Часть 15

Открытие магазина было задумано Черновым как маленький, но грандиозный праздник. Он даже нанял ростовую фигуру белого медведя, который ходил и зазывал детей за покупками. И хотя отбоя от маленьких покупателей и без того не было, медведь делал свое дело – к полудню я поняла, что некоторых товаров, что пользовались у малышей особым спросом, попросту не хватит до вечера.

Мама помогала мне со всем, но я уже с ног сбивалась, обслуживая тех, кто сегодня пришел поддержать открытие магазина, а заодно обзавестись товарами со скидкой. Также на выходе маленьких посетителей ожидала выдача воздушных шаров, которые тоже уже начали подходить к концу.

Но волновалась я сегодня не только из-за того, что у меня теперь было в наличии еще одно дело, которому я планировала посвятить все свое время. Причиной тревог были Арина и Стас, прибытия которых в сопровождении обоих Черновых я и ожидала.

Если с сыном Алексея Денисовича все было понятно (он был слишком мал и вряд ли понимал все, что происходило), то по поводу дочери Димы у меня имелись определенные соображения и вопросы, которые я себе беспрестанно задавала. Как она отреагирует на мое приглашение быть сегодня на празднике? Не устроит ли чего-нибудь, из-за чего впоследствии я пожалею о том, что Арина появилась в разгар открытия?

Но ведь я не могла ее просто взять и игнорировать, раз уж приняла мужа обратно. Его старшая дочь являлась неотъемлемой частью жизни Димы, так что мне с этим придется так или иначе существовать.

– Может, зря я их позвала, – задумчиво проговорила я, выглянув в окно, когда поток покупателей немного иссяк.

– Может и зря, – пожала плечами мама, утирая пот со лба. – Приехали бы потом, на днях, было бы наверняка попроще…

Я кивнула, одновременно соглашаясь с мамой и считая, что она не совсем права. Я ведь хотела, чтобы дети погрузились в атмосферу праздника. Того волшебства, которого они по независящим от них причинам были лишены.

– Приехали, – сказала я маме, когда увидела, что к магазинчику шагают четверо.

Впереди Чернов-старший, что вел за руку Стасика, с интересом оглядывающегося кругом. А следом за ними – Дима и Арина.

И при взгляде на его дочь я поняла: мои сомнения не напрасны. Судя по выражению ее лица, можно было сказать лишь одно: она предпочла бы быть где угодно, но только не здесь.

– Привет, – поздоровалась я, выходя из магазина.

Говорить старалась как можно беспечнее, хотя, от волнения сделать это удавалось откровенно плохо. На Арине внимание не сосредотачивала. Мы с нею лишь встретились глазами, после чего я отвела взгляд и кивнула на магазинчик.

– Идем, я покажу все внутри, а после можем оставить дела на мою маму и сходим в кафе.

По правде говоря, атмосфера была сильно так себе. Арина насупилась, отцу Димы было некомфортно, судя по его виду, сам Чернов изо всех сил старался выглядеть жизнерадостным, но я понимала, что дается это ему с трудом. И только Стас был искренне заинтересован происходящим.

– Идем, – кивнул Дима, и Арина отвернулась и стала смотреть куда угодно, но только не на меня и не на магазин, в который мы направились.

То, что это была дурацкая затея, становилось все яснее с каждой секундой. Но я ведь хотела, в сущности, простых вещей. Не изводиться вопросами, что там с Ариной происходит и каковы ее отношения с Димой, не размышлять, по работе ли он загружается, или из-за того, что у него неладно с дочерью… В моем желании держать эту сторону вопроса в поле зрения не имелось ничего крамольного.

– Смотри, – сказала я Арине, протянув ей игрушку.

Такими сейчас как раз увлекались все дети предподросткового возраста. Да и подросткового тоже.

Она лишь скользнула по ней равнодушным взглядом и отвернулась. Зато Стасик с восторгом рассматривал ряд трансформеров в коробках, которые были выставлены на одной из полок.

– Можешь взять себе любого. В подарок от меня, – с улыбкой сказала я ему.

Мама стояла за кассой, рядом с нею расположился Алексей Денисович, Арина отошла в сторонку, а Дима, стоящий возле входа, выглядел как страж порядка, обозревающий вверенные ему территории.

– Вы собираетесь нас купить? – спросила неожиданно дочь Чернова, что стало для меня неприятным уколом.

– Нет, Арина. Я собираюсь наладить с вами отношения, если, конечно, вы тоже этого хотите, – ответила ей размеренно.

Она поджала губы и, прислонившись к стене, вытащила телефон, в котором начала что-то увлеченно изучать. Это тоже была демонстрация с ее стороны. Смотрите на меня! Мне от вас ничего не нужно. Что ж… Я не собиралась настаивать и набиваться ей в друзья.

Стас забрал трансформера, которого тут же распаковал, атмосфера постепенно стала сглаживаться, и я немного расслабилась.

– Может, сходим все вместе в кафе? – предложил Дима, когда мне и самой стало казаться, что нужно сменить место дислокации.

– Идите-идите! – откликнулась вместо меня мама. – Я тут за всем присмотрю и все закрою, когда время подойдет.

Я посмотрела на нее с благодарностью и, взяв мужа под руку, предложила остальным:

– За углом есть хорошее местечко, там подают вкусные бургеры. Пойдемте?

Стас отреагировал на это приглашение исключительно позитивно, а Арина сделала вид, что меня не слышала. Впрочем, когда мы вышли из магазинчика, девочка все же оторвалась от своего занятия и последовала за нами. Прекрасно. Будем действовать постепенно.

В кафе мы остались вчетвером. Свекор, которому до сих пор было весьма неуютно, что я видела невооруженным взглядом, извинился и, сославшись на важный звонок, отошел, чтобы поговорить по телефону. Стас вовсю уминал картошку-фри, а вот Арина от угощений отказалась. Чернов, конечно, купил ей бургер и напиток на свой вкус, но к еде она не притронулась.

Мы с ее отцом старались говорить о каких-то нейтральных вещах, но я видела, что эти беседы девочку лишь раздражают.

– Пап, я больше не хочу приезжать… ну… на такое, – расплывчато сказала она, когда мы прикончили по бургеру, и я уже думала попросить официанта завернуть нам еду Арины с собой и отправить мужа отвезти детей и отца домой.

– Это почему это? – не успел ответить Дима, спросила я у его дочери. – Я не кусаюсь, Ариш. И зла ни тебе, ни твоему брату не желаю. Как я смела надеяться – ты это уже поняла.

Она посмотрела на меня волчонком, снова поджав свои губешки, которые задрожали.

– Потому что из-за вас мы с братом лишились мамы, – сказала Арина уверенно.

Чернов тут же на нее шикнул:

– Перестань! Это не так.

Я же тяжело вздохнула. Конечно, она искала виноватых в том, что случилось, и нашла. Я при этом была самой подходящей на то кандидатурой.

– Твой папа прав, Арина. Это не так. Я ни словом, ни делом не позволила бы себе влезть туда, где меня не ждали, если бы твоя мама сама регулярно не появлялась в поле моего зрения.

Понимая, что могу еще больше настроить дочь Димы против себя, я, тем не менее, не хотела ни лебезить перед нею, ни брать вину на себя за то, чего не было.

– Но это уже в прошлом. Ты – дочь моего мужа. У тебя скоро появится еще один братик. А может, сестра. Я бы хотела попытаться наладить с тобой отношения, Арина, хоть сейчас ты и похожа на колючку. И я не желаю зла ни тебе, ни Стасу, ни твоей маме, – повторила я сказанное. – Я просто хочу жить спокойной жизнью и быть счастливой. И если ты желаешь того же – значит, мы сможем стать если не друзьями, то очень хорошими приятелями.

Сказав это, я поднялась из-за столика. Поймав обеспокоенный взгляд Димы, поспешила пояснить:

– Думаю, что мне нужно заскочить к маме, а потом немного отдохнуть. А вы еще погуляйте, после чего я буду ждать тебя дома.

Расставив тем самым все точки над «i», я удалилась, чтобы дать возможность и время Арине привыкнуть к мысли, что я никуда не денусь и в любом случае буду присутствовать в жизни ее отца.

А если она сама того захочет – и в ее жизни.

Время летело неумолимо, я была поглощена работой, в которой черпала силы, вдохновение и надежды на будущее. Наши отношения с Черновым за это время трансформировались окончательно в те, в которых мне было наиболее комфортно существовать. Возможно, Дима и чувствовал себя не так, как раньше, потому что прошлое тепло исчезло, заместившись каким-то совершенно иным ощущением, но мне так было уютно и спокойно. Муж был рядом, во всем поддерживал и помогал, можно сказать, пылинки с меня сдувал, но я, примеряя на себя вероятность того, что могу снова оказаться одна, уже не воспринимала это как катастрофу. Конечно, на это вовсе себя не настраивала, но и трагедии в том, что мы расстанемся, если вдруг это произойдет, совершенно не видела.

Я стала другой, постепенно изменившись под воздействием тех обстоятельств, в которых пребывала последнее время, и это чувствовала не только я, но и Дима.

В тот день, когда наш с ним ребенок решил появиться на свет раньше срока, все шло наперекосяк с самого утра. Как будто сама вселенная говорила мне, чтобы я, например, не выходила сегодня из дома. Или не ехала далеко по делам на другой конец города, куда собиралась уже черт знает сколько времени. Сначала я забыла зонт, за которым пришлось возвращаться, потому что собирался ливень. Затем – важный документ, оставленный аккурат на кухонном столе на самом видном месте, которое, как водится в таких случаях, вообще выпало из поля моего зрения. И к тому времени, как я все же уселась в такси и поехала лично договориться о поставках новой партии товаров, мне показалось, что тренировочные схватки, что я ощущала в последние несколько дней особенно явственно, усилились.

А через пару часов поняла, что они никакие не тренировочные и в ужасе звонила сначала Светлане Ивановне, а после – мужу. Срок был довольно приличным – почти восемь месяцев, но я не хотела рожать ребенка так рано! И все же, получив заверения врача в том, что с малышом, даже если он родится прямо сегодня, все будет в полном порядке, поехала в роддом, с которым заключила контракт практически на днях.

Я смотрела за окно на пролетающий мимо пейзаж города, и мне казалось, что сейчас весь мир против меня. Эти глупые мысли вызывали такую острую жалость к себе, смешанную со страхом, что я начала украдкой плакать. И ненавидела в этот момент всех кругом, особенно Яну. Эта женщина, как кошка, вынашивала и рожала детей в срок, а я уже намучилась с беременностью, и вот теперь мне грозили еще и преждевременные роды! Не удивлюсь, если за решеткой у матери Арины и Стаса имеется кукла вуду с моим лицом, куда она беспрестанно втыкает иголки.

Добравшись до роддома, у его дверей я встретилась с обеспокоенным Черновым. Он привез мою дежурную сумку, взглянув на которую, я усмотрела знак, что не нужно было так рано собирать ее для родов.

– Как ты? – спросил Дима, подав мне руку, в которую я и вцепилась.

Вопрос рассердил. Как я могу быть, когда сегодня на свет раньше положенного появится мой выстраданный ребенок?

– В порядке, – буркнула в ответ, и мы направились оформляться.

После осмотра оказалось, что рожу я действительно сегодня, причем в ближайшие пару часов. По ктг все было в полном порядке, ребенок никак не страдал, сердцебиение было в норме. И только адское нервное состояние, которое вкупе с весьма болезненными схватками меня вымотало за считанные часы, не давало мне сосредоточиться на родах.

Я представляла себе самые жуткие картинки того, что будет, когда на свет появится младенец, которому еще сидеть в утробе минимум месяц, и испытывала настоящий ужас. А когда наш сын родился и мне его показали, разрыдалась от понимания, что он дико крошечный.

– Мамаша, ну вы что? – добродушно спросила меня акушерка, которая только что отдала ребенка неонатологам. – Тридцать пять недель – прекрасный срок. И тут почти три кило… А ростом вообще богатырь для такого срока. Доносила бы – рожала бы великана.

Она рассмеялась, покачав головой, а меня как будто опустошили, и за всем происходящим я теперь наблюдала словно бы со стороны. Казалось, от меня осталась лишь оболочка, настолько истощенной я была от того, насколько внезапно все случилось.

Я ведь представляла себе все совсем иначе. Но, похоже, заранее прожила все эмоции, нафантазированные по поводу благополучных родов, вот теперь и пожинала плоды.

– Танюша… – совершенно сияющий и счастливый, ко мне в палату, где я ждала перемещения в послеродовое отделение, вошел Чернов.

На лице улыбка и видно, что если для кого-то сегодняшний день – праздник, так это именно для Димы.

– Я все узнал. Они немного понаблюдают за ним и говорят, что если не будет никаких осложнений, то скоро переведут к тебе. Да и с выпиской затягивать не станут.

«Прекрасный срок, с выпиской не затянут, скоро переведут». Похоже, все кругом сговорились, чтобы меня успокоить, хотя, я перелопатила тонну литературы и знала, чем все может обернуться.

– А у тебя, Чернов, как всегда все хорошо! – процедила я, со злостью глядя на мужа.

Он не был в этом виноват. Он и так носился со мной, как с писаной торбой. Но мне было физически необходимо выплеснуть на кого-то все те эмоции, что бушевали внутри.

– Тань… все действительно в порядке, – ответил он растерянно.

Я схватила телефон и начала копаться в интернете. Тот день, что должен был стать самым прекрасным на свете, стремительно катился по всем показателям в тартарары.

– Иди, я хочу отдохнуть, – буркнула я, не взглянув на Диму.

Он немного побыл рядом и, ни слова не говоря, вышел. А я отбросила мобильник и горько разрыдалась.

Миллиард видео про недоношенных детей, преждевременные роды и прочая, прочая, прочая покоя не принесли. Напротив, мне казалось, что я чувствую себя еще большей неудачницей после того, как смотрю на спокойную и умиротворенную мамочку, которая рассказывает, как тяжело ей было, когда малыш родился сильно раньше срока, но они его выходили и сейчас у всех все хорошо.

Мне же хорошо не было даже от заверений врачей в том, что с сыном все в полном порядке и ни в каких дополнительных манипуляциях кроме присмотра он не нуждается.

Дима в этом всем стал лишь дополнительным раздражающим фактором. Он, в отличие от меня, верил в то, что мы не обретем отложенных последствий, которые вскоре скажутся на здоровье сына, а в один из дней и вовсе сказал, что придумал имя нашему мальчику. Александр.

И я, зная, что оно очень мне нравится, тут же восприняла все в штыки. В общем и целом, мне стало очень быстро ясно, что я за мгновение ока провалилась в эмоциональную яму, схожую с депрессией, поэтому нужно было срочно с этим что-то делать и как-то себя из нее вытаскивать. Нервная мама – не лучшая история для первых дней жизни новорожденного, которого можно было назвать торопыжкой. Тем более, что для истерик не было никаких поводов. И, как я смела надеяться, не появится впредь.

– Дим, – позвала я мужа, который приехал в роддом и сегодня был каким-то странно задумчивым, как будто мысли его находились где угодно, но только не здесь.

– Да? – отозвался он, повернувшись ко мне.

Я мысленно ужаснулась тому, каким измученным и уставшим он сейчас был. Тут же внутренний голос проговорил: Чернов ведь точно такой же родитель, что и ты. Он тоже волнуется и переживает. Не только за вашего сына, но еще и за тебя…

– Я думаю, что мне очень нравится имя Александр, – преувеличенно бодро сказала в ответ, натянув на лицо улыбку.

Дима слабо улыбнулся мне в ответ и кивнул.

– Хорошо, но если это лишь потому, что я предложил – не нужно. В мире очень много других имен.

– Нет. Мне нравится Саша.

Я подошла к Чернову и, заглянув в его глаза, в которых полыхало что-то непонятное и неизведанное, попросила:

– Давай присядем и ты расскажешь обо всем, что у тебя на душе.

Дима посомневался лишь долю секунды, но мне стало окончательно понятно: что-то действительно произошло, о чем он пока мне не рассказал. Тут же зароились самые эгоистичные предположения – Чернов понял, что нам дальше не по пути, что я истеричка и так далее, тому подобное. И если раньше я совершенно ровно и спокойно размышляла о нашем вероятном расставании, то сейчас внутри что-то неприятно царапнуло.

– Я не думаю, что сейчас тебе стоит отвлекаться на что-то кроме себя и Саши, – сказал Дима, присев в кресло.

По тону его сразу стало ясно: он чувствует облегчение от того, что может выговориться.

– Рассказывай, – велела я ему, и в этот момент почувствовала, как морок, в котором я пребывала все это время, стал рассеиваться.

Захотелось взять себя за шкирку и хорошенько встряхнуть. У меня все в полном порядке! Сына совсем скоро переведут ко мне, он жив и здоров… И у нас с его отцом и нашим крохой впереди огромная, полная счастливых событий жизнь. Так что же я тут расклеилась и сижу, как раскисший помидор, гневя небеса и судьбу?

– Это касается Яны, – ответил он, покосившись на меня виновато.

– Хорошо, – кивнула я.

По правде говоря, конечно, я почувствовала некую встревоженность, но она так же быстро испарилась, как и появилась внутри.

– Ей осталось недолго. За решеткой она подсела на самую дешевую наркоту. Организм, который она мучила алкоголем, не выдержал. Сейчас она в инфекционном отделении, но врачи говорят, что оттуда она выйдет вперед ногами.

В сердце мелькнула и погасла неистовая злость. Когда я сама стала матерью, поняла, что ради собственного ребенка можно и убить. Но Яна выбрала иной путь. Ей было плевать на детей, которые жили бок о бок с пьяницей. Ей нужно было лишь одно: забрать из семьи чужого мужа. И вот он – конец ее жизни. Совершенно бесславный и ужасный.

– Так. Ты волнуешься из-за детей? – уточнила я.

Чернов медленно кивнул.

– Мы с отцом говорили о том, как станем воспитывать их дальше. Папа не хочет их разлучать, но собирается уехать жить на юг. Просит только, чтобы я иногда забирал на каникулы Арину, чтобы у нее не было ощущения, что она осталась сиротой при живом отце.

Он снова посмотрел на меня с чувством вины, которое мелькнуло во взгляде, но я не видела проблем в том, о чем говорил Дима.

– Это отличная мысль. Пусть они живут втроем в тепле, а Арина будет приезжать к нам на каникулы.

Лицо Чернова прояснилось. Я понимала, что он, скорее всего, думал, как станет выкручиваться, когда его дочь три, а то и четыре раза в год, станет гостить у нас.

– А летом и вовсе можем приезжать на твой отпуск к ним на юг. И для Сашки это будет полезно.

Я улыбнулась, действительно чувствуя, что все сейчас происходит совершенно правильно. Чернов потянулся ко мне и, взяв меня за руку, чуть сжал.

– Спасибо за то, что ты у меня такая, – сказал он.

Я вздохнула и покачала головой. Нас с Димой нельзя было назвать идеалами, да таких, наверно, в мире и не существовало. Но мы были друг у друга, пройдя через столько испытаний. Так что предстоящие заботы станут лишь частью бесконечной круговерти, которая нам наверняка по плечу.

А уже через пару часов нам с Сашкой разрешили быть вместе. Сын за это время сначала немного потерял в весе, но уже начал его набирать снова, а я, глядя на кряхтящего малыша, который уже не казался мне таким крошечным, ощущала лишь безграничное счастье.

Наш путь вместе, одной семьей, только начинался. И стать он должен был безоблачным и наполненным любовью друг к другу.

Иначе просто не могло быть.