БОНУС

Четыре года спустя

Все, что я знала о подростках ближе к четырем десяткам своей жизни – что в определенный момент миленький ребеночек может превратиться в маленького монстрика из-за играющих гормонов. Еще тому причиной могут стать недовольство собой, неудачи в учебе или спорте, просто не вовремя поданный завтрак. Да что угодно, в принципе. Поэтому когда Арине исполнилось сначала четырнадцать, потом пятнадцать, а следом – шестнадцать, я с опаской и даже каким-то предвкушением ожидала «прекрасного» поведения. Обсудила вероятность трудного периода с Димой и психологом и просто ждала.

Но, на удивление, Арина, которая в последнее время весьма часто гостила у нас с Черновым и Сашкой в большом доме, который мы купили не так давн, себя ни с какой отрицательной стороны не проявила. Напротив, это была расцветшая юная девушка, которая изменилась как внутренне, так и внешне. Превратилась в прекрасного лебедя в своей самой волшебной поре, чем я любовалась со стороны, вспоминая и себя в этом возрасте.

И вот прекрасный лебедь в какой-то период просто сложил крылья, замкнулся и стал… нет, не колючим и раздраженным. Просто как будто бы Арина решила, что с нее хватит и ей больше не нужна наша компания. Она не болтала со Стасом, который был уже спортивным и активным мальчишкой-школьником. Не возилась с Сашкой, что в свои четыре с половиной носился за нею всюду, потому что обожал старшую сестру. Она не помогала с готовкой, хотя я знала, что Ариша очень любит со мной стряпать. Она просто как будто бы исчезла, лишь выбиралась на кухню, когда все ложились спать.

Справедливо решив, что должна быть в курсе происходящего, я отправилась на разговор с Ариной, когда в доме воцарилась тишина. Осторожно постучала, боясь спугнуть девочку и услышать молчание, если она вдруг решить притвориться спящей. Но Ариша ответила едва слышно:

– Можно…

Я зашла к ней, улыбаясь мягко и спокойно.

– Я присяду? – указала на кресло в углу.

Арина кивнула. Она сидела на кровати по-турецки и перебирала свои украшения. В последнее время у детей стало модным носить на руках миллиард колец и браслетов, а так как мы частенько баловали Аришу подарочками, вот у нее и накопилась просто горка украшений.

– Ты какая-то не такая, – не найдя ничего лучшего, сказала я, глядя на девочку цепко.

Она ведь была умной и прекрасно понимала, что я сюда не о погоде пришла поболтать. Но когда Арина посмотрела на меня, а потом сказала то, от чего у меня отпала нижняя челюсть, я поняла: она очень ждала, когда же я наконец заведу эту беседу.

– Мне сделали предложение.

Господи, помоги! Я нервно хихикнула, когда в голове мелькнула мысль, что не взяла я с собою сюда Чернова не зря. Хотя, могла побиться об заклад: при отце бы Арина о таком наверняка бы не заговорила.

– Тебе всего шестнадцать, – осторожно ответила я ей, подбирая слова для дальнейшего разговора.

– Я знаю. И если ты про беременность в таком возрасте – я очень разумно к этому подхожу.

В этот момент я ощутила себя гораздо менее взрослой, чем Димина дочь, потому просто кивнула.

– Это хорошо.

– Он меня старше, – продолжила, меж тем, Арина.

Я так и застыла, представив себе, что нашей шестнадцатилетки домогается какой-нибудь мужик под сорок. Нет, я все расскажу Диме сразу, как отсюда выйду.

– Ему скоро восемнадцать, – продолжила Ариша и я не удержалась и рассмеялась.

С облегчением и все теми же нервами, которые уже стали действовать на меня так, что я ощущала лишь дрожь по телу.

– Ну, это прекрасный возраст, – сказала я, когда Арина смерила меня возмущенным взглядом.

Мол, она мне тут про такие важные вещи, а я хохочу.

– Я не хочу замуж, – ответила девочка.

– Так и выходить надо не в шестнадцать, а хотя бы лет через пять. Или он не хочет ждать?

Ариша помотала головой и поджала губы.

– Дело не в этом. Петька классный и, конечно, речи не ведет про то, чтобы мы прямо сейчас в загс. Он просто сказал, что очень меня любит и хочет, чтобы я пообещала ему, что никуда от него не исчезну.

Я смотрела на то, как она все быстрее начинает перекладывать украшения туда-обратно. Заметила колечко – простенькое, но очень симпатичное. Оно висело на цепочке на шее у Арины. С одной стороны, я понимала, к чему клонит дочь, с другой – хотела услышать это, так сказать, из первых уст.

– Если дело не в этом, тогда в чем? – осторожно спросила я, не желая переходить ту черту, которая могла привести к тому, что Арина замкнется окончательно.

– Я не верю в крепкий брак. Даже ваш с папой был столько раз под угрозой…

Она сказала это и мы с нею синхронно вздохнули. С этим было не поспорить.

– Тебе и не нужно верить в крепкий брак, – сказала я, на что Арина удивленно приподняла брови и посмотрела на меня с выражением из разряда: «Мать, ты чего это?».

– Тебе не нужно верить в крепкий брак, но нужно верить в крепкую любовь. Без нее ни одни отношения не продержатся долго. И даже если жизнь подкинет проблем, крепкая любовь поможет перешагнуть через любые трудности. А замуж… замуж выйти успеть можно всегда. Это уже обыденный следующий шаг, когда ваша любовь проверена временем…

Арина слушала меня внимательно, я видела, что сказанное находит отклик в ее душе. И была счастлива, что у нас с дочерью такой контакт.

– Ну что? Говорим Пете «да»? – спросила я.

Она немного пораздумала и, кинувшись ко мне обниматься, прошептала:

– Говорим ему «да»! Спасибо!

Я прижала ее к себе и напутствовала:

– Но свадьба не раньше чем лет через пять, идет? А то папу удар хватит!

Аришка рассмеялась и пообещала:

– Не раньше, это точно! Пока мы собираемся учиться. В то числе – крепко любить…

Еще пять лет спустя

Арина и Петр улетели в путешествие прямиком из ресторана, где мы отмечали их свадьбу узким семейно-дружеским кругом. Я только успела помочь Аришке переодеться и забрать чудесное белое платье, которое устроила в нашей с Димой машине, как они с Петром прыгнули в свое авто и умчались в аэропорт совершенно счастливые собой, тем праздником, который мы им организовали, и друг другом.

Алексей Денисович забрал Стаса и Сашку, который ходил за ними хвостиком, потому что оба забаловали нашего с Димой сына вниманием, играми и просто хорошей компанией, после чего все трое уехали в аквапарк.

Гости потихоньку разбрелись по домам, а мы с Черновым остались одни. Я оглядела зал в ресторане, в котором была просто гора подарков и угощений, и тяжело вздохнула, закатывая рукава.

– Ты что, мамудя, собираешься разгребать это сама? – с доброй насмешкой поинтересовался Дима, стоящий в стороне в самой непринужденной позе.

– Нет, позову Санта-Клауса, – беззлобно отшутилась в ответ. – Не сама. С тобой, – ответила мужу.

Тот вдруг покачал головой.

– Неа. Не со мной, – сказал он, на что я вскинула брови и нахмурилась. – И не сама! – тут же добавил Дима и, вытащив из кармана какой-то конверт, посмотрел на меня: – У нас с тобой самолет через три часа. Надо еще домой заехать за вещами. А тут я договорился – все сделают в лучшем виде.

Я так и замерла на месте. Какой самолет? Куда? У меня же магазины! А потом я заметалась по залу под тихий смех Димы. Муж, насмотревшись на это, подошел ко мне и, взяв за плечи, сказал:

– Хватит, Танюш. Мы все успеем.

Я мгновенно успокоилась, а Чернов продолжил:

– Про три часа я пошутил, но надо ехать собираться и – в теплые края. Твоя мама за всем присмотрит, отец ей тоже поможет. А мы вдвоем… в наш маленький медовый месяц. Нам ведь, как родителям, он тоже положен, правда?

Он улыбнулся, и я, прижавшись к нему, вдохнула родной аромат и уверенно ответила:

– Положен. На всю оставшуюся жизнь.

И услышала тихое эхо, произнесенное устами мужа:

– На всю оставшуюся жизнь…