Часть 8

Яна поняла, что сейчас у нее в руках оказался тот шанс, которого она так долго ждала. О котором мечтала поначалу, когда только познакомилась с Димой и от него забеременела. И который в итоге принес ей настолько горькое разочарование в жизни, что запивать его спиртным оказалось даже сладко.

Поначалу она просто надеялась и старалась быть удобной человеку, в которого влюбилась до чертиков. Что такого разглядела в Чернове – и сама себе на этот вопрос ответить бы не смогла. Но чувства были, причем с каждым днем они становились все болезненнее и надрывнее.

Когда только узнала о том, что Дима влюбился, да еще с такой силой, что готов жениться, внутри Яны взыграло чисто женское самолюбие. Встретил другую? Вот и катись к ней! Но она не смогла его отпустить, тем более что и бросать Арину Чернов не собирался. Он приезжал к ней, помогал с необходимыми вещами. Когда не стало любимой бабушки Яны, организовал похороны и старался всячески поддерживать. Но не любил…

Она видела, как Дима сходит с ума по своей жене, ведь он не упускал случая рассказать, какая Танюша у него умница и красавица. А Яна тихо ненавидела ее и старательно играла роль удобной. Удобной матери его ребенка, удобной женщины, с которой можно было выпить чашку кофе вечером и поплакаться о своих проблемах. Удобной во всем, но не любимой.

Так удалось продержаться довольно долгое время, а в момент, когда Яна уже собиралась поставить ультиматум Диме и пригрозить рассказать все его жене, Черновы расстались. В ее планах поведать обо всем Тане были отчаяние, попытка донести до Димы, что его настоящая семья – это она и Арина, а не бесплодная Танька, бог весть как занявшая ее место. А еще – надежда. На то, что все в ее паршивой жизни будет хорошо.

Но бог лишил жену Чернова разума и она сама его выгнала. Надо ли говорить, что задачей Яны стало родить Диме второго ребенка? Если он ушел из дома из-за того, что дура-Танька отправила его к другой, чтобы он мог обзавестись потомством, то грех было этим не воспользоваться.

Так она забеременела Стасиком. Несмотря на то, что они с Черновым вроде как предохранялись. И ситуация повторилась. Она оказалась с пузом, а Дима вновь сошелся с женой. Чертова Таня! И чем она только его околдовала?

И вот теперь у Яны имелся самый настоящий шанс на то, чтобы быть с любимым. И плевать, что его жена ждала ребенка – вот пусть и побудет на ее месте! Почувствует, каково это – рыдать ночами в подушку, зная, что твой мужчина целует и ласкает другую. Причем эта идиотка сделает это по своей воле, ведь, насколько Яна поняла, прощать мужа за ложь Таня не собиралась.

– Мама, ты красивая, – улыбаясь, сказала ей дочь, входя в комнату.

Яна действительно решилась взяться за себя. Она не пила уже два дня, что для нее было сродни подвигу. Первые часы дались особенно тяжело, рука так и тянулась к бутылке, но она справилась и выдержала, не притронувшись к водке. Сегодня стало немного легче, хотя ночами снились такие кошмары, схожие с галлюцинациями, что Яна просыпалась от них в холодном поту.

– Спасибо, Ариша… – поблагодарила она дочку и снова повернулась к зеркалу, возле которого наводила марафет.

На лице у нее, конечно, имелись следы трехлетнего пьянства, и сходить они будут еще долго, но Яна собиралась справиться и с ними. Она станет любимой, желанной, ухоженной… Да ни Арина, ни Стас ее вообще не узнают! А главное – не узнает сам Дима.

– Ты собираешься к папе? – спросила дочь, присев на краешек старого кресла.

Яна видела, что Арина буквально сияет от такого тихого, умиротворенного счастья, которое могут испытывать, пожалуй, лишь дети. Перед дочерью она испытывала чувство вины. За то, что распустилась. За то, что переложила на ее плечики такую непосильную ношу. Детей своих Яна любила, потому теперь ей перед ними и было стыдно. Но она это исправит. И сделает главное – у них будет не приходящий отец, а самый, что ни на есть, настоящий.

– Собираюсь, – кивнула Яна. – Он хочет со мной поговорить. Ну, после того, что… случилось.

Она закончила наносить на лицо макияж из остатков «былой роскоши». Повернулась к дочери, которая поджала губы.

– Ты больше не сбежишь без меня? – спросила она.

Яна вздохнула. В этом отвратительном плане, который пришел в ее голову, едва только она узнала о беременности Таньки и о том, что Дима просит их с детьми уехать, чтобы только правда не выплыла наружу, было кое что, за что перед Ариной было особенно совестливо. А именно – она ее бросила. Знала, что Дима испытывает к Стасу особую нежность, вот и прихватила его с собой. А Арину оставила. Во-первых, потому что она была самостоятельной. И, во-вторых, потому что ей хотелось возложить на Чернова хоть часть того груза, который он так легло тащил по жизни на ее, Янином, хребте.

– Это было задумано… – повторила она то, о чем уже говорила дочери. – Понимаешь, папа не придет к нам жить, пока мы не совершим определенных действий.

– Как с той поездкой в магазин? – спросила Арина.

Яна кивнула. О том, что именно в этом месте работает жена Чернова, она детям не говорила. Просто сказала Арине, чтобы они съездили туда, когда папа снова даст им свою карточку и отправит погулять. А свою маму дети слушались. Ну а выбить у Димы повод спровадить их из дома было проще простого.

– Да, – уверенно ответила Яна и добавила в прическу новый штрих: немного высвободила один из локонов.

Она уже приоделась. Нацепила юбку-карандаш, которая стала ей немного велика, к ней – жакет. Такой уже был не в моде, но лучшего варианта в гардеробе Яны пока не водилось. Взглянув на себя в зеркало, осталась более-менее довольной увиденным. Отеки – ерунда, уйдут. Главное, чтобы Дима понял: она ради него готова на все. И ему есть, куда идти, раз уж дура-Танька его швыряет, как ненужную ветошь, из раза в раз.

– Папе привет передай, пожалуйста, – сказала тихо Арина, когда провожала мать до двери.

Она снова стала светиться от счастья, и в этот момент Яна сказала себе, что без хороших новостей она домой не вернется.

– Передам. А ты братишку покорми, – щелкнула она дочь по носу и вышла из квартиры, преисполненная еще большей надеждой, чем раньше.

Чернов принял ее не сразу. Как будто в своем желании оттянуть момент встречи искал возможность с Яной не видеться вовсе. Что ж… не впервой. Она к этому привыкла и даже научилась справляться с игнором. Когда же Дима понял, что Яна никуда не собирается уходить, позвал ее в свой кабинет.

Она переступила его порог и пытливо взглянула на отца своих детей. Что он думает сейчас? Увидел ли, что она очень старается ему понравиться?

– Мы ведь с тобой договорились, что пока не станем встречаться, – процедил Дима, глядя прямо перед собой на какие-то документы.

«Договорились» – это было очень громко сказано. Когда Чернов привез их со Стасом домой, он сказал, что пока не хочет ее даже видеть. Но Яне на это было плевать. Только не сейчас, когда она почувствовала вкус победы.

– Я не думаю, что так будет правильно, – ответила она Диме.

Яна снова попыталась рассмотреть на лице Чернова хотя бы отголоски симпатии. Она ведь ему в свое время понравилась настолько, что он потащил ее в постель. Так почему же сейчас Дима не сможет пойти тем же самым путем? Поймет, что она может измениться, увидит в ней ту самую Яну, которая и была рядом с ним до момента, когда в жизни Чернова появилась дура-Танька… Она действительно верила в то, что это возможно.

– В смысле – ты не думаешь, что так будет правильно? – проговорил Дима, выжав эти слова сквозь крепко стиснутые зубы.

Это ее дезориентировало, но не настолько, чтобы она отступила от своих планов.

– В смысле, ты должен сейчас начать максимально участвовать в жизни своих детей, – ответила Яна, изо всех сил пытаясь не сорваться.

Вдруг поняла, что ее начинает бесить все, что происходит. Реакция на нее Димы. То, что она вообще пришла сюда, словно просительница. И снова захотелось выпить. Залить спиртным свои тревоги и горе, как делала это столько времени подряд.

– Я должен? – уточнил Чернов, вскинув бровь.

Отмахнулся от того, кто после короткого стука заглянул в кабинет.

– Да, Дима. Ты должен, – сделав ударение на последнем слове, ответила Яна.

Сейчас злость переросла в то самое чувство, которое было способно вытащить ее со дна. Она сможет и справится. Ради Арины и Стаса, уже успевших пострадать от всего, что сотворили с их судьбами взрослые.

– Должен потому, что у тебя есть двое детей, которые зависят от тебя в первую очередь, – с нажимом сказала она, видя, что на лице Чернова появляется недовольное выражение.

Он наверняка опять начнет говорить про свою Таньку! А ведь Яна была уверена, что жена Димы не простит ему случившееся.

– Это говоришь мне ты? – с явственной насмешкой спросил Чернов. – Ты, которая только и делаешь, что прикладываешься к бутылке?

Сказанные слова задели, но Яна была к ним готова. И, если уж так посудить, у Димы были все основания вести беседу в этом ключе. Она себя распустила, она погрузилась в пьянку и стала жалким подобием себя прежней. Но она же все это могла и должна была исправить.

– Я бросила, Дим, – ответила Яна спокойно. – Бросила и больше не притронусь. Обещаю тебе, как обещала это нашим детям.

В ответ Чернов закатил глаза и покачал головой.

– Мне это не нужно, – ответил он, и сказанные четыре слова отозвались внутри Яны болезненными уколами. – Не нужно, потому что быть с тобой я не намерен. Моя жена – Таня. У нас с ней будет ребенок. Я буду добиваться того, чтобы она меня простила. И она простит!

Он повертелся в кресле. Окинул ее насмешливым взглядом, и Яне стало очень неуютно от этого. Стоя перед Черновым в юбке, которая была велика, и жакете, что казался сейчас особенно старомодным, она испытывала неловкость. Ерунда! Яна уже встала на путь истинный и теперь никто не сможет ее с него сбить.

– У вас с ней только будет ребенок. А у нас с тобой уже есть двое, – ответила она размеренно и ровно, на что ушла вся ее уверенность, которой, как оказалось, в наличии имелось не так уж и много. – Я готова быть с тобой, Дима. Несмотря на то, что ты говоришь и думаешь. Я не буду гонять тебя, как это делала Таня. Я не стану больше пить… У нас может сложиться прекрасная семья, подумай об этом, пожалуйста.

Сказав это, Яна развернулась и вышла. Она с особой силой ненавидела сейчас ту женщину, которая однажды перешла ей путь и отправила туда, откуда ей сейчас приходилось выбираться. Но в этом уже Яна не видела ничего страшного.

Дорогу осилит идущий. Теперь она это точно знала. И собиралась стоять на своем до последнего.

***

– Ну вот же, Чернова! Как я и говорила, хгч попер вверх, ребеночек будет! – обрадовала меня Светлана Ивановна, которая, просмотрев мои анализы, что я с огромным трудом уговорила саму себя сдать, залучилась улыбкой. – Немного низковаты кое-какие показатели, но мы их быстро в норму приведем! Сейчас поставим тебя на учет. Чем раньше – тем лучше.

Она достала пустую обменную карту, которую принялась заполнять. Сколько раз я представляла себе этот момент. Он вызывал у меня просто бурю чувств, которые буквально зашкаливали. Восторг, ожидания, ставшие реальностью, ни с чем не сравнимое счастье. И вот сейчас все было совершенно не так, как в моих фантазиях. Как будто я была выросшим ребенком, который с огромным разочарованием понимает: празднование Нового года теперь не приносит ему и сотой доли тех ощущений, что были прежде.

– Что-то не так, Тань? – спросила меня Светлана Ивановна и, отложив карту, поправила на носу очки.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься. Помотала головой. Это, конечно, было ужасно, но меня стали посещать мысли о том, что, возможно, этому долгожданному и вымученному ребенку лучше вовсе не появляться на свет.

– Все в порядке, – соврала я, шмыгнув носом.

– Не в порядке. Ты что, задумалась о том, чтобы… не рожать?

Она вроде как спросила это ровным тоном, но я так и видела шок, который мелькнул в глазах врача. Светлана Ивановна ведь проходила, что называется, вместе со мною через все перипетии, связанные с попытками зачать ребенка. И вот теперь, видимо, прочитав мои мысли, искренне удивилась. И я ее понимала.

– У моего мужа оказалось двое детей на стороне. Мы с ним разводимся, потому что принять я этого не могу. Впереди у меня адские времена, через которые я в любом случае буду вынуждена пройти. Я не знаю, как мне быть с этой беременностью, – поведала я.

Врач вздохнула и покачала головой.

– Чернова, я не знаю, что тебе сказать по поводу того, что мужики меня не перестают удивлять. Я в этом кресле десятки лет сижу и, поверь мне, слышала многое. И все равно раз за разом меня ошарашивают такими вот историями, как у тебя, – она указала на меня ручкой. – Но я тебе могу сказать только одно: ребенка надо рожать только для себя и рассчитывать только на себя саму. Скажи, мелькали мыслишки о том, что это мужу твоему наказание такое будет, если от малыша избавишься?

Я посмотрела на нее с удивлением. Да, так и было. Всего раз я действительно думала об этом и сразу себя за подобное обругала. А сейчас поняла: ни один мужчина не стоит того, чтобы даже в мыслях подвергать свое дитя риску, не то что от него отказываться.

– Я оставляю этого ребенка! – ответила ей уверенно.

И даже на душе вдруг стало хорошо и спокойно. Я столько лет его ждала… Я через столько всего прошла, чтобы он у меня появился. У мужа есть вторая семья? Что ж… Это не повод убивать самое драгоценное, что только у меня может быть.

– Вот и хорошо. А развод… дело житейское. И бежать на него не нужно. Вот окрепнешь, в себя придешь и с накопленными силами хоть разводись, хоть в кругосветку. Только сначала витаминки попьем с тобой и всякое еще досдадим.

Она дозаполнила карточку, которую и протянула мне. Следом – еще одну пачку анализов, которые я взяла чуть ли не с благоговением. Долой все плохие мысли. Мне нужно настраиваться на позитив и только. Светлана Ивановна ведь права – бежать разводиться сломя голову не стоит. Рано или поздно я все равно получу свободу от мужа и лжи, в которой жила все эти годы. А пока займусь собой и ребенком.

– Спасибо вам, – сказала я, поднимаясь со стула.

– Да не за что, Чернова. Все отлично будет, вот увидишь. Потом станешь все это вспоминать с улыбкой.

Я вышла из кабинета и вздохнула. Уж с чем-с чем, а с улыбкой о таком думать не буду даже через десять лет. Но все будет отлично, теперь я это точно знала.

– Танюша! Как хорошо, что ты на месте! – сказала мне свекровь, которая появилась на пороге магазинчика в тот момент, когда я подумывала закрыться сегодня пораньше, пойти домой и заказать себе вкусняшек.

За ту неделю, что прошла с момента нашей ссоры с Димой, мы виделись с мужем три раза. И все встречи проходили одинаково – Чернов приезжал ко мне с огромной охапкой цветов, умолял поговорить с ним, но я или уходила домой, если он поджидал меня у работы, или попросту не открывала ему дверь квартиры. Мужу хватало ума не ломиться, не срывать замки и не удерживать меня силой. Он хоть и предпринимал попытки побеседовать, но границ не пересекал. А я морально не готова была ни к разговорам, в которых ничего нового бы не выяснилось, ни к встречам с Димой в принципе.

– Добрый вечер, Лидия Андреевна, – вздохнула я, искренне надеясь, что свекровь не станет уговаривать меня помириться с ее сыном.

– Я не стала тебе звонить, потому что это разговор не телефонный. Можно? – указала она большую коробку, на которую и опустилась через мгновение.

Я даже не успела предложить ей устроиться на стуле. Было видно, что свекровь очень сильно взволнована, а сюда она едва ли не бежала, если судить по сбившемуся дыханию.

– Сейчас закрою магазин, подождите, – сказала ей, не представляя, что за новости меня ждут, но уже испытывая желание закрыть уши руками и ничего не слушать.

Заперев дверь, я повесила табличку «Закрыто» и подошла к Лидии Андреевне.

– Признаться честно, вы меня пугаете, – сказала ей и опустилась на край стула.

Она перевела дыхание и ответила:

– Не стоит бояться, Танюш. Я приехала сказать тебе, что предлагаю свои услуги адвоката для суда, если ты будешь разводиться с Димой.

Эти слова настолько ошарашили меня, что мой рот сам по себе приоткрылся, а глаза округлились.

– У меня был серьезный разговор – сначала с Лешей, а потом с сыном. – Они меня чуть не убили своим признанием! – воскликнула она.

Пока я переваривала услышанное и готовилась к тому, что скажет свекровь, мысленно перебирая варианты того, что еще за обстоятельства могли открыться, Лидия Андреевна сказала:

– Оказывается, Леша проиграл на ставках крупную сумму! И Дима закрыл его долг, а в ответ потребовал сыграть роль отца Арины и Стаса, если вдруг правда, которую ты выяснила, выплывет наружу. Ты представляешь?

О, я очень даже представляла. Сейчас, когда о моем муже стало известно столь много нового, кажется, уже ничто не способно было меня удивить. Дима сейчас казался каким-то незнакомым человеком, творящим такое, что аж мурашки по коже бежали. Но мне, похоже, просто стоило начать привыкать к этой реальности.

– Лидия Андреевна, я не знаю, что вам сказать по этому поводу, – устало отозвалась я. – Правда. Спасибо за ваше предложение отстаивать мои интересы при разводе…

Я замолчала, не зная, как продолжить так, чтобы свекровь не обиделась. Я хотела подумать над тем, что она сказала, и считала, что имею на это полное право. Она – мать. Конечно, не обойдется без того, что Лидия Андреевна невольно начнет задумываться о том, как будет лучше для Димы.

– А знаешь, как мы с тобой поступим? – не став развивать ту тему, которая осталась подвешенной в воздухе от паузы, которую я обозначила, спросила свекровь. – Я поговорю с одним очень грамотным адвокатом. Он молодой, но иногда вытягивает такие дела, за которые бы не взялись даже самые маститые юристы. И Танюша, знай… Я полностью на твоей стороне и на стороне внука или внучки от тебя! Только ты для меня – жена Димы. И мать его детей!

Она говорила запальчиво, и я понимала, что свекровь сейчас находится под влиянием момента. И уже через некоторое время все может измениться. Они с Алексеем Денисовичем полюбят Арину и Стаса, ведь это их родные внуки.

– А что же с детьми от Яны? – спросила я, решив сразу расставить точки над «и». – Они ведь от Чернова.

– Я не хочу их знать! – отрезала свекровь, поднимаясь и расправляя подол платья. – Да, это, возможно, грубо и жестоко. Но ложь, которую обрушили на наши головы Леша и Дима – непростительна. Пусть они сами варятся в том, что учинили. Я имею полное право выбирать. Меня никто просто так не поставит перед фактом и не заставит делать то, чего я не желаю.

Она перевела дыхание и посмотрела на меня уверенно.

– Повторю, Танюш… Для меня есть только одна жена моего сына. И это ты. Если откажешься от помощи и не захочешь того самого адвоката, о котором я говорила, пойму. Но прошу тебя подумать, Танечка, он действительно может помочь. И в любом случае, рассчитывай на меня.

Кивнув мне, она тем самым попрощалась и вышла из магазина. Я же, вновь заперев за ней дверь, вернулась к прилавку, на который тяжело оперлась и выдохнула. Лидия Андреевна была на моей стороне, если верить тому, что она говорила. Это не могло не радовать. Но я очень сомневалась в том, что рано или поздно она не проникнется к детям и не изменит своего мнения.

Что ж… Зачем думать об этом сейчас? Поживем-увидим.

– Танюха! Тань! Ты куда так мчишься? – донеслось до меня, когда я быстрым шагом направлялась в магазин, чтобы купить фруктов.

Есть не хотелось – давали знать о себе стресс и уже начавшийся токсикоз, от которого подташнивало не только по утрам, но и в течение дня. Но оставлять себя и малыша без витаминов я не планировала, поэтому в ход шли зеленые яблоки и груши. Не самая питательная вещь на свете, но при взгляде на них хотя бы аппетит просыпался.

– Света? – удивилась я, обернувшись.

И тут же поймала себя на том, что действительно бегу по улице в надежде не встретить мужа, который в последнее время мог поджидать меня со своими вениками где угодно.

Светка Бусина была моей студенческой подругой. Наши пути разошлись, когда она перешла в другой институт изучать психологию. После этого мы пару раз общались в соцсетях, а потом и вовсе пропали из поля зрения друг друга.

– Она самая, – закивала Света. – Так куда так мчишься? – улыбнулась подруга.

Я выдохнула и пожала плечами.

– Да никуда особенно. В магазин, а потом домой.

– Сильно занята сегодня? Может, где-нибудь посидим?

Она выразительно подвигала бровями, видимо, намекая на развлечения. Я тут же замотала головой.

– Если только в кафе, здесь неподалеку есть неплохое, – ответила, указывая рукой в ту сторону, где находилось местечко, где мы с Димой любили иногда бывать.

– Тогда пойдем! Столько всего есть, что обсудить! – воскликнула Света и, подхватив меня под руку, увлекла в обозначенном мною направлении.

– В общем, жизнь вот так сложилась. Муж козел, детей, слава всем святым, я от него не родила, но урок получила знатный! – закончила с улыбкой свое повествование Бусина, когда мы с нею просидели в кафе с час, и все это время было занято пересказом биографии Светки.

Как оказалось, она отучилась на психолога и даже какое-то время работала по профессии, а потом влюбилась, вышла замуж и стала домохозяйкой, за что теперь себя отчаянно ругала. Муж оказался изменщиком, да еще и абьюзером. Что называется «два в одном флаконе». Теперь Света была свободной и вновь искала себя в жизни. Удивительно, но, слушая ее, я как будто переключилась и даже стало не так горько думать о своих собственных бедах.

– А что у тебя? А то я все болтаю и болтаю! – сказала Света и подперла подбородок кулачком.

Слушать она умела, я это помнила еще со времен нашего общения. А мне нужно было высказаться, причем сделать это так, чтобы меня выслушал человек со стороны. Она ведь почти не знала Диму и в нашу семью была не вхожа. Незаметно для себя я выдала ей все, начиная от момента, когда мы с Черновым поженились, и заканчивая тем, что происходило в моей жизни сейчас.

Бусина слушала внимательно, не перебивая, только задала пару уточняющих вопросов. А когда я закончила, побарабанила пальцами по столу и вдруг заявила:

– А я бы так просто мужа своего другой бабе не отдала!

Я даже рот приоткрыла от того, как воинственно это прозвучало. Света всегда была с характером, вот он сейчас и проявился во всей красе.

– Нет, ты не думай, разводиться с ним нужно, – продолжила она. – Но почему бы не помотать этой Яне нервы? Ты говоришь, что она мечтает о том, чтобы Дима был с ней и ее детьми? Мне кажется, грешно своими руками на блюдечке отдавать ей своего мужика.

Я очень тяжело вздохнула. Возможно, в словах Светы и был здравый смысл, но я уже так устала от происходящего… Да и снова подвергать нервным потрясениям себя и ребенка не собиралась.

– Тебе совершенно не обязательно с ним жить… – добавила подруга. – Просто поиграй в игру, когда он решит, что может добиться твоего прощения. Знаешь, как носиться к тебе будет? У-у-у! Уверена, Яну просто перекорежит от того, что Дима будет бегать вокруг тебя и о ней забудет. Ну а ты хоть отчасти почувствуешь себя отомщенной.

То, о чем говорила Светка, вызывало у меня двоякие чувства. В чем-то она была права. Во всей этой ситуации я оказалась самой пострадавшей стороной. Это меня водили за нос, это на меня вылили тонну помоев, когда правда открылась, и это я сейчас осталась одна у разбитого корыта. Но добровольно пойти на те игры, которые предлагала подруга, – означало поставить под угрозу жизнь и благополучие собственного ребенка.

– Знаешь, я уже успела очень сильно ото всего этого устать, – призналась Бусиной. – Но может, ты верно говоришь, – натянуто улыбнулась я. – Рано или поздно мы с Димой все равно сядем и очень предметно обо всем поговорим, так что…

Я развела руками, тем самым показывая, что пока ничего точно решать не стану. Света кивнула и перевела разговор в другое русло:

– Давай тогда по десертику еще? – предложила она, и я взяла меню и стала изучать, что здесь предлагают из сладкого.