Глава 44

Артем

Прибегаю на стадион. Сердце бешено колотится в груди, но не от бега, а от волнения. Тренер стоит у кромки поля, руки скрещены на груди. Смотрит на меня с лёгким недоверием, но ничего не говорит. Только взгляд тяжёлый, оценивающий. Я чувствую, как под ним всё сжимается внутри.

— Готов? — спрашивает он, и его голос звучит как приговор.

Я смотрю на него и понимаю, что мама выбила мне этот шанс. Она звонила, просила, уговаривала. Я не знаю, что она ему сказала, но я не могу её подвести. Не могу.

— Готов, — отвечаю твёрдо, хотя внутри всё дрожит.

— Уверен, что справишься? — он наклоняет голову, смотрит исподлобья. — Ты знаешь, что я так просто никому ничего не даю. А твои пропуски в последнее время сильно повлияли на твою физическую форму. Ты сдал свои позиции. Тебе придется наверстывать.

— Я справлюсь, — повторяю, и в голосе появляется сталь, которой я сам от себя не ожидал.

— Ну хорошо. Тогда начнём. Двадцать кругов по стадиону. Если выдержишь, перейдём к отработке навыков.

— Хорошо.

Разминаю голеностоп. Смотрю на бескрайнюю гладь дорожки стадиона. Она кажется бесконечной. Делаю глубокий вдох. Погнали.

Первый круг. Второй. Третий. Ноги ещё отдохнувшие, дыхание ровное. А в голове только одна мысль: я смогу. Я справлюсь.

Пятый круг. Начинает колоть в боку. Дышу чаще. Сбавляю темп. Нет, нельзя. Мама поверила в меня. Тренер дал шанс. Я не имею права.

Седьмой. Восьмой. Девятый. Ноги гудят, мышцы горят. Я вспоминаю, как пропускал тренировки. Как сидел у отца в той квартире, думал, что всё будет по-другому. Как глупо. Как по-дурацки.

Десятый. Половина. Я замедляюсь, но бегу. Каждый шаг — напоминание о том, что я накосячил. Что я сам виноват. Что я должен за это заплатить.

Одиннадцатый. Двенадцатый. В глазах темнеет, воздух кончается. Ноги становятся ватными. Я слышу своё дыхание. Оно хриплое, рваное. Но я не останавливаюсь. Не имею права.

Пятнадцатый. Шестнадцатый. Я бегу уже не на физической силе. На упрямстве. На том, что внутри. Я вспоминаю лицо мамы, когда она узнала про отца. Как держалась, не плакала при мне. Как она сидела на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. Как пошла к адвокату. Как забрала меня с участка, несмотря на то что я её предал. А сегодня она разговаривала с тренером по телефону, чтобы я получил этот шанс.

Семнадцатый. Восемнадцатый. Я почти падаю. Ноги не слушаются. Каждый вдох — пытка. Но я вижу финишную черту. Я вижу тренера, который стоит, не уходит, смотрит. Ждёт.

Девятнадцатый. Двадцатый.

Я падаю на газон, не добежав до конца. В ушах гудит, перед глазами плывёт. Я больше не могу. Не могу встать. Не могу дышать. Всё, конец. Я не справился. Подвёл.

— Вставай, — слышу голос тренера. Он стоит надо мной, смотрит сверху вниз. — Вставай, говорю. До финиша три шага.

Я поднимаю голову. Три шага. Всего три. Собираю остатки сил. Встаю на четвереньки, потом на ноги. Шаг. Второй. Третий. Падаю снова, но уже за чертой.

— Время в пределах норматива, — говорит тренер. — Неплохо для того, кто пропустил почти месяц.

Я лежу на спине, смотрю в небо. Оно кружится.

— Ещё не всё потеряно, — продолжает он. — Вижу, что тебе это надо. Не просто на словах, а по-настоящему. А значит, будем работать. Нагонять, чтобы попасть в команду.

Я киваю, не в силах говорить.

— Вставай, — командует он. — Перерыв пять минут, потом работа с мячом.

Ещё два часа ада. Отработка ударов, пасов, приёмов. Тренер гоняет меня так, что я забываю, как меня зовут. Ноги трясутся, руки не слушаются. Но я делаю. Каждое упражнение. Каждый раз, когда он кричит “ещё”, я делаю ещё. Потому что это мой шанс. И я его не упущу.

— Хватит на сегодня, — наконец бросает он.

На ватных ногах иду в раздевалку и там буквально валюсь на скамейку. Ноги болят, руки трясутся, сердце выскакивает из груди. Чёрт, я и не думал, что будет настолько сложно. Но я справился.

Дверь открывается. Заходит тренер, смотрит на меня тяжёлым взглядом. Я замираю, не зная, чего ждать. Он молчит несколько секунд, потом спрашивает:

— И что ты скажешь? Думаешь, ты готов к игре?

Я смотрю на него не моргая. Ноги дрожат, но я встаю. Держусь уверенно, насколько это возможно.

— Я готов, — говорю твёрдо. — Если потребуется, я буду так тренироваться каждый день.

Он усмехается. Коротко, сухо.

— Ну уж нет. Если ты так продолжишь каждый день, то толку от тебя будет, как от берцовых сапог на футболисте.

Моё сердце падает. Всё зря? Мама старалась, договаривалась, а я провалился? Как я ей скажу? Как посмотрю в глаза?

— Завтра не забудь про тренировку с командой, — продолжает он, и я не сразу понимаю, о чём он. — Начало в одиннадцать. Не опаздывай.

Я смотрю на него. Он что, серьёзно?

— Чего встал? — бросает он. — Собирайся и домой. Чтобы сегодня хорошенько отдохнул. И завтра на тренировку с новыми силами. Давай, пошевеливайся.

Я чувствую, как на лице расплывается улыбка. Я сделал. Я смог. Я оправдал мамины ожидания.

Вылетаю из центра, не чуя ног. Усталость куда-то делась. Хочется бежать и кричать. Хочется домой, к маме, сказать ей, что всё получилось. Что я не подвёл.

И тут я вижу его.

Отец стоит у входа, прислонившись к машине. Руки в карманах, взгляд настороженный. Смотрит прямо на меня. Я замедляю шаг, потом вообще останавливаюсь. Сердце сжимается. Не от страха. От злости.

Он замечает меня, отталкивается от машины, идёт навстречу. Я тяжело вздыхаю. Бежать не собираюсь. Не от него.

— Чего тебе? — спрашиваю, когда он останавливается в паре шагов.

— Я хочу поговорить, — его голос тихий, почти примирительный.

— А я сказал, что нам не о чем разговаривать.

— Послушай меня, — он подходит ближе, смотрит в глаза. — Я твой отец, и ты обязан...

— Я тебе ничем не обязан, — перебиваю его. — Ты чуть не запорол мою жизнь. И теперь пришёл сюда, чтобы что? Требовать, чтобы я вернулся к тебе? Чтобы согласился жить с твоей бабой? Не дождёшься. Я не вернусь. И можешь не просить.

— Артём, — он пытается взять меня за плечо, но я отшатываюсь. — Мы еще можем оспорить решение суда.

— Руки убери, — рычу я.

— Если дело в том, что я не забрал тебя из участка…, — он запинается, ищет слова. — Я просто хотел, чтобы ты научился жить самостоятельно. Чтобы стал взрослым.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь, — говорю, чувствуя, как внутри все закипает. — Я учусь жить самостоятельно. Но не для себя одного, как делал всё это время ты. А для мамы. Ты хоть думал о том, сколько всего она сделала для тебя? Для нас? Смотрел на всё, что она делает, не как на должное, а как на то, что она делает ради нашего благополучия?

Он молчит. Смотрит на меня, словно я говорю на другом языке. И молчит! Ни слова оправдания, ни слова признания. Просто стоит, смотрит.

— А я вот посмотрел, — продолжаю, и голос срывается. — Да, она себя на кон готова положить, чтобы только мы были счастливы. А ты повёл себя как последний урод. Плюнул ей в лицо и размазал. Но я не пойду по твоим стопам. Мне хватило ума осознать, кто есть кто. И теперь я не ошибусь. Я останусь с мамой. И если ты будешь являться к нам на порог, то в следующий раз я лично тебя выставлю.

— Артём, послушай…, — начинает он, но в голосе нет уверенности. Словно он сам не знает, что сказать.

— Я не собираюсь тебя слушать, — обрываю его. — Убирайся из нашей жизни. Иди к той, которую так хотел, что аж ребёнка ей заделал. А мы справимся без тебя. И больше не появляйся мне на глаза. Я не хочу тебя знать.

Я разворачиваюсь и ухожу. Не бегу, не смотрю назад. Иду быстро, широкими шагами. Слышу, как он окликает меня, но не оборачиваюсь. Не хочу. Не могу.

На душе тяжело и пусто одновременно. Я только что отрёкся от отца. От человека, который был для меня всем. Но он сам выбрал этот путь. Он сам сделал выбор.

Я выхожу за ворота стадиона, достаю телефон. Набираю маму. Она отвечает после первого гудка.

— Артём? Ты как? — в её голосе тревога.

— Мам, — говорю, и голос срывается. — Я сделал всё, что мог и... тренер взял меня обратно, — выкрикиваю я, не в силах сдерживать эмоции. — Завтра тренировка с командой.

— Молодец, — она выдыхает, и я слышу, как она улыбается. — Я знала, что ты справишься.

— Мам, — снова говорю я. — Я сейчас домой иду. Можешь подогреть покушать?

— Конечно, — отвечает она.

— Спасибо, мам. Ты лучшая.

Я иду по улице, и внутри постепенно отпускает. Впереди новый день. Новая тренировка. Новая жизнь. Без него. С мамой. С теми, кому я действительно нужен.