Глава 28

Игнат вошёл в гостиную, остановился напротив меня, сидящей на диване. Не поднимаю взгляд, тереблю пальцы. Момент гнетущей тишины, ничем не нарушаемый. – Куда ты собралась? – слышу его голос, неосознанно расширяю глаза, смотрю на его чёрные кожаные туфли. – Я хочу уйти. Не буду тебе мешать жить с другой девушкой, – произношу сдавленно, едва слышно. Понятное дело, я не хочу никуда уходить, но приходится такое говорить по известным причинам. – Соня, пожалуйста, пойми меня правильно, я не хотел, чтобы так всё случилось. Обещаю это закончить. Я не хочу, чтобы ты уходила, – он говорит это, глядя на меня сверху вниз, а я боюсь поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Упёрлась рукой в спинку дивана, начала вставать. Мне уже давно нелегко передвигаться с таким животом. Понимаю, что я неуклюжая, нерасторопная. А ему нужно удовлетворять свою мужскую потребность. Как бы неприятно это ни звучало, но это так. – Игнат, послушай, не вижу смысла оставаться здесь. Не хочу навязывать своё присутствие… – Ты не навязываешь мне своё присутствие. Мы с тобой муж и жена, и, было бы странно, если бы ты жила где-то в другом месте. Что я скажу людям и как я должен объяснить отцу? – строгий, назидательный тон совсем меня не успокаивает. Игнат не уговаривает остаться, он просто напоминает, что я обязана тут быть. Его слова кажутся довольно грубыми. Я думала, после разговора с отцом он будет вести себя как-то иначе, но я ошиблась. Игнат показывает свою волю, но не показывает своё отношение ко мне, и я этого принять не могу. – Нет, извини, я хочу уйти, – встала с дивана, подняла, наконец, взгляд и гордо глянула Игнату в глаза. Несколько секунд он смотрит на моё лицо, словно не верит, почему я вообще посмела возмутиться и как-то противостоять. Выражение хозяина, собственника, такое чуждое теперь. Я не могу с этим мириться, может, кто-то умеет, только не я. – Ты никуда не пойдёшь, Соня, я тебя не отпускаю! – хватает меня за запястье, тянет к себе, прижимает, пытается обнять. Но в этих действиях я не вижу любви, а только желание подчинить, заставить. Это разрывает мне сердце. Такого отношения я не ожидала. Не думала, что когда-нибудь между нами начнётся подобное противостояние. Он прижимает меня к себе, а я хочу вырваться. Не так я себе представляла наш разговор. – Прошу, отпусти, Игнат, зачем я тебе? – говорю сквозь слёзы. Суровый взгляд блуждает по моему лицу. А я хочу, чтобы он потеплел. Чтобы Игнат улыбнулся, сказал что-то нежное, ласковое. Заставил бы своими словами поверить, что я у него одна, и я лучшее, что у него есть в этой жизни. Если он сейчас скажет, что безумно любит меня, не может без меня жить – я останусь. Никуда не уйду. Я выслушаю и пойму его. И поверю… и даже прощу… и постараюсь забыть то, что произошло. – Я женился на тебе не для того чтобы разводиться, – упрямо цедит сквозь зубы. Он совсем не желает меня понимать. – Да как ты смеешь мне такое говорить? – вырываюсь из его захвата, во мне закипает справедливое негодование. – Я не твоя собственность, чтобы ты хватал меня и заставлял делать то, чего мне не хочется делать! Иди, приказывай своей любовнице, но не мне! Лицо его меняется, делается ещё более суровым и даже злым. – Ты подписала договор, Соня. Срок его ещё не истёк. Я не разрешаю тебе покидать стены этого дома. Я тебя не отпускаю. Предупреждаю, если ты покинешь этот дом, я сделаю всё, чтобы забрать у тебя то, что я тебе дал. А также, ты должна будешь выплатить неустойку, огромный штраф, который прописан в договоре. Ты об этом хорошо знаешь. А ещё… я заберу у тебя ребёнка, сына, которого ты родишь. Поверь, с моими адвокатами и юристами никто не сумеет справиться. Ты пожалеешь, что связалась со мной, – сыпет угрозами, глядя мне прямо в глаза. В ужасе понимаю, его слова и страшные обещания вполне реальны. Практически вижу, как он вышвыривает меня на улицу, забирает у меня ребёнка. Я вижу это в его глазах. Мне становится безумно страшно, тело начинает колотить неуёмная дрожь. Чувствую давление, страх, панику. Поднимаю руки, подношу к своему лицу и вижу, как сильно они дрожат. Тело бросает в жар, начинает трясти, горячие слёзы обжигающими дорожками катятся по щекам. Игнат сердитым взглядом окидывает мои руки и продолжает угрожать: – Лучше не связывайся со мной, Соня. Если ты сейчас начнёшь противоречить, ты узнаешь обо мне много нового… И действительно, прямо в эти мгновения, я его не узнаю совершенно по-новому. Ещё ни разу во всех наших отношениях за всё время, я не видела его таким… – Ты не можешь, – шепчу, не веря. – Ещё как могу, – угрожающе говорит он. В этот момент что-то кольнуло внутри, я схватилась за живот. – Мама, – проговорила я и снова почувствовала боль, – Ма-а-ма! – теперь уже закричала со всей силы, на какую только способна. – Что здесь происходит? – издалека я услышала голос мамы и увидела, она стремительно сбегает с лестницы, – что это… что ты ей сказал?! – возмущённо смотрит на Игната, потом на меня, схватившуюся за живот, скривившуюся от боли. На лице Игната недоумённое выражение. У мамы взволнованно-испуганное. Они оба стоят надо мной и смотрят на то, как я скривилась от спазма накатившей боли. Игнат быстро достаёт из кармана телефон, щёлкает, окидывает меня и маму суровым взглядом и говорит в трубку: – Алло, скорая, срочно, моей жене, плохо… она беременна… Он называет адрес. Живот скрутила новая волна боли. Я отпустила, но схватилась снова. Хотела сесть и практически упала на диван. Мама встала на колени возле дивана, держится за меня. Гладит мою руку и голову, испуганно смотрит на живот. Он вдруг напрягся, стал почти каменный. – Доченька, – она помогает мне сесть или лечь удобно, – боже мой, Игнат, сделай что-нибудь, она рожает, – обернулась мама к моему мужу. В этот момент я скорчилась и закричала от резкой боли, скрутившей всё тело. – Что я могу сделать?! Соня! Подождите, сейчас приедет скорая, – Игнат тоже сильно взволнован. Они оба в панике, это видно по растерянным выражениям лиц. Но больше всех страшно мне. Не ожидала, что будет так больно. Со страхом понимаю, действительно, это начались роды. Но почему так рано, я ведь только приехала из больницы, где было сказано, нужно подождать ещё пару недель, и что никакой угрозы для преждевременных родов нет. – Боже мой, – мама вскочила на ноги, повернулась к Игнату. – Это ты во всём виноват, из-за тебя ей плохо во второй раз! Он, не веря в происходящее, растерянно смотрит то на меня, то на маму. Я корчусь, хватаюсь за живот. – Да что вы такое говорите, это вы потащили её уходить! Зачем? – он повышает голос на маму, почти кричит. – А зачем ты гуляешь с бабами, когда дома твоя беременная жена сидит и ждёт. А потом твои фотки присылают ей на телефон! – в запале кричит мама. – Прекратите, – шепчу, меня прошибает холодный пот. – Успокойтесь, вашей дочери плохо, займитесь лучше ей, – грозным тоном отвечает маме Игнат. Минут через двадцать этой перепалки и моей постоянной мучительной боли приехала скорая. Я с трудом легла на носилки, и меня повезли в больницу. В машине скорой помощи мне сделали укол. Мама сидит рядом со мной, держит меня за руку. Игнат на своей машине поехал за скорой. В больнице меня сразу повезли в родзал. -– Твою мать, я всё испортил. Еду за машиной скорой помощи и кулаком с силой бью по рулю. Зол на себя. Не то слово, зол. Я в ярости на самого себя. Почему я так с ней разговаривал, наехал с угрозой? Почему не мог просто подойти, обнять её, прижать к себе и успокоить? Зачем я затеял этот спор? Зачем начал требовать? Твою же мать! Пока еду в больницу за скорой, корю себя и упрекаю во всём. Разве я хочу быть таким, чтобы она меня боялась? Сейчас там, в гостиной я видел страх в её глазах и… недоверие. Я этого не хочу. Еду и прозреваю. Как я вообще мог? Кому сделал лучше тем, что снова связался с Евой? Не понимаю своих действий, что мной руководило? Природа и ощущение собственной безнаказанности. Всего несколько минут возле беременной Сони, корчащейся в судорогах схваток, вернули мой разум в нужное направление. Я увидел ничем не украшенную правду. Осознал, если так и дальше пойдёт, я не сохраню того, что с таким трудом получил. Почему я решил, что это не серьёзно, с этим можно играть, испытывать на прочность? Почему я так решил? Чёрт побери! Я не хочу терять Соню. А сейчас в её глазах был страх и желание сбежать от меня поскорее как можно дальше. Как я мог до такого допустить? Зачем потащился к Еве, снова дал ей зелёный свет? Сейчас уже жалею. Чёрт. Был бы тупым подростком, это бы всё объясняло, но я, взрослый мужик. Понятно, какие я решал проблемы. Думал, это будет легко. Не надо ходить, искать. Пошёл по проторённому пути. Нашёл лёгкий путь, но усложнил себе жизнь. Настолько, что даже не знаю, как теперь это разгребать. Соня уже ненавидит меня. Сейчас, родив ребёнка, не удивлюсь, если любым доступным способом будет стараться от меня уйти. В ярости на самого себя я ещё раз ударил кулаком по рулю. Вот же идиот! К Еве ехать уже нет желания. Чувствую отторжение. Теперь оно нескоро пройдёт. Понимаю, я совершил глупую, непростительную ошибку. Ева нужна была только для одного, для физического удовлетворения. Соня была здесь не просто женой и не просто беременной. Она человек, который мне нужен. Она доверяла мне, верила в меня. Хотела семью и думала, что так и есть, мы семья. А я всё испортил. Я упустил её доверие. Когда она упала на диван, я по-настоящему испугался. Паника и злость на самого себя сработали не так. Я повёл себя неправильно. В глазах матери Сони теперь я буду всегда выглядеть настоящим мудаком. Чёрт, как я мог такое допустить? Машина скорой помощи остановилась у входа в больницу. Я припарковался и поспешил в приёмный покой. Если Соня рожает, я хочу быть там, рядом с ней.