Глава 27

– Таким образом, наши компании занимают на рынке стройматериалов почти сорок два процента, – говорю, удовлетворённо рассматривая график и цифры. – Да, мы уверенно доминируем, – кивает Алиев, наш с отцом давний партнёр. – Хорошая тенденция, господа. Если так пойдёт, в следующем году мы выйдем на сорок пять процентов, – Пушков вставляет вилку в сочный Рибай и с преувеличенно жадным взглядом голодного человека, начинает пилить стейк ножом, – чую прибыль, друзья. Нюхом чую. – Давайте не будем загадывать так далеко, – улыбаюсь, всё, что касается прибыли, естественно, повышает моё настроение. Накалываю кусочек стейка и с улыбкой несу его в рот, когда взгляд мой замирает на человеке, приближающемся к нашему столику. Отец. Причём на лице у него выражение чрезмерно серьёзное, какое бывает только в важные, критические, решающие моменты. – Добрый день, – он подошёл к столу, протянул руку, поздоровался с партнёрами, – прошу меня простить, заберу сына на пару минут, чисто семейные дела? – Конечно, без проблем, – кивнул Пушков, а я пока закажу вам стейк. – Не стоит, я сейчас же и уйду. Обедайте, господа, извините, что помешал… Игнат, – отец повернулся ко мне и мотнул головой, показывая, чтобы я последовал за ним. Предчувствую, грядёт серьёзный разговор. Я встал, извинился, направился за отцом. Он метнул взгляд на управляющего, тот без лишних слов и телодвижений указал в сторону. Мы прошли в один из кабинетов для переговоров. Я вошёл за отцом, закрыл за собой дверь. Уже предчувствую, сейчас будет отчитывать меня, как мальчика. Я заранее настроен агрессивно. Надоели его бесконтрольные взбучки, он, наверное, забыл, что я давно уже не пацан, которого можно чуть что – помыкать. Пора ему об этом напомнить, сейчас самое время. Не нужно было ему приходить на мою встречу с партнёрами. Он сунул руки в карманы и, прищурившись, посмотрел на меня. Знаю этот неприятный, подозрительный взгляд. В нём недоумение, напускная грусть и доля разочарования. Надоело. – Ты знаешь, что Соня только что хотела уйти из дома? Я нахмурился. Ожидал подобной темы, предвидел разговор о Еве, но не о том, что Соня собралась уйти, эта информация застала меня врасплох. – Я её не отпускал. Она что, уже вышла из больницы? – Даже этого не знаешь, – ощерился отец, вижу, он очень зол. – Ты что такое себе позволяешь? – О чём ты? – Ты отлично знаешь о чём, о твоей жене – Соне, которая собралась от тебя уходить. – С чего ты это взял? – Не придуривайся, Игнат, я всё знаю. Соня сказала про твою любовницу, с которой ты обедаешь в ресторане посреди бела дня. Это, случайно, не Ева? – Понятно, – тоже сую руки в карманы, хотя моя демонстративно вызывающая поза ничуть отца не смущает, и тогда достаю руки из карманов, скрещиваю их на груди. – Что тебе понятно? – Значит, она тебе уже нажаловалась, – усмехаюсь, получается не очень. – А ты хочешь, чтобы она ушла из дома? Она уже стояла на пороге с сумками, когда я их с матерью остановил. Молчу, не знаю, что ответить, отвёл взгляд в сторону. Предвидел, но не рассчитывал, что она решится. Думал, она не способна на подобные шаги. – Я просил тебя, Игнат, ты должен соответствовать и беречь свою репутацию… – Я и делал, как ты просил. – Тогда почему я узнаю, что ты опять встречаешься со своей идиоткой Евой? – с неприятной миной выбрасывает слова. – Она не идиотка… – Вот как? Значит, ты её уже защищаешь? – Просто констатирую факт. – Подтверждаешь, что любовница тебе дороже, чем беременная жена? – Ты всё не так понимаешь, папа… – Может быть, ты забыл наш уговор? – Я очень хорошо его помню, – сжимаю зубы, не хочется доводить его до крайностей. – Тогда, что происходит, Игнат? Почему Софья собирает сумки и уходит из дома? Чем дольше мы стоим тут и разговариваем об этом, тем сильнее мне хочется развернуться, выйти из ресторана, сесть в машину и поехать домой, чтобы убедить Соню не торопиться. Это желание перекрывает все остальные. – Сейчас я поеду домой и с ней поговорю, – поворачиваюсь к двери. – Значит, это правда, ты всё ещё ходишь к этой меркантильной… – Что ты от меня хочешь, папа? Говори, и я пойду, – развернулся у двери. – Я хочу, чтобы ты немедленно бросил любовницу, – угрожающе цедит сквозь зубы, – и занялся семьёй и беременной женой. А если ты этого не сделаешь, клянусь, я предупреждаю тебя в последний раз, я оставлю тебя с голой жопой, а свои активы перепишу на своего братца с племянником… посмотрим тогда, как ты запоёшь. Он пошёл к двери, открыл её, остановился и добавил: – Это последнее предупреждение, Игнат. Вышел и хлопнул дверью. Я ещё немного постоял. Пытаюсь осмыслить, что сейчас произошло. Соня собралась от меня уходить? Не ожидал, что мои похождения приведут к такому результату. И что теперь я должен делать? Глянул на дверь, где скрылся только что мой отец. Его требования… они вполне справедливы. Он прав. Твою мать. Надо ехать домой. Чёрт! Я не должен дать ей уйти. Она беременна моим ребёнком, и я не собираюсь отпускать её… Не сейчас… Да вообще никогда. Я стремительно открыл дверь, глянул, отца в зале уже нет. Я подошёл к столику. – Прошу прощения, друзья, нужно срочно решить некоторые семейные неурядицы. Обедайте без меня. Попрощались, и я направился к выходу. Пока еду домой, прокручиваю в голове слова, которые только что сказал отец. И понимаю, я тороплюсь домой совсем не потому, что он пугает оставить меня без куска компании… Совсем не поэтому. -– Я села на диван, положила руку на живот. Малой как раз задвигался, упёрся ножкой, я погладила в этом месте и сразу почему-то стала спокойнее. Всё остальное отошло на второй план. Сейчас мне нелегко осознавать, что Игнат имеет любовницу и даже, может быть, это не она виновата, а я. Я его у неё увела, а не она у меня. Я перешла дорогу и готова это принять. Готова отойти в сторону, не мешать. На что я рассчитывала? Ещё, виноват Игнат, в том, что её обманул. Никогда не поверю, будто она знала о том, что он собрался на мне жениться. Ни одна женщина в мире не позволила бы, не отпустила бы своего любимого жениться на другой. Значит, эта девушка тоже обманута. Трогаю живот, чувствую движения нашего сына. Только он для меня важнее всего. Не представляю, как мы с Игнатом выберемся из сложившейся ситуации, знаю только – мой сын не должен чувствовать моего волнения, поэтому стараюсь быть спокойной. Я так хотела семью. Мечтала, что мы будем счастливо жить, во всём поддерживая друг друга. Видела и каждый день ощущала, как Игнат любит моего… нашего будущего ребёнка, как радовался, когда узнал, что будет сын. Я вздохнула, подперев рукой голову, задумалась. Не представляю, что будет дальше. Конечно, мы справимся, но будет ли рядом Игнат, это уже вопрос. А что он должен был сделать? Всё оказалось намного сложнее, чем мы думали. Как теперь быть? – Ну, что, ты как? – мама спустилась по лестнице. – Нормально, – отвечаю, не убирая ладони с живота. – Толкается? – улыбнулась мама. – Ага, – я глянула на то место, где только что упиралась ножка, пощекотала, и снова там ощутила движение. – Ничего, дочь, прорвёмся, всё будет хорошо, ты только не нервничай. А то ребёночек всё слышит. И прошу тебя, с Игнатом веди себя спокойно. Сейчас нервы никому не нужны. Его отец сам скажет ему всё, что нужно. – Я буду спокойной, – убеждаю маму, но сама, честно, не знаю, как поступлю. Будет зависеть от того, как поведёт себя Игнат. А в последний раз он повёл себя не очень хорошо. Что будет дольше, не представляю. Мы услышали, как во двор въехала машина. Переглянулись. Мама встала с дивана, пошла к окну. – Игнат приехал, – сказала она. В горле у меня мгновенно пересохло. Вспомнился вчерашний разговор с Игнатом. Немного занервничала, начала теребить край трикотажной туники. – Мне уйти или остаться? – спросила мама. – Лучше иди, – я кивнула и глубоко вздохнула. Она беспокоится за меня. Боится, чтобы он не вспылил, но мы должны поговорить без неё. – Хорошо. Если что, я буду рядом. Я не дам тебя в обиду, – она пошла подниматься по лестнице, и в этот момент шаги на крыльце оповестили, что Игнат уже близко.