Глава 3
Татьяна
Аллочка.
Я не ослышалась: свекровь сказала именно Аллочка. Назвала меня другим именем.
Назвала ласково, с придыханием. Так, как никогда не разговаривала со мной. Сладкий голос предназначался для другой.
Для Аллы Берсеневой. Первой любви моего мужа.
— Аллочка, — повторяет свекровь. — Что же ты молчишь, родненькая?
Она оборачивается и видит… меня. В глазах — досада. Разочарование. Я — не Аллочка. Я Таня. Просто Таня. Невестка. Нелюбимая.
— А, Таня, — Римма Яковлевна поджимает сухие губы, — это ты.
— Да, это я.
Мы стоим друг напротив друга. Невестка и свекровь.
Когда я выходила замуж за Диму, она не была в восторге. Просто сидела за праздничным столом и вытирала слёзы, глядя на сына.
— Димочка, — прошептала она. — Я всё понимаю. Потерпи. Стерпится-слюбится.
Тогда я не обратила на это внимания. Я была счастливой невестой, молодой женой самого красивого мужчины на свете. А моё белое платье было мне мало в талии. Его даже пришлось расшивать. А ведь мы торопились как могли.
Зря.
— Что ж, — произносит Римма Яковлевна. — Раз приехала, покорми кур, что ли.
— Покорми кур, — повторяю. — И это всё, что вы можете мне сказать?
— А что я должна тебе сказать? — передёргивает плечами.
— Вы ждали не меня, — прямо. — А Аллу.
Свекровь тяжело дышит. Я вижу, как раздуваются её ноздри. Ей ещё нет шестидесяти, но выглядит она старше. Муж бросил её с двумя детьми, не платил алименты, а потом спился и умер.
— Да, — произносит с вызовом. — Я ждала Аллочку.
Вдалеке — раскат грома. Поднимается ветер. Треплет мои тёмно-русые волосы.
Не мои.
А свекровь продолжает:
— Да, я очень жду, когда приедет Аллочка. Потому что только она нужна моему мальчику. Только она может сделать его по-настоящему счастливым.
— А я? — усмехаюсь. — Я не могу?
— Нет, — отрезает. — Не можешь.
— Мы тринадцать лет вместе, — в горле ком. — А где шлялась ваша Аллочка?
— Аллочка ошиблась, — запальчиво заявляет свекровь. — Она — тонкая натура. Творческая. Она ошиблась. Выбрала не того. Но Димочка тоже ошибся. Ничего страшного. — Глядит на небо и бормочет: — Хоть бы родненькие успели до дождя…
Пахнет пылью. Лесом. Грозой. Молний ещё не видно, но я знаю: они близко.
— Зачем Дима позвал меня? — спрашиваю хрипло. Вслух. У самой себя. — Чтобы что?
— Мой сын — ответственный человек, — сообщает Римма Яковлевна. — Совестливый. Он хочет с тобой объясниться. Таня, я тебя по-человечески прошу: не мешай Диме. Дай моему мальчику прожить эту жизнь счастливо. Не цепляйся за него. Ты… ты ничего не можешь ему дать. Ты — пустая, а любой мужчина хочет детей…
— Вы с ума сошли? — во все глаза смотрю на свекровь. — Дима сам не хотел детей. Сам!
— Мало ли, что мужчины говорят, — отмахивается. — Димочка… боялся. После того раза ты ходила, как в воду опущенная. Хотя ничего не случилось.
Её слова — ножом по сердцу. Для неё и правда ничего не случилось. А я едва выжила.
— Мужчины — они другие, — продолжает Римма Яковлевна. — Не надо заставлять их вникать в женские дела. Ты — заставляла. Плакала. Убивалась.
— А что надо было? — спрашиваю хрипло. — Молчать? Я потеряла ребёнка! Вашего внука…
— Это был не ребёнок, — морщится. — Выкидыш. Хорошо, что он умер.
Она говорит. Грохочет гром. А у меня шумит в ушах.
Я выходила замуж на пятом месяце. Экватор беременности. Половина пути. Мы с Димой ждали мальчика. А через неделю после свадьбы у меня открылось кровотечение. Я потеряла сознание на грядке с капустой. Меня нашла моя мама.
В Перинатальный Центр меня привезли с нитевидным пульсом и нулевым давлением. По сути, я почти умерла. Пришла в себя через двое суток и узнала, что моего ребёнка больше нет. Спасали меня.
После потери я старалась не замыкаться. Плакала, но держалась. Не напрягала Диму. Ему тоже было тяжело. А потом он сказал:
— Значит, не время. Надо встать на ноги. Доучишься, поработаешь и можно подумать о пополнении.
А потом дом, бизнес, Кристина. И — никакого ребёнка.
Со мной.
Меня бросает в жар. Подруга на самом деле видела Диму. Ей не померещилось. Только… почему он был в отделении ЭКО?
Неужели с Аллочкой?
Первые капли дождя. Падают на меня.
Дышу. А что ещё остаётся делать? Машинально достаю смартфон: от Димы пропущенных нет.
Где он? Где мой муж?
Предатель. Изменник.
— Как давно? — слышу себя как будто со стороны. — Как давно Дима с Аллой?
Свекровь глядит на меня с жалостью. С отвращением.
— Полгода. Месяцев восемь даже. Таня, — качает головой. — Ты что, ничего не видела? Все знают! Все знают, что Димочка, наконец, воссоединился с Аллочкой! А ты… копаешься в чужих матках и света белого не видишь!
— Я работаю, — цежу. — Для семьи.
— Для семьи женщина создаёт уют, — заявляет свекровь. — А работает она для себя.
— Да что вы? — усмехаюсь. — Конечно, ведь ваша Аллочка в жизни ни дня не работала.
— С ней мой мальчик будет счастлив! — восклицает свекровь. — А с тобой он погибает. — Она вдруг подбегает ко мне и хватает меня за руки. — Уходи, Таня! Отпусти его! Не держи. Осчастливь Диму хоть раз! Будь человеком, не навешивай на него чувство вины. Уйди по-хорошему или я… — собирается с духом. — Или я тебя со свету сживу!
— Вы бредите, — отцепляю от себя сухие жилистые руки. — Ваш сын — изменник. Вы сговорились за моей спиной. Кто знает, Римма Яковлевна? Кто ещё знает…
Не успеваю договорить. Потому что из дома раздаётся весёлый голос:
— Мам! Я тут! Привёз еды. Из ресторана, — и добавляет после паузы: — Алла уже приехала?