Глава 11

Татьяна

Двойня.

Страшное для меня слово. Ассоциация — Алла. И Дима.

А я ведь делала Алле УЗИ. И ещё не перевелись люди, которые верят в его вред.

Так, стоп.

Мы в Перинатальном Центре. Валя сегодня в патологии беременных. А это значит, что речь идёт не про…

— Какая двойня? — спрашиваю быстро. — У вас же в патологии их не было…

— Приехала ночью из Новокузнецка, — взмыленная Валя потирает шею.

— Перевели?

— Нет, самотёком.

— И что у неё?

— Синдром фето-фетальной трансфузии.

— Чёрт! — не сдерживаюсь.

Нехорошая вещь. Опасная. У плодов общая плацента, и один из них начинает «обкрадывать» другого.

— Вот и я о том же, — невесело усмехается Валя.

— И какой срок?

— Тридцать недель.

— Лазер делали?

— Да. В двадцать недель.

Сердце ёкает. Двадцать недель. Мой самый нелюбимый срок.

— Не помогло?

— Симптомы вернулись, — вздыхает Валя. — Ситуация пока не критическая, но…

— Это пока, — заканчиваю за неё. — Так, а от меня что надо?

— Экспертное мнение, — разводит руками. — Ты — самая лучшая по патологиям в нашем кефирном заведении.

— А как же Валерич? — усмехаюсь.

— Он в отпуске во Вьете, — Валя закатывает глаза. — Пойдём скорее!

Мы идём к лифту и поднимаемся на шестой этаж. Не строю догадок: хочу во всём разобраться на месте.

Пациентка уже ждёт. Молодая женщина примерно одного со мной возраста накрывает большой живот ладонью защитным жестом. В её зелёных глазах — усталость. И тревога. И вообще, миловидное лицо почему-то кажется мне знакомым.

— Татьяна Сергеевна! — приветствует начмед. — Наконец-то. Олеся, — обращается к пациентке. — Это Татьяна Сергеевна, первоклассный сонолог. Тань, — тихо говорит мне. — Посмотри. Очень не хотелось бы родоразрешать сейчас. Валя считает, что время терпит. Посмотри.

— Хорошо.

Я отключаю чувства.

Сейчас моя задача — узнать правду. Ведь каждый день внутри матери для недоношенных малышей на вес золота.

— Двойня самостоятельная? — уточняю.

— Да, — кивает Олеся. — Мои мальчики.

Выдавливаю гель, прикладываю датчик. Так, что тут у нас?..

— Всё в порядке? — с тревогой в голосе спрашивает Олеся.

— Сейчас узнаю, — отзываюсь.

— Вы же мне скажете?

— Конечно, — улыбаюсь.

Разница в количестве околоплодных вод небольшая. Как и разница в весе. У донора — традиционно меньше.

Мальчики.

Замечаю, потому что обязательно надо посмотреть мочевой пузырь у «донора».

А теперь допплерометрия.

— Плоды не страдают, — заключаю, откладывая датчик. — Кровоток — по нижней границе нормы. Но всё же норма.

— Выжидательная тактика? — начмед переглядывается с заведующей.

Та кивает:

— Да. Будем наблюдать. Олеся, вы остаётесь у нас.

— Я могу позвонить родным? — пациентка тяжело садится и смотрит на заведующую.

— Естественно.

— Татьяна Сергеевна, — обращается ко мне заведующая. — Красавица, выручайте: с вас «допплер» ежедневно.

— Разумеется.

Я уже хочу уйти, но оборачиваюсь к пациентке и перевожу с медицинского на русский:

— Олеся, ваши мальчики в порядке. Мы будем за ними наблюдать и постараемся поймать изменения как можно раньше.

— Спасибо, — кивает Олеся. — Спасибо вам.

— Ура! — восклицает Валя, когда мы выходим в коридоре. — Можно потянуть время. Всё же вес у плодов… маловат.

— А срок хороший, — замечаю.

— Но опять же синдром, — вздыхает. — Ладно, что могли, мы сделали. Я рада, что не ошиблась, и у девочки есть время.

— Девочки? — улыбаюсь. — Она наша ровесница.

Мы с Валей возвращаемся к себе. Проходим мимо платной палаты, где расположилась Олеся. Дверь приоткрыта, поэтому слышу, как пациентка разговаривает по видеосвязи:

— Сева, меня положили. Сказали, у мальчиков всё хорошо. И УЗИстка тут такая добрая. Ты можешь привезти мне вещи? Я так быстро собиралась, что всё позабыла…

— Да, Олесь, привезу.

Сбиваюсь с шага. Нет, мне, наверное, показалось. Я слышала этот голос лишь однажды. И такое совпадение… Не может быть.

Кольца у него на руке не было. А вот помада в бардачке — да.

И почему я вообще об этом думаю?

— Тань, — негромко спрашивает в лифте Валя. — Ты как сама?

— Нормально, — киваю. — Правда, нормально. А что?

— У тебя корни отросли.

— Что? — машинально тянусь к макушке.

И правда. Неделю назад я думала покрасить волосы, чтобы Дима не ворчал, а теперь… не буду.

Никогда больше не буду красить волосы. Мне нравятся свои — светлые. Как у мамы.

Валя с сочувствием глядит на меня.

— Тань, прости, — вздыхает. — Я, правда, думала, что это вы с Димой пошли на ЭКО.

— Ты не виновата, Валь, — улыбаюсь горько. — Дима врал мне. Все тринадцать лет. Лепил из меня свою первую любовь. А когда она вернулась, сразу же выбросил меня. Так что ты была права: у Димы на тот момент действительно была Алла. Он изменяет мне с Нового года. Даже раньше.

— Вот только зачем им ЭКО? — хмурится Валя.

— Это всем интересно, — усмехаюсь.

— Если хочешь, я сама посмотрю в базе, — предлагает подруга. — Я понимаю, тебе мерзко и неприятно этого всего касаться, но… На всякий случай.

— Спасибо! — благодарно гляжу на Валю. — Спасибо тебе.

— Да пока не за что. Ладно, я побегу: сегодня я в санпропускнике. А ты?

— Вторые скрининги, — пожимаю плечами. — Воронова на первых.

Завтра у нас первый скрининг…

Жаль, я не заметила, за какое число пост. Не хочется встретиться с Аллой и Димой.

Но ведь могу проверить…

Снова лезу в соц. сеть. Пересиливаю себя. Так, пост за вчера. Значит, сегодня счастливые будущие родители здесь. Тем более что на первом скрининге их Воронова. Она всегда подгадывает, чтобы самой посмотреть своих пациентов.

Алла оффлайн. Дима — тоже. Значит, слишком заняты, чтобы сидеть в телефоне. Хотя Алла не выпускала из рук айфон, когда приходила ко мне в «Юнону». Наверняка этот гаджет тоже подарил Дима. Надо всё же вернуться в дом, чтобы поискать чеки. Поговорить с адвокатом, чтобы сделал запрос в банк. Вряд ли Дима тратил деньги с семейного счёта. Я бы заметила…

Перевожу мысли в безопасное русло. Не хочу представлять, как Дима сейчас держит за руку Аллу, а Воронова показывает им дочек на УЗИ…

Начинаю приём.

Норма. Норма. Порок сердца. Операбельный. Требуется наблюдение в динамике.

Мне бы перерыв, но где там…

А мысли возвращаются к Олесе. Я так испугалась при слове «двойня». Думала, сейчас ко мне придёт Алла и начнётся…

— Следующая! — зову, постелив новую пелёнку.

Дверь кабинета распахивается. Но там не очередная беременная. А Дима.

Моргаю.

Нет, это он. И он… в ярости.

Дима сжимает кулаки. Нависает надо мной, как скала.

Шагает в кабинет и рычит:

— Это ты виновата! Алла потеряла ребёнка из-за тебя! Ты убила его!..