Часть 10

– Чернова, если ты не прекратишь изводить меня и себя, я выпишу тебе успокоительное! – пригрозила мне Светлана Ивановна, к которой я прибыла ни свет, ни заря с совершенно незапланированным визитом.

До этого был еще один, совсем недавно. Начитавшись историй о том, как Том Круз купил домой аппарат узи, когда ждал рождения дочери, и выяснил, что излучения безопасны, и можно делать обследования хоть каждый день, я решила, что мне срочно нужно что-то подобное. Конечно, лежать круглые сутки под датчиком узи я не собиралась, но затребовала у Светланы Ивановны снова посмотреть, все ли в порядке с ребенком. А еще – назначить мне все тесты и исследования, даже те, которые были не нужны.

Я не узнавала саму себя, но тревога за беременность становилась лишь острее с каждым часом. Никаких предпосылок к тому, чтобы что-то пошло не так, не имелось, и все же я никак не могла успокоиться. Вот и вытребовала у врача тест на генетические исследования, которые по полису не делали. Даже пришлось озадачить им Диму.

– Как только он начнет шевелиться, я перестану так себя вести! – пообещала Светлане Ивановне.

Та вытаращила на меня глаза, которые едва не выпали из орбит.

– Это звучит, как угроза! Ты почувствуешь первые шевеления плода недель в двадцать, не раньше! Господи, за что мне это?

Врач приложила ладонь ко лбу и мне стало неуютно и неудобно. Но и что сделать, чтобы перестать изводиться, не знала.

– Так. Узи я тебе назначу, но через три недели! – решительно объявила она, посмотрев на меня так, что я поняла: скажу еще хоть слово, и буду отправлена вон из кабинета тотчас.

Вздохнув, я кивнула.

– И не вздумай идти куда-то и делать его платно. Пойми, Чернова… Все эти лишние телодвижения не нужны ни тебе, ни ребенку. Ему нужна спокойная мама, которая будет – опять же спокойно! – дожидаться его появления на свет.

Легко сказать. Да и понимала я это, разумеется. Только голова так или иначе отключала все разумные мысли, а вместо них на поверхности оказывались те, вследствие которых я начинала тревожиться еще больше.

– Я знаю, Светлана Ивановна, – кивнула и уткнулась взглядом в руки, лежащие на коленях.

Она вздохнула и, потянувшись за своей сумкой, пробормотала:

– Вообще я так обычно не делаю… Но тебе контакты хорошего психолога дам.

– Почему не делаете? – тут же вскинулась я, глядя на врача.

– Да потому что вы же начинаете сразу: я не сумасшедшая, не нужны мне никакие психологи. Но нет, поверь мне, Таня. Тебе он нужен.

Она выудила из сумки визитку и протянула ее мне. Я забрала контакты психолога, чувствуя себя странно. Как будто в прошлое вернулась, где тоже ходила к специалистам, а потом бросала терапию на полпути. Может, сейчас удастся собраться и пройти весь этот путь целиком? Не только ради себя, но еще и для ребенка.

– Спасибо, Светлана Ивановна. Я обязательно к нему обращусь, – ответила врачу, пряча визитку. – И отдельная благодарность за то, что со мной возитесь…

Идя к выходу из кабинета, я испытывала муки стыда за свое поведение. Похоже, мне действительно очень нужен психолог.

Значит, обязательно воспользуюсь предложенной помощью…

С тем самым адвокатом, которым меня обеспечила свекровь, мы встретились через пару дней. Наше общение с мужем сейчас сводилось к редким звонкам. Он объяснил, что не хочет подвергать меня опасности из-за болезни Стасика, но я эти слова восприняла как лишнюю для себя информацию.

Даже если в нашем негласном соревновании с Яной и побеждала последняя, что ж, пусть так и будет.

– Так, ну, я все понял, – сказал мне Роман Петров, с которым мы обсудили все обстоятельства предстоящего развода.

Говорили сухо, по делу, и это меня хоть немного успокоило, а размеренный тембр Петрова вообще создавал ощущение, будто я погружаюсь в какое-то благостное состояние.

– Давай подкину тебя до дома? Уже поздно, – сказал он, и только тогда я спохватилась, что за окном и вправду уже темный вечер.

– Если это будет удобно, – замявшись, ответила Роману.

– Неудобно – если соседские дети на мужа похожи, – пошутил Петров, но тут же спохватился: – Прости, неуместная шутка.

А вот я так не считала – расхохоталась в ответ, чем окончательно разрядила обстановку.

– Да ладно, жизненно ведь, – пожала плечами, и мы с Романом направились к выходу из его кабинета.

Добрались до моего дома, болтая обо всякой ерунде. У Петрова, как оказалось, имеется правило: с клиентами он говорил по делу только в офисе. А в непринужденной обстановке и беседы были соответствующими.

– Ну, до встречи, Тань. Я составлю заявление, пришлю тебе на ознакомление, – сказал Рома, когда помог мне выйти из машины.

Ответить на его слова я не успела. Рядом с нами, словно чертик из табакерки, появился Чернов. Он встал возле меня и, заложив руки в карманы брюк, поинтересовался обманчиво расслабленным тоном, как будто ответ не был очевидным:

– И что же за заявление требуется моей жене?

Следовало ли мне в этот момент начать испытывать чувство неудобства? Пусть держит карман шире. И притворяться, что я вся в раздумьях, прощать ли мужа за многолетнюю ложь, я не стану тоже.

– Роман, – прежде, чем я бы ответила Чернову, представился Петров и протянул руку Диме.

Тот посмотрел на его ладонь насмешливо и подчеркнуто демонстративно отвернулся.

– Роман – мой адвокат, – продолжила я знакомство двух мужчин.

Петров тоже засунул обе руки в карманы брюк и, словно разом потеряв интерес к Чернову, обменялся со мной понимающими взглядами.

– И, я думаю, что с твоей стороны будет глупо переспрашивать у нас по поводу заявления. Оно будет связано с нашим разводом и разделом совместно нажитого имущества, – пожала я плечами.

Глаза Димы полыхнули таким недовольством, что если бы он мог убивать взглядом, Петров бы уже испепелился на месте.

– Вообще-то, я не хочу с тобой разводиться, Таня, – начал он, на что откликнулся Роман:

– Наше законодательство предусматривает возможность для женщины развестись, даже если супруг этого не желает, – сказал он спокойно, но я так и чувствовала, что Петров открыто потешается над Димой.

– Она носит моего ребенка! – рявкнул Чернов на Романа, лицо которого так и оставалось безмятежным. – Разве по закону нам не дадут время на примирение?

О, да у нас тут самая настоящая юридическая консультация вырисовывается, не отходя, что называется, от кассы.

– Если только ваша жена захочет оставаться в этом статусе и дальше. Тогда даже если вы подадите на развод, суд не удовлетворит ваше требование. Но вообще советую просто проконсультироваться по данному вопросу со своим адвокатом. А если он не слишком компетентен, раз до сих пор вам не рассказал этих нюансов, поищите более профессионального.

Сказав это и окончательно раззадорив Чернова, на скулах которого заиграли желваки, Петров повернулся ко мне.

– Я составлю заявление и пришлю его тебе для ознакомления, – повторил он сказанное ранее. – А сейчас откланиваюсь.

Роман уехал, а я осталась наедине с мужем, который метал гром и молнии. Но я не опасалась того, что за всем этим может последовать взрыв. Просто направилась к двери в подъезд, а Чернов ожидаемо поперся следом.

– Таня, что вообще творится? Я просто в шоке! – сказал Дима, когда проводил меня до квартиры.

Последнее, что сейчас я хотела делать – вести беседы с Черновым. Мне хотелось принять ванну, расслабиться и забыть обо всем. Но, похоже, муж вознамерился опять разговаривать свои разговоры.

– Ты в шоке? – хмыкнула я. – Поздравляю! Я в нем перманентно с момента, когда ко мне пришли впервые Арина и Стас.

Стащив обувь, я прикрыла глаза и растерла шею. Если Дима так и будет ходить следом за мной и по кругу говорить об одном и том же, надо будет сбежать в другую страну до родов.

– Сначала ты даешь понять, что у нас все еще может быть… А потом я узнаю, что уже вовсю готовится бракоразводный процесс! – как-то обиженно воскликнул Чернов, заперев за нами дверь в квартиру.

Ну что я могла ему сказать? Что беременна, потому меня и мотает из стороны в сторону на волнах моего настроения? Нет, лгать и давать мужу напрасных надежд я уж точно не стану. Как бы ни советовала Светка попытаться оттянуть на себя его внимание.

– У нас ничего не может быть, Дима. Я с тобой развожусь, хочешь ты того, или нет. Роман правильно сказал – нет законов, опираясь на которые, судья решит, что наш брак должен продолжаться. А даже если бы были – я не стану ни жить с тобой, ни совместно воспитывать ребенка.

– Но он точно такой же мой, как и твой! – пророкотал Чернов, делая шаг в мою сторону.

Я прошла в комнату, а Дима последовал за мной.

– Вот и хорошо, что ты об этом думаешь именно в таком ключе, Чернов, – ответила мужу. – Наш ребенок имеет полное право на то, чтобы общаться со своим папой. Я целиком и полностью это поддерживаю. Так что как только он родится и перестанет двадцать четыре на семь нуждаться только в маме, милости просим.

Я развела руками, как бы говоря, что его никто гнать прочь от сына или дочери не станет. Но все это будет после, когда мы уже перестанем называться мужем и женой, и когда я, наконец, выношу этого малыша и эта беременность закончится в срок и благополучно.

– Таня… Я очень тебя прошу… подумай, пожалуйста! Я уже не знаю, как выпрыгнуть из собственной шкуры, чтобы ты уже поняла, что измены, по сути, не было!

Он действительно говорил это, что называется, на голубом глазу! По правде считал, что раз Арина была зачата до нашего знакомства, а Стасик появился на свет в результате нашего расставания, то с него и взятки гладки. Что ж, хватит игр в возможное прощение…

– Дима, то, что ты воспринял в виде шанса на примирение… это всего лишь видимость. Такая шутка с моей стороны, – проговорила я совершенно спокойным тоном.

– Шутка? – Глаза мужа едва не вылезли из орбит.

– Да, шутка. Ну и желание посмотреть, кого ты в итоге выберешь – меня, или Яну с детьми.

Чернов взвыл. Запрокинул голову и буквально заревел.

– Стасик заболел… Я остался с ним, потому что он очень ждал папу…

И снова на лице Чернова была явственно написанная уверенность в том, что он говорит те правильные вещи, которые имеют полное право на существование. Мало того – я настолько глупая, что этого не понимаю.

– Вот и славно. Ты – отличный отец. Я буду жить этими мыслями, пока вынашиваю нашего ребенка. А сейчас мне очень хочется, чтобы ты ушел и меня не донимал! Побудь уж заботливым папой еще и в этом.

Сказав это, я пошла в ванную. Очень старалась сделать так, чтобы со стороны это не выглядело как побег. А через пару минут, включив воду в душе и застыв на месте, чтобы понять, когда Чернов уйдет, услышала, что из прихожей раздался звук захлопнувшейся двери.

Что ж… Теперь Дима должен окончательно осознать, что назад дороги нет. По крайней мере, я очень сильно на это надеялась.

***

К родителям Чернов приехал без предупреждения. Просто не знал, куда еще податься, вот и отправился в отчий дом. Но пока ехал, ему в голову пришла мысль. Мама ведь адвокат, она может что-то знать об этом самом Романе. Только как о нем рассказать? Высокий, со стрижкой и в очках? Да таких персонажей пруд пруди.

– О, я вижу, ты не в духе, – сказала мама, открывшая ему дверь. – Что-то случилось?

Дима едва не рявкнул в ответ, что задавать такие вопросы – издевательство. Она ведь была в курсе всего происходящего и не гнушалась лишний раз ткнуть сына в то, как сильно он облажался. Ну а уж за историю с тем, как отец проигрался на ставках и стал обязанным ему, Диме, и вовсе готова была его растерзать.

– Случилось, – буркнул он, сняв обувь и пройдя на кухню. – Сегодня имел «счастье» познакомиться с адвокатом жены. Она все же собирается действительно со мной развестись, ты можешь себе представить?

Он был совершенно искренен в том, как реагировал на сказанное Таней. Представить только! Она шутила, делая вид, что у них все может наладиться… Нет, это было просто немыслимо.

– А что тебя удивляет, Дим? – спокойно ответила мать, пожав плечами. – Ты обманул ее, а когда мог упасть в колени и, признавшись во всем, начать вымаливать прощение, сделал из Танюши полную дуру. Конечно, она не собирается тебя прощать и хочет с тобой развестись.

Она говорила, в общем-то, весьма разумные вещи, только Чернов совершенно не мог с ними смириться. И не собирался отступать и позволять Тане уйти. Господи! Да как же они все не понимали, что он лгал напропалую потому, что не представлял своей жизни без данной конкретной женщины? И чем острее было понимание, что он может ее потерять, тем больше слоев лжи накладывались один на другой.

– У нее какой-то хлыщ в адвокатах… некто Роман. Такой в очках, мерзкий тип. Даже поржал сегодня надо мной при встрече… – начал Чернов, подбирая слова, чтобы в итоге просить мать вызнать для него, что это за типа отыскала Таня в качестве своего защитника. Но вдруг по лицу Лидии Андреевны понял: она к этому причастна!

Мама отвела глаза и упрямо поджала губы. Сделала вид, что увлечена чайником, а сама, судя по взгляду, который метался по кухне, выдавала себя с потрохами.

– Ты знаешь о Романе? – тихо проговорил Дима, чувствуя себя так, как будто его только что макнули в дерьмо.

– Да! – с вызовом ответила мать, повернувшись, наконец, к нему и одарив сына сверкающим взором. – И не просто знаю, но именно я посоветовала Тане нанять Петрова, потому что он лучший в своем деле.

Это был удар ниже пояса. И кто его нанес? Подумать только! Его собственная мать…

– Это месть за то, что я втянул во все отца? – холодно спросил он у нее, поднявшись из-за стола.

Ни о каких рассиживаниях и чаепитиях здесь речи больше не шло. И мать ведь должна понимать, что совершив это, может лишиться сына.

– Это не месть, Дима. Это лишь малое, что я могу дать Тане взамен на то, как поступил с ней ты. Понимаешь хоть степень своей вины? Унизить так женщину, которая была рядом с тобой десять лет!

– Да она меня выгоняла прочь по каждому удобному и неудобному поводу! – рыкнул Чернов, не сдержавшись. – Думаешь, мне нравилось чувствовать себя собачонкой, которую пинали, когда я ей становился неугодным?

Мама покачала головой и сложила руки на груди. Нет, кажется, она вовсе не собиралась становиться на ту сторону, на которой должна была находиться априори… Что ж, значит, так тому и быть.

– Где отец? – спросил он у нее, когда не дождался ответов на заданные вопросы.

– Уехал куда-то по делам, – подернула она плечом. – И я надеюсь, что эти дела – не очередные ставки, проиграв на которых, он снова сделается твоим должником. Больше такой лжи я не вынесу и прощать ее ни тебе, ни ему не собираюсь! – отрезала мама и отвернулась, начиная заниматься домашними хлопотами.

Присовокупить к сказанному Чернову было нечего. Возможно, он заслужил такое к себе отношение, но смириться с этим не мог. И если за моральную поддержку Тане со стороны родителей он проголосовал бы руками и ногами, то вот такие откровенные ходы, когда мама играла против него, он ни понимать, ни принимать не собирался.

Дима вышел из квартиры молча, совершенно не представляя, когда теперь сможет в нее вернуться, потому что даже рядом отныне оказываться не хотелось. Спустился во двор и сел в машину, а на душе его скребли черные кошки…

«Пап, а ты можешь сегодня приехать? Кажется, мама опять выпила…» – прочел он сообщение от Арины, когда просидел за рулем пару минут, не зная, куда отправиться и где побыть в тот момент, когда стало особенно паршиво.

Чертыхнувшись, Чернов тяжело вздохнул. Он был уверен в том, что Яна не сдержится и снова начнет прикладываться к бутылке. Но почему-то, несмотря на знание, что именно так и будет, сейчас испытал разочарование.

«Сейчас буду», – написал он дочери, которой в последнее время уделял мало времени.

Все потому, что ему казалось – уменьши он общение с детьми, как Таня найдет в себе силы принять тот факт, что у него на стороне растут Арина и Стасик. Выходит, был дураком, раз на его жену уже ничто не могло повоздействовать.

Он отъехал от родительского дома, испытывая такое сожаление, что оно острой иглой кольнуло в сердце. А когда добрался до квартиры Яны и детей, его там ждал сюрприз. Ему открыла дочь, которая выглядела расстроенной и взволнованной одновременно. В прихожей же Дима обнаружил отцовские ботинки. Вроде ничего подозрительного, ведь отец навещал внуков и до этого момента. Причем делал это зачастую без каких-то условностей в виде предупреждения Димы, что он отправляется к Арине и Стасику. Но сейчас встревоженный вид дочери породил внутри Чернова вопросы.

– Дедушка здесь? – спросил он у Ариши, и та кивнула:

– Да. Они с мамой в ванной…

Дочь произнесла эти слова растерянным голосом, а волосы на голове Димы зашевелились, в то время как перед глазами замелькали совершенно неудобоваримые картинки.

– Они с мамой… в ванной? – только и смог выдавить он из себя, разуваясь.

– Да. Сначала сидели на кухне и выпивали, потом ушли туда.

Арина поджала губы и очень громко вздохнула. Чернов почесал в затылке. Наверно, дочь вызвала его сюда не просто так, а именно по данному поводу. Наличие его отца наедине с Яной в ванной комнате, мягко говоря, озадачивало. Но Дима отказывался думать о том, что же это могло значить.

Подойдя к санузлу, он резко дернул дверь за ручку. Она оказалась не заперта и распахнулась. Перед Черновым предстала картина – Яна сидела на стиральной машинке, положив ногу на ногу, пока его отец возился с краном. В руках матери его детей был стакан с каким-то ядовито-голубым напитком, и она о чем-то весело разговаривала с Черновым-старшим. И тут же замолкла, стоило только ей увидеть Диму.

– О! – округлила она рот и хихикнула. – Алексей, смотрите, кто пришел.

В этот момент Чернов почувствовал себя идиотом. Нет, он, конечно, не ревновал Яну, но и видеть, что отец крутится возле нее, не желал.

– А! Сын… Ты вроде не должен был сегодня приезжать, – распрямившись, сказал отец и отер пот со лба.

– Да и ты вроде тоже, – парировал Дима, заложив руки в карманы брюк.

– У Янки кран потек, – ответил папа, указав на то, что чинил. – Она сказала, ты занят, а сделать все нужно срочно.

– А о сантехниках Яна не знает случайно? – спросил он, глядя только на отца.

В ответ тот растерянно пожал плечами, а Яна слезла с машинки и оправила короткую юбку, после чего снова рассмеялась. Она действительно была подшофе, Арина не ошиблась.

– Ладно тебе, Дим, – покачала головой Яна. – Папа твой с руками… вот и приехал помочь мне и своим внукам. Так что переставай закатывать сцены в стиле Отелло, пойдемте лучше отметим, что кран почине-е-ен.

Растянув последнюю гласную, она вышла из ванной, оставив Диму с отцом вдвоем. Чернов-старший заметно нервничал, вот только понять, почему, не представлялось возможным. Наверняка из-за реакции Дмитрия, который и сам понимал, что повел себя странно. Ну ремонтировал отец кран или замок – какая разница? Да даже если бы они с Яной уединились здесь для вполне конкретных дел, это только проблемы отца.

Так говорил себе Дима, стараясь избавиться от дурацкого чувства собственника, которое появилось внутри. Яна – не его женщина, он любит Таню.

– Справился? – уточнил он, кивнув на кран, которым занимался отец.

– Справился, – кивнул Алексей. – Ты на меня не злись. Янка позвонила, сказала, что тебе не до них, вот я и подорвался… – начал оправдываться папа, на что Чернов тут же поспешил его заверить:

– Нормально все. Я на кухню, приходи.

Зайдя к детям и проведя с ними немного времени, Дима направился туда, где были Яна и отец. Для него уже было накрыто – стояли тарелка с рюмкой, рядом лежали приборы.

– Картошка с грибами и салат, – объявила Яна, кивая на стол. – Садись, сейчас положу.

Чернов сомневался недолго. Вдруг накатила такая усталость, а на душе стало так гадко, что захотелось хоть чем-то заполнить пустоту внутри. И избавиться от горького разъедающего чувства тоски и одиночества.

– Ну, выпьем? – спросила Яна, налив мужчинами по стопке, а себе приготовив коктейль из крепкого алкоголя и ликера.

Чернов вскинул бровь и посмотрел на нее вопросительно, на что она отмахнулась и ответила:

– Я немножко.

Выпили. Чернов немного закусил тем, что ему подала Яна, и откинулся на спинку стула. Отец, который, судя по всему, до сих пор чувствовал себя неуютно, засобирался домой:

– Поеду, а то Лида на меня и так за каждый шаг всех собак спустить готова, – сказал он и осекся под взглядом Димы.

Еще не хватало им тут обсуждать маму, или, что еще хуже – Таню. А то, чего доброго, за этими посиделками и до нее очередь дойдет.

– Поезжай, – кивнул Чернов, и когда папа ушел, поинтересовался у Яны: – Ты снова пьешь?

Та поднялась из-за стола и начала прибираться. Пожала плечами, как будто он спрашивал о том, что было очевиднее некуда.

– Во-первых, я немного. Во-вторых, тебе есть до этого дело?

Она сложила тарелки в раковину и, немного пораздумав, решила:

– Аришка потом помоет.

После этого подошла к краю стола и устроилась прямо на нем, садясь боком к Чернову. Смотрела так пристально, попивая свой коктейль, что Диме стало неуютно под этим взглядом.

– Что? – не выдержал он, потянувшись и снова наполнив свою рюмку спиртным, что Яна восприняла с полным одобрением.

– Ты меня приревновал? – спросила Яна, улыбнувшись.

Чернов чуть не поперхнулся глотком. Откуда в голове этой женщины такие идиотские мысли?

– Не говори ерунды, – отмахнулся он, но, кажется, это лишь ее позабавило.

– Я бы сказала, что есть повод, но не стану, – расхохоталась Яна. – Нальешь мне?

Она протянула ему бокал, в котором плескалась еще добрая половина. Но, видимо, со стороны Яны это было чем-то вроде заигрывания, на которое Чернов решил ответить. Все потому, что алкоголь сделал свое дело, порождая внутри Димы волны злости на Таню. Вспомнился ее адвокатишка и то, как этот хмырь разговаривал с ним.

– Держи, – вручил он Яне коктейль, снова смешав в стакане два спиртных напитка.

Она снова рассмеялась и отпила глоток. Отставила бокал и, спрыгнув со стола, подошла и встала позади Чернова. Начала разминать ему плечи, а он, в первое мгновение напрягшись, все же расслабился и удобнее устроился на стуле…