Глава 52

Артём

Мы сидим в ресторане. Я смотрю на Артура, потом на маму. Между ними такое напряжение, что хоть ножом режь. И я прекрасно понимаю, откуда оно взялось.

Оно тянется с той самой встречи в ресторане. Еще тогда, я заметил, как он на неё смотрит. Не так, как смотрят на просто знакомую. Глубже. Он явно на неё запал, но не торопится. Боится спугнуть. Он знает, что она только развелась. И я, честно говоря, тоже не хотел бы, чтобы она связывалась с кем-то из мужчин, пока до конца не окрепнет.

Но Артур другой. Это видно издалека. И я думаю так, не потому, что мы сошлись на общих интересах. А потому что я это вижу его насквозь. Он полная противоположность отца. Он не похож на него от слова совсем.

— Я на секунду, — говорит мама, и уходит в сторону уборной, напоследок промокнув губы салфеткой.

Я наблюдаю, как Артур провожает её взглядом. Долгим, внимательным.

— И долго вы будете так на неё пялиться и молчать? — усмехаясь, начинаю я, взяв бокал с водой и делая глоток.

Артур в этот момент отпивает вино из своего бокала и чуть ли не давится, поперхнувшись. Смотрит на меня, кашляет.

— О чём ты? — его голос из уверенного превращается в хриплый.

— Думаете, я не вижу? — я откидываюсь на спинку стула. — Артур, вы меня недооцениваете. Я давно не ребёнок. Я всё вижу.

Он молчит. Потом отставляет бокал, смотрит на меня взрослым, серьёзным взглядом.

— Да забей, — говорит он тихо. — Это не важно, можешь не переживать, что я разрушу вашу жизнь. Я же понимаю, что твоей маме нелегко. Так что не тороплю ее и не лезу. Делаю ровно то, что она мне позволяет.

— А зря, — качаю я головой.

— В смысле? — он наклоняется вперед. В его глазах мелькает, что-то вроде недопонимания.

— Ей нужна поддержка, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Я скоро уеду на сборы. Тренер говорит, что минимум на два месяца. Это довольно большой срок. А я не хочу оставлять маму одну. Тем более, что я не смогу ей звонить так часто, как хотелось бы. Да и одной ей точно будет не по себе.

Артур молчит. Ждёт.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает он наконец.

Я выдерживаю паузу. Потому что слова, которые я сейчас скажу — это не просто слова. Это план. Это мое искреннее доверие к нему. И если я ошибусь, то вся вина ляжет исключительно на меня. И я буду жалеть о том, что сам же и совершил.

— Мама боится обжечься, — говорю я тихо. — И я её за это не осуждаю. Но вы мне нравитесь. Вы ей подходите, — на выдохе произношу я.

Он не перебивает меня. Смотрит так, будто от моих слов зависит что-то важное.

— Я помогу вам наладить контакт, — продолжаю я. — Найти общий язык. Я поговорю с ней, подготовлю почву для размышлений. Ну а дальше всё в ваших руках.

Он смотрит на меня долго. Потом выдыхает.

— Артем, — говорит он, и в его голосе я слышу уважение. — Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Зачем тебе это? — он наклоняет голову. — Ты же только что сказал, что не хочешь, чтобы она с кем-то связывалась.

— С кем попало не хочу, — поправляю я. — А с вами у нее есть шанс. Вы не такой, как отец. Вы лучше. Я это вижу. И мама, кажется, тоже, но она пока боится себе в этом признаться.

Он молчит. Я вижу, как в его глазах что-то меняется.

— Спасибо, — говорит он тихо. — Правда. Я ценю твое доверие. И тебя ценю. Ты не просто ее сын. Ты настоящий мужчина.

— Ладно, — я отмахиваюсь, чтобы не показывать, как приятно мне это слышать. — Не раскисайте. Ещё ничего не решено.

— Но ты поможешь?

— Сказал же, что помогу. Но при одном условии, — я становлюсь серьезней.

— И что за условие?

— Вы никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не позволите ей заплакать.

— Я и не…

— Я серьезно, — мой голос становится опасным. — Я не позволю, чтобы кто-то еще заставил маму плакать. Она заслуживает счастья.

— Обещаю. Я сделаю все, что в моих силах. И если она скажет мне нет, то я не буду на нее давить.

Я киваю. Мы смотрим друг на друга. И я чувствую, что с этого момента между нами не просто дружба или общий интерес. Между нами что-то большее. Доверие.

Мама возвращается. Садится за стол, смотрит на нас с подозрением.

— О чём шептались? — она переводит взгляд с меня на Артура, с Артура на меня. — Выглядите как шпионы.

— Да так, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Есть у нас тут некоторые мыслишки.

Она не верит. Я это вижу. Но больше не расспрашивает. Только качает головой и берёт бокал.

А у меня в голове уже крутится план. План по спасению мамы и возвращению её веры в людей. В мужчин. В себя.