Эпилог

Это был день, когда к нам в гости на неделю должна была приехать Арина. До сего момента Сашу она видела лишь на фотографиях, которые мы ей отправляли в мессенджер. Отреагировала на брата она довольно спокойно, написав лишь короткое «клевый». Но и это было своего рода небольшой победой.

Арина, Стас и Алексей Денисович уехали на юг, как и собирались, откуда изредка слали весточки о том, как проводят там время. Чернов, заметно успокоившийся после отбытия всей троицы, полностью посвятил себя работе и семье, что теперь для него состояла из меня и Сашки. А я наслаждалась материнством, которое совершенно не приносило хлопот. Очень выручала мама – с нею можно было отправить внука на прогулку, чтобы заняться делами в магазинчиках. Правда, не обошлось без того, чтобы нанять новый штат персонала, но удача не обошла меня стороной и в этом аспекте, так что в итоге я была работодательницей двух чудесных девушек-продавцов, которым доверяла, как самой себе.

С самого утра, когда я хлопотала на кухне, готовясь к приезду Арины, у меня не исчезало чувство, что я приболеваю. Погода в последнее время была уж очень переменчивой, и, выйдя с утра под безоблачное небо, в итоге можно было угодить под жуткий ливень.

– Ты уже поедешь? А-апчхи! – спросила я у Димы, сопроводив свое уточнение проявлением то ли простуды, то ли аллергии.

Чернов как раз собирался выходить из дома, чтобы ехать в аэропорт, но задержался и посмотрел на меня с беспокойством во взгляде.

– Точно стоит везти Арину сюда? – уточнил он.

– Я не разболеюсь, – пообещала ему. – Сейчас приму лекарства, которые мне можно, и точно все будет хорошо.

Немного посомневавшись, Дима все же кивнул и сказал:

– Тогда я поехал. И если вдруг станет хуже – звони. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Заверив его, что ничего страшного не случится, я проводила мужа и, закрыв за ним, отправилась на кухню, готовить обед.

В тот момент, когда Арина переступила порог нашей квартиры, вцепляясь пальцами в ручку небольшого чемодана, что был у нее с собой, похоже, волновались все, включая Сашу. Он кряхтел в комнате, давая знать всем присутствующим о том, что тоже является непосредственным участником событий.

Я же смотрела на Арину, отмечая про себя, насколько девочка изменилась за те несколько месяцев, что мы не виделись. Она стала еще более взрослой, но с этой взрослостью, к сожалению, пришла еще и замкнутость.

Это было не мудрено. Не так давно она похоронила маму. Яны не стало довольно скоро после того дня, когда она нашла себе новую зависимость взамен алкогольной. Это хоть и было закономерным, но я представляла, какое горе испытывала Арина, узнав, что они со Стасом осиротели.

– Привет, – поздоровалась я с нею и, подойдя ближе, сказала: – Давай свой чемоданчик, я отвезу его в твою комнату. Потом сядем обедать, я приготовила много вкусного.

В ответ она буркнула что-то нечленораздельное и помотала головой.

– Я сейчас покажу ей все и расскажу. И мы придем на кухню, – вмешался Дима, посмотрев на меня со значением во взгляде.

Я тут же поняла, что пока мне лучше никуда не лезть и, согласно кивнув, отправилась за Сашкой, которого вынула из кроватки, чтобы переложить в специальное кресло, что стояло на кухне. Здесь сын проводил то время, пока я готовила, чтобы быть под моим постоянным присмотром.

Совсем скоро к нам с сыном присоединились Арина и Дима. Девочка обошла кухню, время от времени скашивая взгляд на Сашу. Тот лежал, с интересом рассматривая игрушки, что были расположены на уровне его глаз. Чернов присел за стол и наблюдал за этой картиной с каким-то странным взором, который я видела у мужа впервые.

– Немножко на Стасика похож, – выдала вердикт Арина.

– Есть такое, – тут же откликнулась я, улыбнувшись. – Как там твой братик, кстати?

Она нахмурилась и поджала губы. Словно размышляла, стоит ли отвечать на вопрос, или же будет лучше сделать вид, что она его попросту не услышала. Но ведь нам придется как-то с нею существовать. Арина здесь на неделю, а Дима отпуск для присмотра за дочерью не брал. Неужели мы с нею будем общаться вот так, в час по чайной ложке?

– Нормально, – буркнула, наконец, Арина.

Она нагнулась и подняла погремушку, которую Саша выронил из ручонки. Подошла к раковине, тщательно помыла ее, вытерла полотенцем и повернулась ко мне:

– Кипятком обдавать надо, или вы так не запариваетесь?

С огромным трудом мне удалось сохранить серьезное выражение лица.

– Не надо, не думаю, что в стерильности есть необходимость.

Арина кивнула и, вложив в Сашкину руку погремушку, тоже присела за стол. Я тут же спохватилась и принялась накрывать. Не знала, что особенно предпочитает дочь Чернова, поэтому наготовила всякого на несколько дней. Была жареная картошка, к ней тефтельки и салат из овощей со сметаной. Еще я напекла пирожков с разными начинками и сварила суп.

– Я тебе картошечки положу, будешь? – спросила у Арины.

– Буду, – откликнулась она. – Люблю жареную. И сама умею готовить.

Последние несколько слов прозвучали с некоторым вызовом. Как будто ей жизненно необходимо было обозначить свои способности к кулинарии.

– Отлично, – кивнула я, накладывая Арине картошки и тефтелек. – Если будешь не против, станем готовить вместе, пока ты здесь.

Она принялась за еду, так мне и не ответив. Я же, положив себе и Диме на тарелку всего понемногу, уселась за стол. Какое-то время мы просто молча ели, затем дочь Чернова все же ответила:

– Я люблю готовить. Могу делать обеды, пока гощу у вас.

Мне даже стало как-то неудобно от услышанного. Хотя, сама же предложила кулинарничать в четыре руки, но вовсе не желала эксплуатировать детский труд.

– Будем стряпать вместе, – решила я, желая попытаться наладить отношения с Ариной хотя бы таким образом. Через общее дело.

– Смешное слово такое… стряпать. Всегда меня веселило, – улыбнулась неловко Арина, но тут же поспешно спрятал все эмоции.

– Точно! Очень веселое, – поддержал дочь Дима, и я невольно расслабилась.

Кажется, дело пошло на лад.

Почувствовала я себя хуже уже к вечеру этого же дня. Как то часто бывает, то ли грипп, то ли обычная простуда разыгрались ближе к моменту, когда нам нужно было укладываться спать. Дима проводил много времени с Ариной, устроившейся в комнате, которую мы выделили специально для нее, а все, на что хватило меня – покормить Сашку и лечь в постель.

Я где-то читала, что кормление во время болезни прерывать нельзя – так ребенку передавался иммунитет. Вот и рассчитывала на то, что сын не разболеется, а мне удастся победить заразу в считанные часы. Арину и Диму попросила держаться от нашей спальни подальше, и хотя очень настаивала на том, чтобы у меня был организован лазарет, а Сашу мне приносили только на кормление, все равно Чернов заявил, что свою жену одну в беде не бросит и придет ночевать со мной.

Думая об этом и надеясь, что лекарства, которые мне можно было во время грудного вскармливания, подействуют и температура упадет, я удобнее устроилась на постели и очень быстро провалилась в сон.

Мне снился кошмар. Сначала это была какая-то непонятная, незнакомая мне женщина, но очень скоро я поняла, что передо мною Яна собственной персоной. Одетая в какой-то белый длинный балахон, она кралась в темноте комнаты к кроватке, откуда явственно доносился характерный звук: так Сашка давал понять, что ему надо сменить памперс или он голоден. Сын кряхтел, изредка издавая нечто вроде «уа-а», но не плакал, а снова переходил на свою излюбленную возню.

А я застыла, глядя на это со стороны, лишь только понимала, что меня по рукам и ногам сковывает жуткий страх за моего ребенка. До рождения Саши я и представить себе не могла, что можно настолько сильно за кого-нибудь бояться…

Наконец, она достигла кроватки и склонилась над нею. И в этот момент я поняла, что мне нужно проснуться. Распахнув глаза, я села на постели и увидела картину, от которой по телу моему пробежал озноб. Хрупкая фигурка, тоже одетая во все светлое, склонилась над кроваткой где находился Саша.

– Дима! – захрипела я в ужасе. – Дима!

В голове зароились самые жуткие мысли. На память пришло, что Арина ночует в соседней комнате. Но зачем она посреди ночи пришла в нашу спальню и теперь что-то делала возле Сашкиной кроватки?

Темноту комнаты разрезал свет лампы. Это Чернов подскочил на постели и включил ночник. Мы оба с ним уставились на Арину, которая так и стояла рядом с нашим сыном. А потом я сорвалась, бросилась к ребенку, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Не церемонясь, отпихнула дочь Чернова, склонилась над кроваткой. Саша спал, дыша ровно и размеренно.

– Он кряхтел! Вы не обращали внимания, – с возмущением и обидой зашептала Арина. – Тогда я пришла, а тут аромат на всю спальню! Я переодела его… можете посмотреть – в ведре лежит подгузник!

Сказав это и не сдержав рыдания, которое прорывалось сквозь слова, Димина дочь пулей вылетела из нашей спальни, а я растерянно посмотрела на мужа.

– Я решила… мне сон приснился, что Яна крадется к Сашке, – приложила я руку ко лбу. – Обычно же я просыпаюсь, когда он дает знать о подгузнике… а тут.

Взяв за плечи, Дима настойчиво направил меня в сторону постели.

– Ложись спать. Я загляну к Арине и приду, – сказал безапелляционно.

Он ушел, а я улеглась в кровать. Поступила по отношению к дочери Чернова весьма несправедливо, и это чувство сейчас жгло мне сердце. Но мы обязательно обсудим это завтра и все наладится.

На этот раз уснуть так же быстро не получилось. Я провертелась в постели с полчаса, когда вдруг услышала тихие всхлипы. Дима, что уже дрых рядом, вернувшись от Арины, сказал лишь слово «спит» и вскоре захрапел. Саша тоже сопел в своей кроватке, да и не мог он издавать таких звуков. Поэтому вывод был очевидным. Плачет Арина. Причем она дождалась, когда все, по ее мнению, заснули, и дала волю слезам.

Оставаться и дальше на месте, когда такое происходило, я не могла. Тем более, что и температура наверняка спала, а значит, вирусная нагрузка уже пошла на убыль. Поднявшись, я накинула на плечи халатик и направилась к комнате Диминой дочери. Добравшись до двери на цыпочках, постучала. Всхлипы тут же стихли.

Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Знаю, что ты не спишь, – прошептала в темноту. – Можно зайти?

Арина не откликнулась, видимо, решив изображать из себя спящую. Что ж, даже если действительно дрыхнет, а мне все эти звуки привиделись, не будет лишним проверить, как она.

Я подошла к Арине и некоторое время постояла возле ее постели. Полумрак, наполняющий комнату, позволил рассмотреть девочку. Она делала вид, что спит, лежа на спине и раскинув руки. Как будто тем самым показывала: это моя территория, сюда хода нет никому.

– Ариша… мне очень жаль, что я так себя повела. Прости, пожалуйста. Мне просто приснился плохой сон, вот я и испугалась. Я не думала, что ты как-то причинишь вред брату. Правда. Прости меня… И спасибо тебе за заботу. Я бы точно не смогла так здорово и быстро поменять Сашке подгузник.

Я говорила эти фразы, искренне надеясь, что Арина меня слышит. Но назавтра, разумеется, собиралась повторить их вновь. Когда же ответа не последовала, я склонилась, поправила одеяло на постели девочки и, развернувшись, собралась на выход, когда раздался тихий, едва уловимый шепот, больше похожий на шелест.

– Я действительно только сменила подгузник… И никогда бы не причинила малышу зла… А вы… Что же мне так не везет и я такая неприкаянная? – вопросила Арина с дикой болью, которая слышалась в каждой нотке ее голоса, после чего снова разрыдалась.

Я бросилась к ней, запоздало сообразив, что близкого контакта сейчас лучше избегать. Но она была в таком отчаянии! Так горько плакала… Прижав к себе Арину, я покачала всхлипывающее тельце и сказала, чтобы как-то разрядить обстановку:

– Ну, вот, теперь будем болеть вместе.

Она хихикнула сквозь слезы, ответила уверенно:

– У меня им-иммунитет сильный… Стасик когда болеет, я за ним ухаживаю и заболеваю один раз из трех.

– Тогда хорошо, но если что, теперь уже я буду за тобой ухаживать, – заверила я девочку.

О чем еще с ней говорить, я не знала, но чувствовала, что обсудить нам нужно еще многое, причем сделать это нужно втроем, когда я побеседую с Черновым, чтобы понять, как будет лучше поступить в сложившихся обстоятельствах. Предложить забрать Арину и Стаса себе, или просто всем своим существом показывать его дочери, что она не одна, что мы рядом.

– Ты не неприкаянная, Ариш, – сказала ей, когда она немного подуспокоилась. – И я очень извиняюсь за то, что так отреагировала, – еще раз повторила, чтобы она точно поняла, что я искренне прошу прощения.

– Вы отреагировали нормально, – чуть отстранившись, сказала Арина.

На ее личике, что я видела в полумраке, появилось серьезное выражение. Она чуть помолчала и добавила:

– Все мамы должны так беспокоиться за своих детей, когда они действительно любят.

Она снова всхлипнула и очень тяжело вздохнула, опять подтверждая мое ощущение, что девочке не двенадцать лет, а все семьдесят, а на плечах ее лежит столько, что не поднять и здоровому мужику.

– Твоя мама тебя тоже очень любила, – произнесла я, понимая, что сейчас могу ступить на ту территорию, которая приведет меня к тому, что мы с Ариной будем чужими людьми до конца наших дней.

И словно в подтверждение моих слов, она напряглась и застыла. Я физически почувствовала отчуждение, которое возникло между нами, но оно очень быстро рассеялось, когда дочь Чернова ответила:

– Знаю… И мне так ее не хватает…

Слава всем святым, злости или попытки обвинить мать во всех бедах у Арины не имелось. Да, Яна успела наворотить дел, она стала для дочери и сына не самой лучшей родительницей, но факта того, что они любили свою маму, а она – их, никто не отменял и никогда не станет оспаривать.

– Я знаю, что заменить ее тебе никто не сможет, но хочу быть для тебя тем человеком, который со временем сможет стать кем-то важным.

Арина снова вздохнула, и вдруг выдала то, что меня ввело в некое состояние ступора:

– Если мой папа тебя выбрал и так сильно любит, ты уже для меня важная.

Как реагировать на эти слова, чтобы выразить все то, что появилось в этот момент в душе, я не знала. Снова начать обнимать Арину? Нет. Я чувствовала, что ей гораздо более понятны просто слова. Искренние, сказанные без какого-либо подтекста и желания ее умаслить или что-то подобное.

– Ты тоже для меня важный человек, Ариша. И должна знать, что твой папа тебя очень любит. Это неизменно.

– Я знаю, – тут же откликнулась она и зевнула.

И не успела устроиться удобнее, как в комнату без стука заглянул взъерошенный Дима.

– А что вы тут делаете? – не без шокированности в голосе задал он вопрос, глядя на нас так, как будто мы были похожи на привидения.

– Болтаем, – ответила я совершенно спокойно. – Аришке не спалось, мне тоже, вот мы и поговорили по-девчачьи.

Укрыв девочку одеялом, я поднялась с постели и махнула Диме рукой.

– Побудь с дочкой пять минут, пока я подогрею ей молоко, чтобы спалось лучше, – попросила я Чернова.

– Хорошо, – замаскировав удивление, которое наверняка испытывал, ответил муж.

Даже если он видел, что у Арины заплаканное лицо, ничем этого не показал. Просто подошел к кровати и устроился на самом ее краю.

А я улыбнулась и отправилась готовить молоко с медом. Себе, Арише, а заодно и Чернову.

Неделя, которую дочь Димы провела у нас, пролетела, как один миг. На следующий же день после того ночного происшествия мы сели и поговорили втроем. Арина уже заметно успокоилась и заявила, что она хочет продолжать жить там, где им было хорошо втроем – Стасику, ей и Алексею Денисовичу. На этом мы пока и сошлись, а после очень весело провели несколько дней, которые были наполнены радостью, прогулками, походами в кино и кафе и просто совместным времяпрепровождением, которое нравилось всем, включая маленького Сашку.

С братом Арина возилась без устали, мне даже пришлось воевать с ней за право переодевать сына, когда нужно было менять подгузник. Не потому, что я не доверяла дочери Димы, напротив. Просто не хотела нагружать ребенка сверх меры.

Когда же пришла пора расставаться и мы, наобнимавшись вдоволь, распрощались с Ариной, что должна была в сопровождении улететь обратно к дедушке и брату, я поняла, что испытываю горечь, какая, пожалуй, рождается только в отношении самых близких и родных людей, с которыми ждет разлука впереди.

– Нужно будет как можно скорее увидеться с нею снова, – заявила я, садясь в машину и с сожалением глядя на здание аэропорта.

В ответ Чернов как-то таинственно улыбнулся и ответил:

– Мы пока держали это в секрете, но думаю, что пора тебе знать. Я взял отпуск и если ты не против попутешествовать на автомобиле с Сашкой, то скоро поедем к отцу и Арине со Стасом.

Я обернулась к сыну, что лежал в автолюльке на заднем сидении.

– Ну что, малыш, поедем к сестре уже совсем скоро? – спросила я у него.

В ответ он закрыл глаза и мгновенно заснул.

– Я думаю, что это ответ «да», – со всей серьезностью заявил Дима.

На что я не удержалась и, рассмеявшись, ответила:

– Уверена, именно он!