Глава 23

Алиса

Она замирает. Смотрит на меня в упор, сильнее вжимаясь в кресло.

— Во-первых, — начинаю я, загибая палец, поднимая руку, чтобы она четко ее видела, — вы пришли ко мне за психологической помощью, как клиент. И в первый раз и сейчас. А по итогу вы используете наши встречи в личных целях, чтобы шпионить за мной и моей семьей. А также для выяснений отношений, не имеющих ничего общего с вашим психологическим состоянием.

— И что?! Что ты мне делаешь? Я оплатила этот прием! — уже не сдерживаясь выкрикивает она, но я вижу, как бегают ее глаза.

— Оплатили, но то что вы делаете — это нарушение всех возможных этических норм. Я могла бы пожаловаться в профессиональную ассоциацию. Но не буду этого делать. Потому что мне вас жаль.

— Жа-а-аль? — переспрашивает она с вызовом, но в голосе уже нет прежней уверенности. — Ты хоть понимаешь что несешь?! Это мне должно быть жаль такую, как ты, которая то и дело хватается за мужа, которому ты и в помине не сдалась! — ее голос дрожит.

— И все же, мне вас жаль, — киваю я. — Во-вторых, вы, кажется, не понимаете одной простой вещи. Я не держу вашего "зятя". Я его выгнала. В тот же вечер, как узнала о его второй семье. Он больше не живет в моем доме. Он ушёл к вам? Нет. Он пришел на порог к вашей дочери? Сомневаюсь. Он просто живет в другой квартире. Я ведь права, судя по тому, что вы пришли ко мне выяснять отношения?

Она открывает рот, но я продолжаю, не давая вставить ей ни слова. Она достаточно уже сказала, теперь моя очередь.

— В-третьих, его нежелание разводиться — это не моя вина и не моя заслуга. Это его личный выбор. И если он не хочет разводиться, если он не хочет уходить к вашей дочери официально, значит, ему и так хорошо. Значит, его всё устраивает. Значит, он не грезит по ночам о том, как будет жить с вашей прекрасной дочерью. А вы со своими требованиями и угрозами лишь пытаетесь навязать ему то, что он делать не хочет.

— Он хочет! — выкрикивает она. — Он просто боится вас! Боится, что вы отсудите большую часть имущества!

— Правильно делает. Пусть боится, — пожимаю я плечами. — Именно это я и сделаю, учитывая все его траты на вашу “прекрасную” семью. А чтобы вы понимали, что я не шучу, — я встаю, наклоняюсь через стол, сокращая между нами дистанцию. — Я уже была у адвоката. Я подала на развод. Так что процесс запущен. Без его согласия. Без вашего одобрения. Просто по закону. И вам стоит быть готовыми к тому, что ваш прекрасный “зять” о котором вы мечтаете, если и придет к вам, то далеко не с тем набитым кошельком, о котором вы скорее всего думаете. Я отсужу у него все, что полагается мне по закону.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает растерянность.

— А в-четвертых, — продолжаю я, — ваша дочь и её ребёнок меня не касаются. Это не мои проблемы. Я не буду с ними бороться, не буду им мстить, не буду ничего доказывать. Это слишком низко. Но и жертвовать собой, своим комфортом и своим будущим ради того, чтобы ваша дочь была счастлива с моим мужем, я тоже не собираюсь. Пусть они строят своё счастье сами. Без моего участия.

— Ты… ты просто озлобленная баба! — выпаливает она, в очередной раз переходя на “ты”. — Черствая, бессердечная баба! Но подумай. Ты же еще мать! Психолог! Ты должна понимать, что ребенку нужен отец!

— Я понимаю, — киваю я. — Моему сыну тоже нужен отец, представляете? Но почему-то ваша дочь не подумала об этом. Ей было плевать на меня и на нашего сына, когда она ложилась в одну кровать с моим мужем. Так почему я должна сейчас ей сочувствовать и понимать ее?

— Она… она…. она не такая!

— Конечно не такая. Это же не она родила ребенка от женатого мужчины.

Она сжимает кулаки, дыхание становится тяжелым. Ей больше нечего сказать. Она знает, что я права.

— И последнее, Тамара Ивановна, — я сажусь обратно в свое кресло, переплетая пальцы рук на столе, показывая, что разговор окончен. — Вы пришли сюда угрожать мне, унижать меня, требовать, чтобы я исчезла из жизни человека, который был моим мужем шестнадцать лет. Вы оскорбляли меня, называли старой, ненужной, эгоисткой. И знаете что? Мне всё равно. Потому что ваше мнение для меня ничего не значит.

Она вскакивает, её лицо перекошено.

— Да как ты смеешь! Я мать! Я за свою дочь…

— А я мать своего сына, — перебиваю я, и в моём голосе впервые прорезается усталость. — И я буду делать всё, чтобы он был счастлив. Но в отличие от вас, я не буду топтать других ради его счастья. А теперь, — я указываю на дверь, — Ваше время истекло. Приём окончен. Всего доброго.

Она стоит, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. В её глазах бессильная злоба. Она хотела другого. Хотела, чтобы я сломалась, заплакала, пообещала всё отдать. А я просто сижу и смотрю на неё. Спокойно. Без ненависти. Без страха.

— Ты ещё пожалеешь, — шипит она на прощание, хватая сумку. — Я дочке скажу, а она Максиму передаст, какой ты монстр. Он тебя возненавидит!

— Пусть, — я пожимаю плечами. — Всего хорошего.

Она вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна. Смотрю на дверь, которая ходит ходуном от удара. И меня начинает трясти. Мелко, противно, неконтролируемо.

Отворачиваюсь к окну. Обхватываю себя руками. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Профессиональные техники, которые сейчас кажутся такими бесполезными. Она назвала меня ненужной. Сказала, что я никому не нужна. Сказала, что он выбрал не меня.

Всё это ложь. Я знаю. Но почему-то именно эти слова застревают под кожей, как занозы.

Мои прекрасные! Не забывайте подписываться на автора и баловать книгу звездочками. Всех обнимаю)