Часть 9

К Диме я все же вынуждена была съездить. Необходимо было забрать важные документы, которые он хранил у себя на работе. Готова ли я была к этой встрече? Отнюдь. Честно говоря, позиция страуса весьма меня удовлетворяла на данный конкретный момент. Но ведь провести так всю свою жизнь я уж точно не смогу, следовательно, нужно было ехать.

– Татьяна! Привет! – окликнула меня сотрудница Чернова, к которому я заявилась без предупреждения.

Зная примерное расписание мужа, я была уверена, что сейчас он вернулся с обеда и будет еще минимум часа три на работе. А потом поедет или ко мне с очередным букетом, или к своей второй семье. Мысли об этом придали мне смелости. На память пришли слова Светы, и отчего-то захотелось проверить: права она, или нет.

Возможно, это был тот самый синдром брошенной женщины, о котором часто говорят психологи. Когда слова «Я от тебя ухожу» или «Мы разводимся», сказанные мужчиной, становятся тем, что выбивает почву из-под ног и бросает в пропасть. И даже если мне и не было сказано ничего подобного, а Чернов уже носился ко мне в попытках вернуть, все равно подспудно сидела мысль: меня предали. Мне нужно что-то с этим делать, чтобы не ощущать внутри огромную дыру.

– Привет, Оль. Дима у себя? Он один? – задала я вопрос, кивнув в ту сторону, где располагался кабинет мужа.

– Один, да, – кивнула она, улыбнувшись. – А ты к нам давно не забегала.

Я ощутила совершенно дурацкое чувство облегчения, которое охватило меня с головой.

– Дела, дела, – ответила я размыто и, тоже растянув губы, добавила: – Пойду к мужу, а то потом бежать надо на работу.

В кабинет я вошла без стука и считала, что имею на это полное право. Чернов действительно обнаружился в кабинете в гордом одиночестве. Он сидел и просматривал какие-то бумаги, а когда я появилась на пороге, вскинул на меня недовольный взгляд. Который тут же прояснился, когда он понял, что это я.

– Танюша… – приподнявшись в кресле, сказал он мне. – Что-то случилось?

Я не удержалась и криво усмехнулась. В ответ увидела, как на лице Димы появляется виноватое выражение. Пройдя в кабинет и закрыв за собой дверь, я произнесла совершенно спокойно:

– Ничего не случилось, я просто хотела забрать свои документы. Мне нужно представить их в налоговую.

В следующий момент отчетливо поняла: в глазах Чернова зажглась и тут же потухла надежда. Он предполагал, что я пришла к нему с намерением помириться.

– Только это? – спросил он, подойдя ко мне и предприняв попытку взять меня под руку.

– Только это, – кивнула в ответ.

Отошла в сторону, к столу, где ровными стопками лежали какие-то документы, устроилась на краешке кресла, стоящего возле. Ноги подкашивались и стало подташнивать.

– Мне очень плохо от того, что происходит, – вдруг сказал Дима. – Если ты думаешь, что я спокойно воспринимаю все случившееся… Это не так.

Прикрыв глаза, я призвала на помощь все силы. Чернов вел себя как самый распоследний эгоист! Заботился только о себе любимом, что невероятно бесило.

– Ты действительно сейчас говоришь мне все это и у тебя даже совесть не просыпается? – выдохнула я, глядя на мужа со злостью.

Он тут же переменился в лице. Схватился за узел галстука в привычном жесте, дернул его в сторону, а потом опять бросился ко мне, как то уже было совсем недавно. Опустился на колени, обхватил меня руками.

– Прости меня… Я тебя умоляю, Таня! Я сдыхаю от мысли, что тебя больше не будет в моей жизни… Я такой кретин… Я так хотел уберечь наш брак от того, что могло его разрушить…

Я расхохоталась, слушая эти «проникновенные» речи.

– Так хотел уберечь, что когда мы разошлись, ты тут же побежал заниматься сексом с другой?

Я попыталась подняться, потому что наш разговор происходил по кругу и ничего нового услышать я не могла. Но когда приподнялась на стуле, вдруг случилось то, чего я никак не ожидала. Дверь в кабинет Чернова распахнулась и на пороге появилась Яна.

Приодетая, на каблуках. Она навела марафет и сейчас хоть и была похожа на ту пропитую женщину, которая предстала передо мною в момент нашей первой встречи, но в то же время кардинально от нее отличалась.

– О, к нам Яночка пришла, – пропела я, увидев искреннее изумление в глазах матери Арины и Стаса.

От той картины, что она застала, несчастная дамочка была на грани, это было видно невооруженным взглядом. А я, памятуя о том, что мне сказала Света, потянулась рукой к мужу и, положив ее ему на плечо, поинтересовалась:

– Милый, мы же собирались домой, а перед этим погулять по магазинам и посмотреть на будущее вещички для нашего малыша. Но теперь у тебя, наверно, есть дела поважнее? Или все же нет?

Такого изумления в глазах Чернова, которое появилось в ответ на эти вопросы, я не видела ни разу за время нашей совместной жизни. На Яну я больше не смотрела, вовсю показывая ей, что мне эта персона совершенно неинтересна.

– У меня нет никаких дел, – замотал головой Дима. – Яны не должно быть здесь! – отрезал он, повернувшись к матери своих детей.

Он поднялся и встал между нами так, как будто хотел тем самым показать, что готов защищать меня и нашего ребенка. Я все же не удержалась и скользнула по Яне быстрым взглядом. Она была обозлена, казалось, дай ей в руки нож, и она тотчас накинется на меня.

– Я звонила тебе несколько раз! – проговорила она, в свою очередь намеренно игнорируя меня.

Ей быстро удалось взять себя в руки, что говорило об одном: передо мною женщина, которая стала бы соперничать со мною за моего мужа, если бы я была искренна в том, что сказала Чернову. Впрочем, о моей лжи ни ей, ни Диме было знать вовсе необязательно.

– То, что я не подхожу к телефону, – не повод приезжать ко мне на работу без приглашения! – рявкнул Чернов. – У меня дела с моей женой!

Яна поджала губы и стала превращаться в фурию. Когда я беседовала с ней у нее дома и терпела ее насмешки, она еще не рассталась с пагубной привычкой, но вовсе не алкоголь был причиной злобы, таившейся во взоре этой женщины. Сейчас я наверняка раззадорила ее окончательно, и на что она могла пойти для того, чтобы вернуть себе Диму, ведали только небеса.

– Стас приболел… Я звонила, чтобы попросить тебя приехать, – чуть смягчившись, ответила Яна.

Я нахмурилась и мысленно задалась вопросом: какая череда мнимых болезней Арины и Стасика ждет теперь Чернова в попытке привязать его к детям? А главное, надо ли мне участвовать в этой гонке? Ответ был очевидным – нет. Но и выторговать лучшие условия для своего нерожденного ребенка я определенно могу. С волками жить, что называется.

– Поезжай к сыну и будь с ним, – безапелляционно ответил Дима, указывая Яне на дверь.

Я пожала плечами и, встав на ноги, отвернулась. Меня это все не должно было трогать ни в коей мере.

– Он очень просил тебя приехать, Дим… – ответила Яна, и голос ее дрогнул.

Но что за нотки сквозили в нем на этот раз, я сказать точно не могла. Дрожал ли он от едва скрываемой злобы, или потому, что она была матерью, которая испытывала обиду за сына?

– Я позвоню тебе потом… Когда мы с женой разберемся с нашими делами, – поставив ударение на слове «нашими», ответил Чернов.

Снова в голове родился тот вопрос, которого я, естественно, не собиралась задавать вслух: а сколько раз до этого момента Дима лгал мне и ехал к Арине и Стасу, потому что случалось нечто важное и неотложное?

– Дим… он очень просил! – взмолилась Яна, и я едва сдержалась, чтобы не отправить мужа к его младшему ребенку.

Могло ведь случиться действительно что-то важное. Но отчего-то вдруг сейчас стало непереносимо важным выстоять этот раунд до конца.

– Я позвоню тебе позже! – процедил Дима, и через мгновение я услышала стук каблуков, а следом – грохот захлопнувшейся за Яной двери.

Мы с мужем остались наедине, и я почувствовала себя физически некомфортно. Стоять вот так спиной к Диме, знать, что он, даже если и понял, что с моей стороны это была лишь игра, может уцепиться за нее в попытке меня вернуть, было неуютно.

– Прости. Она действительно не должна была приезжать и мы с ней пока не контактируем, – произнес Чернов.

Он уже подошел ко мне, двигаясь бесшумно, так что когда я обернулась, встретила глазами его взгляд, в котором были мольба, отчаяние и жажда понять, что же случилось и почему я так внезапно переменилась.

– Ну, рано или поздно вам придется общаться. У вас двое детей, – как можно равнодушнее ответила я, передернув плечами.

– Это будет происходить по минимуму! – с жаром заверил меня Чернов и предпринял еще одну попытку обнять меня и притянуть к себе.

Я позволила сделать это, но лишь на секунду. А после прикрыла глаза и очень устало вздохнула.

– Дима, это не мое дело. Мне будет достаточно того, что наш ребенок тоже будет тобою не обделен.

Не дав ему ответить и решив, что с меня на сегодня хватит, я продолжила, не желая, чтобы наша встреча с мужем и все, что после нее происходило, перешло в ту стадию, которая была совершенно неуместна. А именно – совместный поход по магазинам, где я в ближайшие месяцы уж точно не собиралась ничего приобретать для своего ребенка.

– Отдай мне документы и отвези меня домой, пожалуйста, – присовокупила к сказанному.

Во-первых, я все же решила продолжить игру, но повести ее по своим правилам. И, во-вторых, не ровен час, Яна притаилась где-то поблизости, чтобы убедиться в том, что мы с Черновым действительно уедем вместе. С нее станется спихнуть заболевшего ребенка и следить за чужим мужем.

– Хорошо, – кивнул Дима.

Вытащил подрагивающими руками из сейфа две папки, протянул их мне. Он был чрезвычайно взволнован и сбит с толку, это я видела невооруженным взглядом.

– По поводу магазина… это ты так пошутила да? – спросил он меня, отчаянно стараясь поймать мой взгляд.

И мне пришлось снова соврать прежде, чем я бы развернулась и вышла из его кабинета, а муж последовал за мною:

– Мы поедем туда. Но не сегодня.

***

Конечно же, к сыну он отправился. Несмотря ни на что, детей он своих любил, а сейчас, когда ехал к Яне, даже испытывал что-то вроде облегчения. Больше не надо скрываться – его тайна уже таковой не является.

– Как он? – спросил сразу, как только добрался до квартиры, где жили Яна, Арина и Стас.

На лице открывшей ему женщины мелькнуло недовольство. Поджатые губы говорили о том, что она сдерживает себя, чтобы не выдать все то, что думает. Но Яна все же себя пересилила. У нее просто не было поводов ему что-либо предъявить. Он все ей сказал. Она знает, что у него есть любимая женщина и это неизменно.

– Тебя не дождался, уснул, – кивнула Яна в сторону комнаты, где жили дети.

Чернов прошел к Стасику. Тот спал, раскинув ручки, и если бы не дышал тяжело и надсадно, на первый взгляд ничего, что вызывало бы беспокойство, Дима бы не заметил. Присев рядом с сыном, он положил руку ему на лоб, и тут же ее отдернул.

– Да он весь горит! – зашипел, повернувшись к Яне.

– Я в курсе! – процедила она в ответ, сложив руки на груди. – Вон лекарства, которые ему давала. Они не действуют.

– Почему ты не вызвала врача? – потребовал Чернов ответа, хватаясь за телефон.

Яна его остановила. Присела рядом и обхватила пальцами запястье Димы.

– Если бы ты просто послушал меня и поинтересовался здоровьем своего ребенка, то знал бы, что педиатр у нас был! А вместо этого ты…

Она не договорила, как-то скорбно поджала губы и отвернулась, а на лице ее мелькнуло горькое выражение. Но если Яна рассчитывала на то, что Чернов начнет испытывать стыд за то, что он находился (как она должна была считать) рядом с законной супругой, то у него для нее имелись плохие новости.

– Я позвоню знакомому врачу, – сказал Дима, Яна тут же помотала головой.

– Давай дождемся, не подействует ли литическая смесь. Ее назначил доктор из поликлиники, я дала лекарство перед тем, как он заснул. Надеюсь, оно подействует.

Чернов кивнул и засек время. Если через пятнадцать минут сын будет все таким же горячим, он не станет слушать никого и наберет врача.

Они посидели так рядом некоторое время. Дима вдруг поймал себя на том, что прислушивается к своим ощущениям. Что чувствует, находясь с той женщиной, которая родила ему детей? Наверно, если бы такая же ситуация произошла у него с Таней, а на кровати возле них спал их сын, который приболел, он бы мир с ног на голову перевернул, но ребенок бы уже был осмотрен всеми грамотными специалистами. А с женой они бы чувствовали себя сплоченными, неотъемлемой частью друг друга. С Яной же, разумеется, никаких подобных ощущений он не испытывал.

– Где Ариша? – спросил Дима, запоздало поняв, что дочери дома нет.

– Конечно, я отправила ее под присмотр к маме! – с вызовом откликнулась Яна. – И еще… Если переживаешь за жену, то в ближайшие несколько дней с ней не встречайся. У Стасика вирус, а Таньке болеть вроде как нельзя.

Пока Чернов переваривал эту информацию, Яна поднялась на ноги и добавила:

– Приходи на кухню, у меня сегодня вкусный ужин готов.

Она ушла, а Дима сцепил зубы, чтобы сдержать ругательство, уже готовое вырваться изо рта. Похоже, теперь ему только и предстоит, что выбирать. Оглядываться и быть начеку, чтобы не случалось таких ситуаций, ведь направляясь сюда, он напрочь забыл о вероятности заразиться и заразить жену.

Ладно, об этом потом. Сейчас главное, чтобы Стасу стало легче. Чернов снова положил руку на лоб сына, показалось, что тот стал заметно прохладнее. На тумбочке среди лекарств обнаружился термометр. Взяв его, Дима померил Стасу температуру. Тридцать семь и семь. Не то, что требуется, но вроде бы и не критично.

Он посидел рядом с сыном еще некоторое время, потом поднялся и прошел на кухню к Яне. Та хлопотала у плиты и, кажется, была совершенно довольна происходящим. Эмоционировать по этому поводу у Чернова не было никаких моральных сил. Пусть она надеется на что угодно – главное, что сам Дима думает по этому поводу и кого хочет видеть рядом с собой в качестве жены.

– Картошка тушеная с мясом. Денег не очень много было, я продуктов впрок взяла недорогих, а еще пришлось водки купить.

Она взглянула на него, а Дима не удержался и приподнял брови. Кажется, кто-то ведь бросал пить, не так ли?

– Не себе, конечно, – сделала акцент на озвученном событии Яна. – Делала Стасу компрессы. Ну и Аришку тоже пришлось деньгами ссудить. Неизвестно, сколько она будет у бабушки находиться.

Чернов понял, на что намекает Яна. Конечно, он содержал ее и детей, но иногда получались вот такие ситуации, когда выделенного бюджета не хватало.

– Все, что есть, – сказал он, вытащив из бумажника две тысячных купюры. – Остальное на карте, но я помню, что ты предпочитаешь наличку.

– Спасибо, – вновь поджав губы, сказала Яна, забирая деньги и пряча их в шкафчик.

Она положила ему еды, выудила бутылку водки и налила в стопку. Поставила ужин и выпивку перед Димой, на что он помотал головой.

– Я за рулем, – сказал веско.

– Глупости. Ты же не уедешь сейчас? Стас ведь так тебя ждал…

Чернов снова сцепил челюсти. С одной стороны, показалось, что он попал в ловушку, с другой… он же уже размышлял о том, что раз все тайное стало явным, то ему же и легче.

– Я останусь до момента, пока сын проснется, – все же решил он, принимаясь за ужин.

Он уже и не помнил, когда из-за всех этих перипетий питался нормально, а картошка с мясом оказались весьма сносными.

– Вот и хорошо, – кивнула Яна и довольно улыбнулась.

В этом Чернов был совершенно не уверен.

Проснулся Дима от того, что зажужжал телефон, поставленный на вибрацию. Взглянув на часы, с ужасом понял, что уже полдень. Вчера он только помнил, как поужинал, все же выпил рюмку, а потом пошел к сыну, где его и вырубило.

Звонила жена, причем, судя по неотвеченным вызовам, делала это не в первый раз. Черт бы все побрал! А где же Стасик? Ведь на кровати ребенка не было.

– Да? – хрипло ответил на звонок Чернов, не в силах проморгаться.

Его давно так не отключало, но может, оно и к лучшему тоже. Хоть выспался.

– Дим, привет, – отозвалась Таня, в голосе которой слышалась отчетливая тревога. – Я тебя не отвлекаю?

Он мгновенно пришел в себя и, растерев лицо ладонью, вскочил с дивана, на котором вчера и заснул, едва убедившись, что температура у Стаса спала. Судя по пледу, который обнаружился в ногах Димы, его укрыла ночью Яна. Отмахнувшись от этих неважных деталей, Чернов ответил:

– Нет, конечно.

– Хорошо, а то я уже на работу тебе звонила, сказали, что ты не выходил сегодня.

И снова в ее голосе была тревога, а Диме стало очень стыдно перед женой. Он мог сейчас соврать ей, придумать какую-нибудь ерунду, но вместо этого сказал:

– У Стаса температура. Вирусная инфекция. Я был с ним.

Лжи достаточно – так решил Чернов, но очень скоро засомневался в том, что так будет верно. Потому что Таня промолчала, и молчание это длилось уж очень длительное время.

– Танюш… Я был со Стасом. Не с Яной… – сказал он, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую паузу.

И не позволить жене положить трубку.

– Меня это вообще не касается, – откликнулась та все же ледяным тоном, который, в целом, был Димой полностью заслужен. – Мне нужна помощь с анализами. Я нашла бы другие возможности, но нужно сделать все срочно. Это какой-то хитрый тест, его могут готовить долго…

По затылку Чернова пробежал неприятный холодок. Он ничего не знал о главном – о том, как протекает беременность его жены. И это было самой ужасной расплатой за сделанное. Потому что в любых других обстоятельствах Чернов бы от нее ни на шаг не отходил. Был бы рядом, предвосхищал бы каждую потребность, будь это даже чертовы анализы.

– Что-то с ребенком? – выдавил он из себя.

– Нет. Я надеюсь, что нет, – ответила Таня.

Он знал, она старается держаться. Понимал, насколько важным для жены было доносить до срока эту долгожданную беременность. И верил в то, что так оно и будет. Их малыш родится здоровым и доношенным. Вот только быть сейчас с Таней его отец попросту не может. И дело вовсе не в болезни Стаса.

– Скинь мне всю информацию, – попросил он спокойно, что ни на грамм не отвечало тому состоянию, которое охватило Чернова.

– Хорошо, спасибо, – ровным тоном откликнулась Таня, и не успел он сказать ей, что благодарить его уж точно не нужно, сбросила вызов.

Дима постоял так немного, пытаясь привести мысли в порядок. Быть сейчас рядом с женой – не в его силах, и хоть это невероятно бесит, нужно сосредоточиться на том, чем он может ей помочь.

Через минуту на мессенджер пришло сообщение от Тани с наименованием теста. Чернов тут же озадачил этим вопросом своего старого приятеля, указав, что это нужно для его беременной жены, и отправился на кухню.

Яна и Стас были здесь. Сын уже не выглядел настолько нездоровым, как вчера. Сидел за столом, на котором у него располагался целый автопарк. При появлении отца – улыбнулся открыто и радостно.

– Почему ты меня не разбудила? – подмигнув Стасу, без приветствия обратился Дима к Яне, которая что-то готовила на плите.

Она обернулась к нему и губ ее коснулась улыбка. Даже на мгновение мелькнула мысль о том, что сейчас она выглядит едва ли не так, как в тот момент, когда он впервые ее встретил. Нет, конечно, таких чувств, как Татьяна, она у него никогда не вызывала, но Чернов понимал, почему в прошлом оказался с ней в постели.

– Ты так устал, Дим… Я решила тебя не трогать, – сказала Яна и поставила перед Стасом тарелку с двумя блинчиками, свернутыми конвертиком. – Садись, позавтракай. Мы и сами вот недавно проснулись, – развела она руками.

– Как Стасик? – проигнорировав приглашение, справился он о здоровье сына.

– Температуры нет. Чуть повышена, но не критично. Так что думаю, день пройдет нормально, а к вечеру будет видно.

Она посмотрела на него со значением во взгляде, явно намекая на то, что его присутствие здесь еще может понадобиться ближе к ночи. Ну, уж нет! На такое он точно не подписывался.

– Отзвонись мне тогда, у меня работы валом. Нужно ехать, – сказал Чернов, надеясь, что тем самым поставит точку в намеках, которые бросала Яна.

Она буркнула что-то в ответ, но Дима уже не слушал. Подошел к сыну, чмокнул его в макушку и вышел – сначала из кухни, потом из квартиры. Возвращаться сюда в ближайшие дни он не намеревался. Сначала надо будет выяснить, не прихватил ли он болячку от сына, а потом поехать к жене и сказать ей, что он хочет знать обо всем, что будет происходить с их ребенком. И пусть только попробует сказать, что к их малышу он не имеет никакого отношения!