Часть 7

Свекровь стояла в дверях их с Алексеем Денисовичем квартиры, мяла в руках передник и растерянно переводила взгляд с меня на Арину и обратно.

– А кто это? – спросила она, указав на девочку.

Я выдохнула. Такое искреннее недоумение сыграть было попросту невозможно. Я ведь хорошо знала Лидию Андреевну. Это была открытая жизнерадостная женщина. Которая, в случае чего, могла и крепкое словцо ввернуть. По сей день, хоть ей и можно уже было уходить, что называется, на покой, Лидия Андреевна работала. И не абы кем, а адвокатом.

– Ее зовут Арина, – представила ребенка и, когда свекровь спохватилась и отступила, давая нам возможность зайти, завела девочку в прихожую.

– Привет, Арина. Меня зовут Лидия, – улыбнулась ей свекровь.

Девочка растерянно посмотрела на меня. Сейчас в незнакомой ей обстановке она была словно маленький волчонок.

– Ариш… Давай я все расскажу сама, – сказала, достав из кармана результаты анализа днк. – Лидия Андреевна, может, пройдем на кухню? Или где вам удобно будет поговорить?

Я поняла, что чем дольше тяну, тем больше переживает свекровь.

– Давайте на кухню, да, – закивала она.

Обменялась со мной взглядами, в которых с обеих сторон сквозила та самая растерянность, что уже стала за эти дни привычной. Я ответила мысленно: все расскажу, но сначала бы самой найти точку опоры.

– Лидия Андреевна, это, как я уже сказала, Арина. И вы ее видите впервые, я права? – задала я вопрос, когда мы оказались на кухне. Сама я буквально вцепилась взглядом в лицо свекрови.

– Впервые, конечно, – кивнула она.

Ариша при этом устроилась на стуле и теперь сидела, глядя прямо перед собой, и только по упрямо поджатым губам было видно, что она находится в очень нервном состоянии.

– Тетя Таня, если думаете, что я скрывала что-то еще, то вы ошибаетесь! – вдруг запальчиво проговорила Арина.

И я тут же решилась. Протянула свекрови результаты теста, посмотрела на нее со значением во взгляде и сказала:

– Лидия Андреевна, совсем недавно я столкнулась с тем, что в мой магазин пришли двое детей. Они расплачивались за покупки картой Димы… И уверяли меня, что им ее дал папа.

Черт побери, эта история за последнее время звучала в моей жизни так часто, что уже стала обыденной. По мере моего рассказа и того, что свекровь читала документы, ее глаза все больше и больше округлялись.

– Затем я поехала с детьми к ним домой. Они живут в квартире с мамой, которая пьет.

– Мама хорошая! – тут же принялась отстаивать честь родительницы Арина.

– Да, – согласилась я. – Мама хорошая, но пьет. Так тебя устроит?

Девочка снова поджала губы и превратилась в звереныша, готового отстаивать свои границы до победы.

– Устроит, – буркнула она.

– Хорошо, – я кивнула, понимая, что вскрываю сейчас те пласты, которые приносят боль многим.

Но иначе попросту не могла.

– Дима соврал мне, что ваш муж является отцом этих детей… – продолжила я.

– Детей? – тут же уточнила Лидия Андреевна и, отложив бумаги, взглянула на Арину.

Свекрови удалось собраться за какие-то считанные мгновения. Я ей даже завидовала в каком-то смысле.

– Да. Я же говорила, что в магазин пришли двое детей. Второй – мальчик. Стас. Ему три годика.

– Танюш… я в шоке! – ответила мне Лидия Андреевна, и ее слова, произнесенные таким тоном, по которому стало окончательно ясно, что свекровь переживает совершенно новые для нее эмоции, стали для меня новым толчком.

– Я тоже в шоке. Я беременна, а сейчас на меня свалилось все это. Ваш сын, судя по документам, является папой Арины и Стаса… Теста днк на отцовство Чернова я пока не провела, но если вдруг окажется, что у вас есть еще дети помимо Димы, я ухвачусь за эту информацию руками и ногами, обещаю.

Свекровь смотрела на меня так, как будто перед нею сидел какой-то незнакомый человек.

– У меня нет никаких детей кроме Димы, Танюша… – ответила Лидия Андреевна. – Так что если Леша является дедом Арины и Стаса… то твой муж – их папа.

Она сказала это, и у меня внутри все оборвалось. Просто потому, что свекровь озвучила главное.

Дима Чернов и вправду был отцом этих детей.

– Вы, конечно, не в курсе, но Алексей Денисович и мой муж в данный момент отправились искать сбежавшую со Стасиком Яну, – сказала я, чтобы хоть чем-то заглушить тот водоворот эмоций, что бушевал сейчас внутри.

– Я не в курсе, Танюш, – откликнулась свекровь. – Но давай с этим что-то делать, раз мужики нас погрузили в данную ситуацию.

Она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Арину. Сейчас мы втроем были словно бы единым целым.

А если быть точной – вчетвером, ведь в моем чреве жил ребенок. И в данную секунду я уверовала в то, что Господь дал мне счастье стать матерью.

– Давайте, – откликнулась я и, взяв телефон, стала звонить мужу.

Он не подошел. Мне ответом были лишь равнодушные гудки, которые говорили яснее ясного – сейчас я для мужа ненужный элемент. Своего рода помеха. А вот свекор взял телефон, и по его голосу я сразу поняла: он уже осознает последствия того, что сейчас происходило. И также понимает – не миновать серьезного разговора.

– Алексей Денисович, я у вас дома, – сказала ему, когда он уведомил меня, что они отыскали Яну и сейчас свекор направляется ко мне, чтобы забрать Арину. – Да, именно так. У Лидии Андреевны. И ваша внучка тоже здесь.

Я сказала это и Алексей Денисович замолчал. Он не стал протестовать, говорить, что никакая Арина ему не внучка.

– Мы вас ждем втроем, – добавила я и положила трубку, хотя ответа на главный вопрос у меня и не имелось.

Дима, выходит, остался с Яной и их сыном… Что ж, похоже, это был вполне закономерный исход всей этой истории. Женой для Чернова я была только на бумаге. А свое истинное отношение ко мне он уже не раз показал за последнее время. Мне можно было лгать, придумывать такие небылицы, которым бы позавидовали даже самые маститые сказочники. Можно было проявлять такое неуважение, которого не заслуживал никто. И уж тем более человек любимый и дорогой. Ведь как я надеялась, до этого момента, таковой для мужа я все же была.

– Леша приедет? – спросила свекровь, пока я пыталась себя успокоить.

Нервные потрясения последних дней, когда муж своими руками обеспечил мне персональный ад, начали сказываться. Мне хотелось вскочить и куда-нибудь убежать.

– Да, приедет, – кивнула в ответ. – У вас нет предположений, почему он мог пойти на этот обман? Зачем ему прикрывать Диму и так подставлять себя?

Я спросила это, чтобы хоть чем-то занять голову, в которую лезли и лезли настойчивые мысли. Он сейчас с Яной… Не помчался ко мне, зная, в каком состоянии я могу пребывать. Она смогла сделать все, чтобы Дима выбрал ее.

А хотя, какая разница? Все ведь уже решено – дети родились от Чернова. Он мне изменил. Даже если Стасика Дима и Яна зачали, когда мы с ним расходились, муж мне врал годами…

– Не знаю… Ничего не знаю, Танюш…

Свекровь посмотрела на насупившуюся Арину. Интересно, что происходило в ее голове? Радовалась ли она тому, что ее матери удалось провернуть все это и добиться желаемого? Или девочка тоже настолько устала от всего происходящего, что ей хотелось лишь чтобы все поскорее закончилось?

Сейчас я почему-то была твердо уверена в том, что пришли в мой магазин эти дети вовсе не случайно. Как там говорится? Яблочко от яблоньки недалеко падает…

Эти мысли метались в моей голове с одной на другую. Поддерживать натянутую беседу, которую завела с Ариной свекровь, совершенно не хотелось. Поэтому я просто самоустранилась от разговора и с нетерпением ждала приезда Алексея Денисовича.

А когд он все же прибыл, поняла, что к очередной порции нервного перенапряжения я почти не готова.

– Алеша! – поднялась из-за стола навстречу мужу Лидия Андреевна. – Что же это происходит?

Он взглянул на меня мельком, и на лице свекра можно было прочесть искреннее чувство вины. Вспомнилось, как мы с ним и Яной говорили не так давно у этой женщины дома. Как ему не стыдно было городить настолько ужасную ложь?

– Лид… я все объясню, – начал он, но свекровь его тут же перебила:

– Уж будь добр! Танечка мне поведала много интересного. И, ты знаешь, ее версия, в которой до сих пор еще очень много белых пятен, кажется мне гораздо более правдивой, чем то, что вы ей с Димой навешали на уши! Я не так воспитывала своего сына! И если у вас с ним сговор, чтобы сделать из моей невестки круглую дуру, то я этого сделать не позволю. Садись и рассказывай все!

Она дождалась, пока Алексей Денисович тяжело опустится на стул и сунула ему под нос те результаты анализов, по которым он был дедом Арины.

– Вот! Разъясни, что это и почему я не знаю, что у нас, оказывается, есть внуки? Или, может, у тебя на стороне имеются дети, помимо нашего сына? А?

Я так и застыла, не сразу сообразив, о чем она спрашивает. А ведь точно! Почему-то этот вариант я вовсе не рассматривала, и сейчас внутри родилась глупая надежда.

Свекор поджал губы и замотал головой. На лице Арины проступило облегчение.

– Здесь написана правда. Я – дедушка Ариши, – ответил он. – А Дима ее отец. Дочка, ты уж прости меня… Я просто хотел как лучше для вас… – обратился он ко мне.

– И при этом рискнули своим крепким браком? – приподняла я бровь.

Все было ясно, но почему сейчас эта правда, которой я так желала добиться, настолько горькая, что кажется, будто меня насильно накормили цианистым калием?

– Ты не должна была ни о чем узнать. И ты, Лида, тоже…

– И ты так спокойно сейчас об этом говоришь? – свекровь буквально выкрикнула эти слова, порядком напугав и меня, которая этого не ожидала, и Арину. – Ты так спокойно говоришь, что вы собирались умалчивать о двух детях? Леша, у меня такое чувство, что я тебя сегодня вижу и слышу впервые!

Она была в таком шоке, который лишь приумножал мое состояние, что было идентичным. Как вообще у них с Димой хватило ума все это провернуть? Но ведь так часто бывает… И даже в самых, казалось бы, нерушимых браках бывают походы налево и вторые семьи…

– Что ж… я правильно понимаю, что Дима нашел Яну и Стаса и останется у них? – задала я вопрос, поднимаясь из-за стола.

Больше делать мне здесь было нечего. Бабушка и дедушка присмотрят за Ариной, а мне нужно домой, чтобы решить, как поступить дальше. Собрать вещи и уехать из той квартиры, возвращаться в которую не хочется, или же остаться, чтобы у Чернова даже мысли не возникло привести туда другую семью.

– Нет, конечно, не останется, – замотал головой свекор. – Сейчас она немного успокоится и он вернется к тебе…

Я запрокинула голову и зло рассмеялась. Мой муж прямо переходящий приз какой-то! Вот только мне это счастье было не нужно.

– Да, пусть возвращается. Обсудим с ним детали предстоящего развода, – отчеканила я и пошла на выход.

Может, при Арине быть настолько откровенной в этом вопросе и упоминать наше расставание с Димой не стоило, но я уже попросту не могла сдерживаться.

Все происходящее меня буквально доконало…

Ключ в замке нашей с Димой квартиры повернулся, когда прошло часа два с момента моего возвращения. Глупо, но даже теперь, когда я знала правду про отцовство Чернова, испытала облегчение от того, что муж все же вернулся домой. Хотя, ведь могло случиться и так, что он просто пришел за вещами.

– Привет, – поздоровался со мной Чернов.

Его фамилия сейчас полностью соответствовала тому, как выглядел Дима. Он действительно словно бы почернел лицом. Переживал так сильно за Яну и сына? Или же из-за того, что знал: я его не прощу?

– А я думала, ты переночуешь у второй жены. Или у первой, я уже запуталась, – отозвалась, отставляя ноутбук, в котором безуспешно пыталась посмотреть сериал.

Вернее, смотреть-то я его смотрела, только ровным счетом ничего не видела.

– Яна мне не жена, – устало отозвался Дима.

Он прошел в нашу комнату и присел в мое рабочее кресло.

– Но она мать твоих детей. Представляешь, я все же прочла сегодня результаты анализов и поняла, какую дуру ты из меня сделал, когда подсунул их мне, шокированной настолько, что я видела только то, что тебе было нужно…

Я говорила, а голос царапал горло изнутри. От того, как тяжело давалось каждое слово. От того, что хотя бы так из меня выходила боль, разрывающая мое сердце.

– Таня, я делал это для того, чтобы ты была со мной и дальше.

– Зачем?

– Потому что я люблю тебя! Люблю так, что готов на все!

Я прикрыла глаза и покачала головой. Это была неправда. Муж снова мне лгал.

– Когда любят – уважают. Это два чувства, идущие рука об руку, Чернов. А уважением в твоих поступках по отношению ко мне, даже не пахло и не пахнет. Но я хочу знать все. И не сказочки, которые вы мне скармливали с Алексеем Денисовичем, а правду! Арина и Стас – твои дети?

Ну зачем же я спрашивала о том, что было очевидным и относительно чего я прочла официальную информацию в результате теста днк? Все было просто, мне нужно было действительно услышать от Димы правду. Не знала, для чего, но это сейчас казалось жизненной необходимостью.

– Да. Это мои дети, – тихо ответил Чернов, опустив голову и глядя на меня исподлобья.

В принципе, все. Больше можно было ни о чем не расспрашивать и коротко обговорить порядок наших дальнейших действий. Возможно, так и было бы правильнее: не рвать себе душу рассказами со стороны мужа, а ограничиться ровными и безэмоциональными фразами, но я не могла… Да и кто смог бы? Роботы?

– Но Арина появилась через пару месяцев после того, как мы с тобой начали встречаться, а Стас…

Да, вот именно… Я вцепилась взглядом в лицо мужа, которое потемнело еще больше. Этот элемент его повествования интересовал меня особенно…

– А Стас? – поторопила я его хриплым от волнения голосом.

– Стас… появился у нас, когда мы с тобой расставались. Клянусь, мы тогда с Яной предохранялись!

Из моего рта вырвался смех, больше похожий на воронье карканье.

– Хочешь сказать, что после всей той лжи, которую ты на меня вывалил, я поверю в это?

Я махнула рукой, Дима подался ко мне, как будто хотел взмолиться и начать меня упрашивать принять его слова за правду. Но я не дала ему этого сделать:

– А какая, собственно, разница? Стас – результат того, что ты спал с другой женщиной в тот момент, как мы с тобой еще не развелись. А стал ли он оплошностью в предохранении или желанным малышом – дело десятое.

– Но я не хотел от Яны ребенка!

– Ты просто уложил ее в койку!

Мы одновременно замолчали, обменявшись репликами, больше похожими на крик отчаяния. Я не знала, на что рассчитывал муж, но мне нужны были все факты.

– Почему ты заставил отца сделать тест днк? – продолжила я расспросы.

Чернов упрямо поджал губы.

– Потому что я очень надеялся на то, что дети не мои.

– Почему не сделал тест сам?

Он дернул головой, схватился за шею, как будто его сейчас планомерно душили удавкой. Было ли мне жаль мужа, от всей фигуры которого исходили волны паники? Нет. Я вообще сейчас не способна была на такого рода сочувствие.

– Я опасался, что ты можешь что-то узнать…

Он все же сорвался с места и, не успела я запротестовать, ринулся ко мне и впился в мои колени руками.

– Танюша… Я так люблю тебя и так боялся, что этот момент когда-нибудь настанет! Тест сделал отец, чтобы выяснить дед он Арине, или нет, чтобы ни одна живая душа даже не назвала мое имя тебе, если вдруг что…

А вот теперь мне стало жаль. Но не Диму, а себя саму, которая столько лет была слепой. И которую столько лет обманывали, скрывали, не договаривали…

– Если вдруг случится что? То, что я как твоя жена должна была узнать первая? – прошипела я разъяренной кошкой, схватив мужа за волосы и поднимая его голову, чтобы взглянуть в лживые глаза. – Если наличие Арины и твое вранье по ее поводу я могу хоть как-то воспринять… и то с натяжкой, то факт того, как ты заделал на стороне ребенка другой женщине – нет!

Я смотрела на него зло, намеренно причиняя физическое страдание да посильнее, но он ни единой эмоцией не показал, что ему больно. Только глаза были черными, потому что расширившиеся зрачки заполняли всю радужку. И если сейчас Дима станет уверять меня, что его вины в этом нет, ведь мы тогда с ним были не вместе, клянусь, я расцарапаю ему всю морду!

Словно поняв это, муж прикрыл глаза и тяжело сглотнул. Отстранился, и я отпустила его, испытывая одновременно облегчение и досаду. Хотелось, чтобы он дал мне еще один повод проявить себя с худшей стороны, впридачу к тем, которые уже имелись на его счету.

– Мне очень жаль, что все так вышло, Таня, – прошептал Дима. – Очень жаль, что все получилось так, как получилось. И что ты узнала о настолько нелицеприятной стороне моей жизни.

Хмыкнув, я поднялась и отошла от него. Обернулась и посмотрела на сгорбленную фигуру, на то, как Чернов сжимал и разжимал кулаки, глядя прямо перед собой.

– Интересно, если бы я родила тебе ребенка, будучи второй женой, ты бы тоже считал меня и малыша нелицеприятной стороной своей жизни? – задала я вопрос, на который уже знала ответ.

Да, Дима бы говорил обо мне то же самое, что сейчас озвучил в сторону Яны, Арины и Стаса. Если бы, конечно, у него была та самая женщина, которую он, по его заверениям, безумно любит. Та, которая, столкнувшись с произошедшим, мгновенно бы растеряла всю веру в это.

– Таня… Танюша, послушай меня! – взмолился Чернов.

Показалось, что он сейчас же вновь бросится ко мне и станет умолять понять и принять то, что сотворил. Я замотала головой, заранее давая понять, что не желаю вновь позволять мужу делать из меня дуру.

– Я люблю тебя! С Яной я жить не стану…

– Ты содержал ее все это время? – спросила у Димы.

– Не ее. Детей. Они ведь ни в чем не виноваты.

О, с этим я была категорически согласна. Арина и Стас стали заложниками ситуации, как и я. Но это не было амнистией для Димы по части его дьявольски продуманной и оскорбительной лжи.

– Сколько ты даешь им на содержание? Так, чтобы я не заметила больших дыр в нашем, как мне казалось, совместном семейном бюджете? – продолжила я расспросы.

Любое уточнение по данному поводу давалось мне невыносимо тяжело и словно бы падало на мою душу, на которой и без того лежал огромный груз. Но в то же время приносило ясность, а с нею и отрезвление. А оно было мне сейчас ох как необходимо.

– Ты все видела сама. Своими глазами. Арина и Стас живут небогато. Я даю им не так уж и много, лишь то, в чем нуждаются дети. Лекарства, игрушки, одежду, – развел он руками. – И каждый раз, когда делаю это, мне перед тобою стыдно.

Я тихо рассмеялась. Совестливый какой! И тут до меня дошло со всей пугающей простотой – когда Дима мне просто так, без повода, дарил что-то приятное, не было ли это платой за его грехи? Индульгенцией, размер которой он устанавливал сам.

– Дима, я не смогу этого принять и простить, – проговорила я надрывно. – Никогда! Ты должен это осознать. Мы разводимся. Это мое стопроцентное решение.

Я едва успела сказать это, как выражение на лице Чернова изменилось. Вспомнилось, как он говорил мне, что я лезу не в свое дело, как мне, по его мнению, не стоило совать нос в чужие дела. Что ж… Вот и не стану совать, но и женой его не останусь.

– Нет, – вдруг сказал он таким тоном, который буквально кричал каждым оттенком произнесенных букв: это беспрекословно. – Нет, – добавил следом. – Ты можешь принимать какие угодно решения, но я не дам тебе выбирать за нас с тобой и нашего ребенка.

Чернов поднялся с кровати следом, упрямо вздернул подбородок. Желание проехаться по его лицу и оставить на нем следы, стало нестерпимым.

– Ты мне не дашь выбирать? – расхохоталась я нервно и зло. – Значит, десять лет жизни со мной тебя ничему не научили. Выбираю только я! Во всем, что касается меня лично.

– Но есть не только ты. Не будь ты беременна, все было бы иначе…

– Как именно? Ты вздохнул бы с облегчением и пошел растить детей с Яной? Что ж… я тебя не держу и сейчас.

Мы вперились друг в друга взглядами. Дима, похоже, взаправду считал, что его походам налево есть оправдания – давность лет и наша ссора. Но у меня по этому поводу имелось другое мнение, кардинально отличное.

– Я не буду с Яной даже если вдруг мы расстанемся! – едва ли не взвыв, повторил Чернов. – И да, заруби себе на носу, жена, ты от меня уж точно не избавишься.

Он произнес эту фразу каким-то надломленно-веселым тоном, в котором сквозили нотки бахвальства. А я вдруг ощутила себя безумно уставшей.

– Уходи, или придется уйти мне, – сказала я, указав на дверь. – И тоже заруби себе на носу – не родился тот мужик, который станет мне диктовать хоть что-то в этой жизни.

– Это мы еще посмотрим, – выдохнул Чернов.

Подошел ко мне и, протянув руку, попытался коснуться моего лица. Я отступила и прошипела вновь:

– Уходи! Ненавижу тебя!

На мгновение во взгляде Димы мелькнул отголосок боли, которая тут же сменилась решимостью. А после этого муж ушел. Просто покинул нашу с ним квартиру, не прибавив ни слова. И тогда я позволила себе те эмоции, которые могли дать выход всему тому аду, что творился внутри.

Горько и надрывно расплакалась.