — фыркает она. — И вы скорее всего знаете, зачем я здесь. В прошлый раз я играла роль несчастной матери, у которой дочь связалась с женатым. Но, как выяснилось, играла я не слишком выразительно, раз вы сразу ничего не поняли, но судьба… Знаете, она часто вносит свои коррективы, — надменно бросает она, опуская взгляд к своим рукам, которые продолжают сжимать ремешок сумки.
Я молчу. Смотрю на неё. Жду. Она здесь, чтобы выговориться, и я даю ей это право. Это моя работа. Слушать. Не перебивать.
— Моя дочь ждала этого три года, — продолжает она, и в ее голосе появляются первые нотки раздражения. — Три года, вы понимаете? Она родила ему ребёнка. Поднимала эту девочку практически одна, потому что он постоянно мотался между вами двумя. А теперь, когда всё вскрылось, когда вы знаете, — она делает акцент на последнем слове, — когда вы знаете, что у него есть другая семья, вы продолжаете висеть на нём мёртвым грузом! Вам самой от себя не противно? Взрослая женщина, а самоуважения никакого!
Я продолжаю молчать. Только складываю руки в замок на столе. Это жест спокойствия, контроля. Она его замечает, и это бесит ее еще больше.
— Чего вы ждёте?! — её голос повышается, срывается на визгливые нотки, и я узнаю в них ее дочь. — Думаете, он одумается? Вернётся к вам? Посмотрите на себя! — она обводит рукой кабинет, меня, мою одежду. — Вы уже утратили свою молодость! А моя дочь… Моей дочери всего двадцать семь! У неё вся жизнь впереди. А вы… вы уже старая, никому не нужная кобыла.
Внутри всё сжимается от этих слов. “Старая”. “Никому не нужная”. Но я не подаю виду. Ни один мускул на лице не дергается.
— Тамара Ивановна, — начинаю я спокойно, но она перебивает, разгоняясь все сильнее.
— Нет, уж! Помолчите и послушайте меня! — она подаётся вперёд, глаза горят. — Моя дочь заслуживает счастья. Её ребёнок заслуживает отца. А вы… вы эгоистка! Вы держитесь за мужчину, который вас давно не любит. Он с нами! С нашей семьёй! Он только что перевел моей дочери деньги на новую шубу, а вы тут сидите и строите из себя жертву!
Я слушаю. Спокойно, внимательно. Как слушаю самых сложных клиентов в самом разгаре истерики. Она говорит, и её слова летят мимо, не задевая. Потому что я уже прошла через ад. И эта женщина со своей шубой мне не страшна.
— Он обещал ей развод! — почти кричит Тамара Ивановна. — Ещё два года назад обещал! А теперь, когда вы всё узнали, он что-то там мямлит, ходит вокруг да около. Это вы его настраиваете так! Вы ему мозги пудрите! Вы давите ему на жалость! Вы не даете ему уйти от вас!
— Я не давлю жалость, — тихо говорю я.
— Да ладно?! — она вскакивает, начинает ходить по кабинету. — Я знаю таких, как вы. Вы цепляетесь за мужика, трясетесь над каждой копейкой, а сами уже никому не нужны. Вы уж будьте так добры, посмотрите правде в глаза, Алиса Семеновна! Он выбрал мою дочь. Он с ней уже столько лет. Он ей ребенка заделал. А вы… вы просто дурацкая привычка. Развалюха, которую жалко выбросить на помойку, но пользоваться уже противно.
Она останавливается напротив стола, упирается руками в столешницу, нависая надо мной.
— Я требую, чтобы вы подали на развод. Немедленно! И чтобы вы не смели претендовать на его деньги. У него теперь другая семья. У него ребёнок растёт. Он должен обеспечивать их, а не то, что давно отправлено в утиль.
Я смотрю на неё снизу вверх. На ее раскрасневшееся лицо, на выступившие на лбу капельки пота. На пальцы, вцепившиеся в край моего стола. И чувствую не гнев, не обиду. Только усталость и какую-то щемящую жалость. К ней. К ее дочери. К тому, во что они превратились в погоне за чужим мужем.
— Сядьте, Тамара Ивановна, — говорю я ровно.
Она вздрагивает от моего тона. Но не садится.
— Я сказала, сядьте, — повторяю я чуть твёрже.
Она медленно опускается в кресло. Но поза остается напряженной, как у хищника перед прыжком.
Я смотрю на нее внимательно, не отводя взгляда. Вижу, как она напрягается, как вжимается в кресло, как притягивает к себе сумку, словно защищаясь.
— А вот теперь… после того, как вы сказали все, что хотели, послушайте меня, Тамара Ивановна, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но в нём такая сталь, что даже мне самой становится немного не по себе. — И приготовьтесь. Вам точно не понравится то, что я вам скажу.
Мои дорогие! Не забудьте заглянуть в мою соавторскую новинку
Развод. Тайна с глазами мужа
https:// /shrt/hmdL
P.S. История будет бесплатной в процессе написания 😉
— А что я по-твоему должен был сделать? Бросить своего ребенка на произвол судьбы? — У тебя в принципе не должно было быть тайного ребенка, Матвей! — голос срывается. Вся моя выработанная годами уверенность трещит по швам. — Слушай, Вер, давай без истерик. Он уже есть. Ну ошибся. Ну бывает. Я же мужик, в конце концов. Давай сделаем вид, что ничего не было. Между нами ничего не изменится. Почти двадцать лет барака, и я узнаю, что восемь из них муж врал мне каждое утро. Восемь лет безжалостной лжи. Восемь лет его внебрачному сыну, о котором я ничего не знала. Муж говорит, что для нас ничего не изменится. Но он сильно ошибается. Всё очень сильно изменится и скоро он это поймет.
https:// /shrt/f7eK