Глава 25

Поздно вечером, если не сказать, ночью, возвращаюсь домой. Веду машину по тихим, давно уснувшим улицам. Смотрю, впереди не спеша машина едет. Я не стал обгонять, тоже не тороплюсь. По огням замечаю, это такси. Приближаюсь к дому. Такси тоже останавливается у ворот моего дома. Очень интересно. Кто это на ночь в гости завернул. Свои все дома. Если только чужие. Машина остановилась, я припарковался сразу за такси. Жду, кто выйдет. Фонари хорошо освещают вышедшего из машины человека. Это мама Сони. Откуда, интересно, она так поздно? На часах почти двенадцать. Я-то после работы ещё к Еве успел завернуть. Пока мы с ней все дела сделали, уже одиннадцать. Ну, и дорога до дома больше получаса заняла. Светлана поворачивается, заметила мою машину, остановилась. Ждёт меня. Такси отъехало. Я открыл дверь, вышел из машины. Светлана не двигается, не заходит в ворота. – Добрый вечер. Откуда вы так поздно? Набрали бы меня, я бы вас подхватил. – Я звонила тебе несколько раз, но ответа не было, – говорит она странным, каким-то учительским тоном. Внутри у меня что-то неприятно зашевелилось. – А в чём дело? Почему звонили? – небрежно кидаю вопрос. – Соню отвезли в больницу, – сухо отвечает она, как будто с этого момента ей стало неприятно со мной разговаривать. – Так, – я потёр ладони и под пристальным взглядом тёщи сунул их в карманы. Действительно, я поставил телефон на режим «не беспокоить». Если бы кто-то из них мне звонил, у них звонок идёт, но я как бы не беру трубку. А у меня на трубке тишина. Это оправдано, если я серьёзно занят на работе или у меня деловая встреча, и не хочу, чтобы в мозг проникала лишняя информация от желающих поговорить домочадцев. Я всегда так делаю, Соня это знает. Но сейчас где-то внутри меня зашевелилось беспокойство и совесть. Возможно, пока я был у Евы, пропустил какой-то очень важный момент. – А что с ней? Почему повезли в больницу? У меня как раз было деловое совещание с партнёрами, не мог ответить. Очень важное дело. Может быть, можно сейчас поехать к Соне… – Зачем к ней ехать ночью? Она спит, ей сделали несколько уколов, чтобы снять угрозу, – послышались ноты укора, говорит таким тоном, как будто в чём-то меня обвиняет. И мне это совсем не нравится. – Послушайте, я понимаю, что когда ей было плохо, меня не было рядом. Я работаю. Вы же не думаете, что я сижу и ничем не занимаюсь? Я зарабатываю деньги. Она молча смотрит мне в глаза, хочется поскорее высвободиться из-под её холодного, как будто обвиняющего взгляда. – В чём дело, почему вы так на меня смотрите? Она глянула в сторону, потом снова на меня. – Потому что Соня всё знает. – Что знает? Вот теперь дело приобретает совсем другой оборот. – Ей прислали фотографии, на которых ты обедаешь в ресторане с какой-то девушкой. Я начал судорожно копаться в памяти, припоминать, когда и где я обедал с Евой. И действительно, вспомнил, что сходил с ней на обед в один из ресторанов города. Неосторожно и беспечно. Кто-то мог там меня сфотографировать и прислать Соне. Даже не предполагал, что такое возможно. – Какие ещё фотографии? – спрашиваю с напором, делаю вид, будто не в курсе, о чём она говорит. – Игнат, я очень устала, полдня провела в больнице, хочу отдохнуть. Я не стану сейчас ничего тебе говорить, упрекать и тому подобное. Это твоё личное дело, но и дело моей дочери. Честно, я не знаю, что тебе сказать. Мне искренне показалось, что у вас получилась неплохая семья. А теперь я вижу, что это не так. Действительно, показалось. Всё бы ничего, если бы эта новость не подкосила Соню. Она очень расстроена. И беременна. У вас будет ребёнок. Что теперь, я даже не знаю, – она пожала плечом, повернулась, направилась к воротам. – В какой она больнице? Светлана уже коснулась ручки калитки, на мой вопрос обернулась, отпустила ручку и подошла. – Чего ты хочешь – поехать ночью в больницу, поставить на уши персонал, заставить их открыть отделение, разбудить беременную девушку, которая и так сегодня уже перенервничала из-за тебя? Хочешь, чтобы случилась беда? – Нет, – шумно выдыхаю и мотаю головой. – Тогда иди домой, Игнат, и ложись спать. Завтра утром поедешь к ней в больницу. И, пожалуйста, сделай так, чтобы хотя бы в последние дни беременности она не нервничала и не переживала, потому что всё это может сказаться на ребёнке. Она повернулась и пошла к воротам, открыла калитку и скрылась за ней. – Чёрт, твою мать, – выдавил я сквозь зубы. Разозлился сам на себя. Какого чёрта я попёрся с Евой в тот ресторан? Теперь отец узнает. Но самое важное не это. Я почему-то не подумал о том, что Соня может узнать. Почему я был таким самоуверенным и беспечным, сам не пойму. Казалось, всё очень легко, вот до этого момента… -– Утром проснулась в больнице. Я выспалась и отдохнула, но на душе всё равно осталась печаль. То, что я увидела, фотографии в своём телефоне, совершенно выбило меня из колеи. Ещё было такое впечатление, как будто я предчувствовала и неосознанно ждала чего-то подобного. Теперь я понимаю, что с самого начала и потом была совсем не уверена в нашем браке. Может быть, из-за того, что Игнату нужно больше, чем я могу ему дать. Я села на кровати, потянулась к халату, когда в дверь осторожно постучали. – Входите, – говорю, дверь открывается, входит Игнат. В руке у него букет, пакет и ещё белый мишка. В любое другое время я бы улыбнулась и встала навстречу, но сейчас не могу идти против себя. Чувства, которые обуревают меня – сомнения, страх, боль и неверие, – не дают радоваться его визиту. – Привет, как ты? – он вошёл и сначала подошёл к столу, поставил пакет, а потом направился ко мне с цветами и мишкой. Я молчу, напряжённо жду. Ничего не могу сказать. В голове не складываются никакие слова. Игнат подошёл и протягивает мне цветы. Сижу, тупо смотрю на них, даже не знаю, что делать, но брать в руки не хочу. – Слушай, котёнок, я понимаю, как всё это выглядит. Твоя мама рассказала мне про фотографии. На эти слова я обхватила себя руками. Почему-то сразу стало так себя жалко, захотелось плакать, но я только отвернулась к окну. Рвано вздохнула от ощущения, как будто мне не хватает воздуха. – Котёнок, ну, чего ты дуешься, я могу всё объяснить, – положил ладонь мне на плечо. Такое чувство, что он считает меня маленькой глупой девочкой, которой можно просто сказать, что ничего не было, и она поверит, будто ничего не было. Сейчас он кажется мне совсем далёким. Даже чужим. – Не надо ничего объяснять, – чувствую, как горло перекрывает уже приближающийся спазм. Но хуже всего не это, а то, что я абсолютно бессильна что-либо предпринять. Я не могу встать и сказать – «Я ухожу», потом гордо развернуться и уйти. Не могу высказать претензии, потому что полностью зависима от этого человека, по разным причинам. Не находится никаких слов, я ничего не могу ему сказать. Горячая слеза потекла по щеке, я быстро смахнула её пальцами. – Иди сюда, – Игнат садится рядом, обнимает меня, притягивает к себе, гладит по голове. А я сижу и плачу, оттираю пальцами мокрые щёки. Слабая, беременная, беззащитная и зависимая. Ничего не могу. Но мириться с обстоятельствами я тоже не в силах. Отстраняюсь от Игната. Пытаюсь выбраться из его объятий. – Отпусти, я не хочу, чтобы ты меня обнимал. Он отпускает, смотрит на меня с упрёком, как будто это я виновата в том, что происходит в данную минуту, а не он. Он ничего не сделал плохого, совсем ничего. – Не будь такой суровой. Я не хотел, чтобы так получилось. Обещаю, больше такого не будет. Извини меня. Пожалуйста, прости. – Нет, Игнат, ты не понял. Теперь так будет всегда. А я не готова. – Я уверяю тебя, больше такое никогда не повториться… я буду стараться… – он нахмурился. – Вот именно, ты будешь стараться, чтобы не попадать под камеры. Нет, Игнат, давай уже честно скажем друг другу – мы совершили ошибку… – Я не буду такое говорить. Я не ошибался. – Ну, значит, я ошиблась. Мы должны были идти строго по договору. Зачем… – я недоговорила. Чувствую бессилие, неотвратимость того, что происходит. – Мы зашли слишком далеко, я должна была остановиться, – выдыхаю, кладу руку на живот. – Нет, я не хочу этого слышать. Ты моя жена, и этим всё сказано, – сказал строго, но тут же смягчился, вспомнив о том, что я не стану терпеть такой тон, – мы же решили, котёнок… – заглядывает мне в глаза, тянет меня к себе, чтобы обнять. А снова отстраняюсь. – Я знаю, ты взрослый мужчина и у тебя есть свои потребности, но я не могу… – слёзы льются по моим щекам. Он вздохнул. Ему не нравится ситуация, и, наверное, он внутренне раздражён, только мне этого не показывает, так прямо. Игнат встал с кровати, прошёл по палате, остановился у окна. Обернулся, посмотрел на меня. Чувствую себя школьницей перед строгим учителем. Он как будто внезапно стал таким далёким. Совершенно чужим. Словно я доставляю ему лишние проблемы, а делать этого не должна. Потому что я полностью в его власти и должна подчиняться и соглашаться на то, что он скажет. – Я ошибочно подумала, что у нас настоящая семья, – всхлипываю. – Да, так и есть, – сказал он таким тоном, от которого я вздрогнула и ещё больше удостоверилась, нет, мы уже не семья, а всё ещё выполняем условия договора. – Мы не должны были заходить так далеко, Игнат. – Ты тоже могла бы постараться быть ближе мне. Это ведь не я тебя оттолкнул, а ты меня, – говорит строго, будто отчитывает. – Я беременна, мне плохо. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не пить лекарства и не вредить малышу. Я виновата, что неласкова к тебе? Это чёрствость с твоей стороны, ты думаешь только о себе, – я уже не выдержала и повысила голос. – Ну, знаешь, не так уж и сложно. Могла бы себя пересилить, если так не хотела… Не верю, что такое слышу. То есть, в том, что он абсолютно открыто ходит по городу с другой девушкой, виновата я сама и никто другой. – А то, что я ношу ребёнка, и он должен быть здоровым, это не считается? Важнее, чтобы ты был удовлетворён? Понимаю, как я ошиблась. Да, это моя ошибка, не твоя. Извини. Тогда я хочу, чтобы по договору мы развелись… как только наступит срок, – говорю, не глядя ему в глаза. – Ну, вот, ты опять? – он повернулся и грозно на меня посмотрел, – Не заставляй меня, Соня, идти на крайние меры. Я не хочу, чтобы всё закончилось вот так. И не собираюсь это заканчивать. – Но ты сам всё перечеркнул! В этот момент дверь открылась, на пороге появилась мама. Она строго глянула на Игната, потом на меня плачущую. – Что тут происходит? – Объясните своей дочери хоть что-то, – сказал Игнат, развернулся, вышел из палаты и закрыл за собой дверь.