Глава 19

В четыре часа пятьдесят минут зазвонил телефон. Звонит Игнат. – Ты готова к ужину? – Да, я уже готова, – стою перед зеркалом, пытаясь надеть серьгу. Выгляжу миленько. Уверена, ему понравлюсь. – Я уже подъезжаю, можешь выходить на крыльцо. – Хорошо, выхожу, – приглаживаю волосы и в последний раз осматриваю макияж, который мне сделала Марина. Она же выбрала для этого ужина светло-бежевое платье. Прямое, в меру приталенное, с небольшим, круглым вырезом и кружевом по краям. Марина учит меня всему. Советуюсь с ней по любому поводу. Боюсь, сама выберу что-то не подходящее. Оказывается, на обеды, ужины и вечеринки, нужно собираться по полной программе, а не просто так – платьице надеть, подкрасить реснички и расчесаться. В обществе моего мужа совершенно другие порядки и правила. Нужно соблюдать этикет. Поэтому каждый раз для какого-то события и выхода в свет мне будут делать макияж и причёску. На разных светских мероприятиях могут присутствовать репортёры из официальной или жёлтой прессы. Они фотографируют, выкладывают фото в интернете. – Не хватало ещё, чтобы у жены Игната Бурова на лице были какие-то пятна, – говорила Марина, растирая тон по моим скулам и щекам. Она много знает о разных вечеринках, закрытых и открытых. Рассказывает мне о мероприятиях, о правилах, которых необходимо придерживаться. В том, в чём я хожу на улицу, нельзя прийти на вечеринку или светский раут. Это дурной тон, так не положено. Для каждого события нужна уникальная одежда, чтобы не встретить чью-то жену в таком же платье. Нельзя надеть одно и то же платье на две вечеринки подряд – это дурной тон, и показывает твоего мужа, как скупердяя и скрягу. А никто из богатых людей не хочет, чтобы его жена ходила в обносках. – То есть, два раза одно и то же платье – это обноски? – задавала я вопрос Марине. – За это могут высмеять в жёлтой прессе, и это не к чести твоему мужу, – отвечала она. –– Я ещё раз осмотрела свои губы, накрашенные профессиональной кремовой помадой. Волосы боюсь трогать, чтобы причёска не испортилась. Хоть и зафиксировала лаком, но я всё равно не трогаю завитый набок локон. Кажется, всё супер. Ещё раз осмотрела платье. Нашла его очень элегантным, как раз для приличного выхода в свет. Незаметно, постепенно, раз за разом надевая подобные наряды, я сама меняюсь, становлюсь элегантной и сдержанной, как того требует этикет. Научилась ходить на каблуках. Для этого я надеваю туфли дома и хожу по часу только в туфлях на каблуках. Сейчас чувствую себя в такой обуви довольно комфортно. Я никогда не была слишком эмоциональной, сейчас стала ещё более тихой, но при этом довольно уверенной. Повернулась, вышла из гардеробной и пошла спускаться. Я вышла из дома, встала на крыльце, сжимая в ладони маленькую сумочку-клатч. Послышался шум мотора. Ворота поползли открываться, въехала машина Игната. Я спустилась на пару ступенек. Игнат вышел из машины, остановился, внимательно меня осмотрел. Подошёл ближе. Ему явно нравится то, что он видит. – Ты настоящая светская леди, – подал мне руку. – Спасибо, – я скромно кивнула. Наверное, я слегка покраснела, но под макияжем это вряд ли заметно. Марина, когда меня красила, говорила – под этим тоном, хоть он и лёгкий, не видно вообще ничего, если вдруг я покраснею, или что-то в этом роде. Вообще, кожа у меня не слишком чувствительная к покраснению, как у некоторых людей, только щёки слегка розовеют. – Ну, что, поехали, поужинаем, – сказал Игнат. – Поехали, – кивнула я и протянула ему руку. Мы сели в машину. Я пристегнулась, Игнат повернул голову, посмотрел на меня придирчивым, удовлетворённым взглядом тёмных глаз. Вырулил со двора. Медленно поехал по дороге. Вдруг из-за куста, чуть ли не под колёса выбежала чёрная кошка. Игнат вовремя затормозил. – Твою мать, – выругался бесцеремонно. Отъехал назад и остановился. Несколько секунд мы сидим и смотрим на дорогу. – Ладно, некогда, – нажал на педаль газа, мы поехали дальше. Я не особо верю во все эти приметы, но Игнату, видно, не понравился тот факт, что чёрная кошка перебежала нам дорогу. – Кстати, мой отец тоже будет там. Он позвонил сегодня, сказал, хочет встретиться с нами обоими. Давно не видел. Я пригласил его на ужин. Надеюсь, ты не против? – Нет, конечно, – а у самой от волнения сразу начало посасывать в животе. Каждый раз, когда он говорит про своего отца, мне почему-то становится страшно. То ли от того, что вся эта афера затевалась ради него, то ли от чего-то ещё, но я чувствую себя аферисткой, продуманной и меркантильной, согласившейся на сделку ради денег. По сути, так и есть. Если углубиться в вопрос. Ведь я согласилась ради денег и дальше позволила Игнату лечь в мою постель. Со стороны глядя, любой нормальный человек скажет, что я продуманная и меркантильная. Поэтому всякий раз, когда он говорит что-то об отце, мне становится страшно. Сейчас мы едем на ужин, там будет присутствовать его отец. Снова придётся играть роль. Только теперь я уже не знаю, что за роль должна играть, ведь у нас с Игнатом совсем другие отношения. Я запуталась и боюсь разоблачения. Буду смотреть по ситуации. Сейчас чего волноваться. Когда приедем, тогда и начну дрожать. Если будет повод. Мы вошли в ресторан. – Привет, – отец Игната уже сидит за столиком и машет нам рукой. Нас проводили к столику. Я приветливо улыбнулась, подошла к отцу Игната. Он встал, обнял меня. – Здравствуй, Сонюшка. Давно тебя не видел, прячет тебя Игнат, – рассматривает меня и мне становится неловко. Вроде бы я не почувствовала от его настроения никакого напряжения и немного успокоилась. – Здравствуйте, как ваше здоровье? – спрашиваю вежливо. – Да какое там здоровье, – усмехается он, – еле-еле дышу. – По тебе не скажешь, – Игнат усаживается на своё место. Подошёл официант, представился, выдал меню, кивнул и отошёл. – Ну, что, рассказывайте, как живёте. Как там насчёт внуков, ещё долго? – хитро прищурился отец, глядя на меня. – Мы каждый день над этим работаем, – кивает Игнат. – Не сомневаюсь, – кивнул отец, нехотя переводя взгляд с меня на Игната, – Я бы тоже не упускал возможности. В этих словах мне почувствовалось что-то нехорошее, но я не стала обращать на это внимание. В интонациях их голосов вообще не стоит искать никаких тайных умыслов. Я это уже поняла. Если начну придираться и присматриваться к каждому моменту, мне будет сложно разобраться в хитросплетениях их намёков друг другу. – Так значит, работа идёт полным ходом? – внимательно смотрит мне в лицо отец Игната. – Я бы не хотела подробно об этом говорить, – под его взглядом я снова смутилась. – Ладно, верю на слово. Но учтите, я не собираюсь ждать ещё пять лет. – А тебе и не придётся, – отвечает Игнат, рассматривая меню. – Отлично. Принесли напитки. В горле у меня пересохло от этих намёков. Залпом выпила почти полбокала воды. – Извините, я выйду на минутку, в дамскую комнату, – говорю взволнованно, чувствую, что густо краснею. – Без проблем, – кивнул отец Игната. Я встала, пошла к выходу. -– – Какая красивая девочка. Отец проводил Соню таким взглядом, который мне совсем не понравился. – Да, красивая, – я кивнул. – И ты хочешь сказать, что вы спите вместе? – с его лица слезла приятность, которую он надел для Сони. – Ты хочешь это опровергнуть? – я также перестал приятно улыбаться. – Я могу, – жёстко сказал отец. – В каком смысле? – спрашиваю уже осторожно, не нравится мне начало. – В обыкновенном, – отвечает, чеканя слова, – Ты, Игнат, решил перехитрить меня? Только забыл, что такой старый аферист, как я, сам кого хочешь перехитрит. – Ты о чём? – я недовольно на него уставился. – Вот о чём, – он пощёлкал в своём телефоне, я услышал голос Сони. Она разговаривает по телефону со своей матерью и убеждает ту, что мы не спим вместе. А мать её ругает за то, что не сказала о свадьбе. Я замер и слегка охренел от услышанного. – Как ты это можешь объяснить? – лицо отца стало каменным. Почему-то меня совсем не удивило, что отец прослушивает телефон моей жены. – Никак. У нас всё нормально. Мы поженились, спим вместе. О чём она говорит, вообще не понимаю. – То есть, ты хочешь сказать, между вами нет никакого договора на год, и Соня с тобой не ради денег? У вас всё отлично, вы спите в одной кровати, и каждый день делаете мне внуков? Это ты хочешь сказать? – опасно прищурился и сверлит меня взглядом. – Вот именно. У нас всё хорошо, да, мы делаем тебе внуков, – снова киваю. – Игнат, я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. Знаю, какой ты хитрый, потому что ты весь в меня. Единственное, чего ты не учёл – ты не я. Сейчас ты не сможешь убедить меня. Иначе, получается, твоя жена, в этом разговоре лжёт своей матери? – Да, лжёт. Она говорит неправду, – небрежно пожимаю плечом. Нужно докручивать, доигрывать. – Теперь мне ещё сильнее хочется узнать, кто из вас лжёт. Ты – утверждая, будто вы спите вместе и делаете внуков, или она, доказывая своей матери, что между вами подписан какой-то договор, и вы вместе не спите. – Она лжёт своей матери, – говорю спокойно. – Ладно. Тогда другой вопрос, почему она делает это? Какой смысл врать собственной матери, если не тот, чтобы не очистить свою совесть. Ей стыдно признаться матери, что она вышла за тебя ради денег. – Отец, ты мне всё неправильно понимаешь, – беру салфетку с одного бока тарелки и перекладываю на другой бок. – А как ещё я должен понять эту запись? – разводит руками. – Никак. Я не знаю, почему она матери так говорит. У нас с Соней всё отлично. Мы любим друг друга, спим вместе, и нам хорошо. Это чистая правда. Всё остальное – от лукавого, – улыбнулся я, разряжая обстановку. – Знаешь, сын, в данной ситуации я больше склонен поверить версии Сони, чем твоей. – Это ошибка, папа. Ты ошибаешься. – Хотел бы я, чтобы это было так. – Только прошу тебя, не надо задавать ей сейчас эти вопросы. Не смущай её, она и так очень скромная. А если ты ещё начнёшь закидывать своими дедуктивными методами, то и вовсе испугаешь мне жену. – Ладно, но в этом вопросе я обещаю разобраться. – Мы с тобой сами разберёмся в этом вопросе. Без неё. Соня показалась из-за угла. Идёт за стол. Я улыбнулся ей издалека. Она ответила улыбкой.