Глава 28

Алиса

Сообщение от Максима. Видео.

Я смотрю на экран и не могу нажать на одну-единственную кнопку "открыть". Я колеблюсь несколько секунд. Палец зависает над экраном. Надо ли? Может, просто удалить не глядя? Но я уже нажимаю. Потому что не могу не знать, что это за видео.

Видео загружается слишком медленно. Сначала темнота, потом картинка проясняется. Кафе. Дорогое, с мягким светом, белыми скатертями, хрустальными бокалами на столах. Знакомый интерьер. Мы с Максимом были там пару раз, когда отмечали годовщины. Место не для случайных посиделок, а для особых случаев. Да и цены там довольно “кусачие”.

Камера медленно движется, фокусируясь на столике в дальнем углу. И я вижу их.

— Посмотри, видишь? — слышу я голос Максима за кадром, и он тут же переводит камеру на себя. Он довольный, расслабленный, в своей любимой рубашке. — Это новая реальность, если ты не перестанешь глупить, Алис. Я по-хорошему тебя прошу. Давай остановимся. Я не хочу продолжать на тебя давить.

Камера возвращается к столику. За ним сидит та самая женщина. Мать его ребенка. Сегодня она выглядит особенно ухоженно: волосы локонами спадают с ее плеч, макияж. Она улыбается, глядя на... на их дочь. Маленькая девочка в платьице сидит рядом с ней на диване и сосредоточенно ковыряет что-то в тарелке.

А напротив них Артём.

Мой сын. Он сидит, слегка ссутулившись, как всегда, когда ему некомфортно. Руки под столом, плечи напряжены. Он смотрит не на отца, не на эту женщину, а на эту маленькую девочку. На девочку, о существовании которой он, видимо, узнал не так давно. В его взгляде смесь любопытства, растерянности и какой-то щемящей детской боли, которую он пытается скрыть.

На столе дорогие закуски, какие-то изысканные блюда, бутылка вина для взрослых, сок для детей. Всё выглядит так, как будто они счастливая семья, собравшаяся на праздничный ужин. Идеальная картинка.

Голос Максима за кадром, довольный, почти торжествующий:

— Алиса, посмотри. Посмотри, как все счастливы. Твой сын знакомится со своей сестрой. Они нашли общий язык, представляешь? Всё идёт так, как должно быть. Ты зря всё это затеяла. Мы могли бы жить все вместе. Ты, я и Артём. Оставаться теми, кем мы были, но ты выбрала свою гордыню. Посмотри на них и подумай, готова ли ты и дальше терять все, или мы наконец-то можем с тобой поговорить и закончить с этим всем.

Видео останавливается.

Я стою, прижимая телефон к груди, и не могу дышать. Эта картинка идеального ужина с моим сыном в главной роли не складываются в голове. Он сидит там с ними, ест дорогую еду, знакомится с их ребёнком. Что это? Давление? Манипуляция? Или Артём действительно...

Нет. Я видела его лицо. Он не счастлив. Он напряжен, скован, ему неуютно. Это будет видно любому, кто хоть немного знает моего сына. А Максим... Максим снимает это нарочно, чтобы показать мне. Чтобы доказать, что он победил. Чтобы я сдалась.

Руки дрожат. Я снова смотрю на видео, на этот раз внимательнее. Вглядываюсь в лицо Артёма. Да, он смотрит на девочку. Но в его глазах нет тепла, нет радости. Только растерянность и какая-то глухая тоска. Он не знает, как себя вести. Он потерян.

А еда... боже, эта еда. Максим всегда так делал, когда хотел купить лояльность, задарить, заманить. Дорогие подарки, рестораны, поездки.

— Алиса? — голос Кати пробивается сквозь пелену. — Алиса, что с тобой? Ты побелела вся, — спрашивает она, выглядывая из открытой двери такси.

Я опускаю на нее глаза. Она держит меня за руку, смотрит встревоженно.

— Он…, — голос срывается. — Он познакомил нашего сына с их ребёнком. С любовницей. В кафе. И прислал мне видео.

Катя замирает. Её глаза становятся огромными.

— Что?! Он что, совсем охренел? — вырывается у неё, и она тут же выходит из машины. — Подождите, — бросает она водителю. — Алиса, это же... это же просто за гранью!

Я киваю, не в силах говорить.

— И как Артём? Как он отреагировал? — спрашивает Катя, вглядываясь в мое лицо.

— Я не знаю, — шепчу я. — На видео он... он напряжен. Ему некомфортно. Но он там. Сидит с ними.

Я убираю телефон в карман, как будто он обжигает пальцы. Но он тут же начинает вибрировать снова. Сообщение за сообщением. Наверное, Максим ждёт реакции. Ждёт, что я сломаюсь, позвоню, начну кричать, умолять.

— Может, посмотришь? — осторожно предлагает Катя. — Вдруг это Артём?

— Нет, — качаю я головой. — Не хочу. Пока не хочу.

Катя молчит, но я чувствую, как она крепче сжимает мою руку.

— Что будешь делать? — спрашивает она тихо. — Теперь ты откажешься от Артёма?

Это слово “откажешься” бьёт наотмашь. Я смотрю на неё, и в глазах снова все расплывается.

— Я не знаю, Кать. Я правда не знаю. Я не знаю, зачем Максим прислал это сообщение. Я не понимаю, что ему еще от меня надо. Он выбрал другую женщину. Я отпустила его. Да, через боль, через слезы, но я отпустила его. Я дала ему свободу, а сейчас он… зачем он это делает?

— Алиса...

— Я не буду ни за кем бегать, — продолжаю я. — Ни за Максимом, ни за Артёмом, — мой звучит тверже, чем я себя чувствую. — Я не буду умолять, не буду давить, не буду манипулировать.

— Тогда как ты…, — Катя мнётся. — Как ты будешь общаться с Артёмом? Он же твой сын. Ты же не сможешь просто взять и вычеркнуть его из своей жизни.

— Я позвоню ему завтра, — решаю я. — Поговорю с ним и выясню, что он думает. Сегодня уже поздно. И я слишком... слишком устала. Если я позвоню сейчас, я могу наговорить лишнего. Или разреветься. А мне это не нужно. Завтра я узнаю, что происходит, и если он скажет, что решил остаться с отцом после того, как все узнал, то я его отпущу.

— Хочешь, я побуду сегодня с тобой? — Катя заглядывает мне в глаза. — Переночую у тебя. Вдруг он придёт?

Я мотаю головой.

— Не нужно. Спасибо тебе огромное, правда. За сегодня, за этот вечер, за всё. Но я справлюсь. Сама.

— Алиса...

— Кать, правда. Я справлюсь. Выводы делать пока рано. Надо просто пережить эту ночь. А завтра разбираться со всем остальным.

Она смотрит на меня с сомнением, но кивает. Наверное, понимает, что спорить бесполезно.

— Ладно. Но если что, звони в любое время. Я серьёзно.

— Знаю, — улыбаюсь я сквозь слёзы. — Ты у меня золото.

Мы обнимаемся. Катя пахнет духами и коктейлями, и этот запах сейчас кажется таким родным, таким человеческим.

Она снова садится в такси, машет мне на прощание, и машина уезжает в темноту.