Глава 32

Вот оно и случилось. Я знала, что всё сломается, нарушится наше идеальное время. Как чувствовала, что-то должно произойти. Несколько дней, как в тумане. Пытаюсь отбросить то, что услышала, мысленно отойти. Игнат сказал об этом, и сам словно уже забыл, а я каждую секунду, вспоминаю его слова и образ девушки возле ворот. Помню её взгляд. Грустный взгляд одинокой, несчастной, покинутой женщины. Да, она была одета довольно ярко и, наверное, дорого, и машина, стоящая у ворот, наверное, её машина. Но всё это не играет для меня никакой роли. Я вспоминаю только взгляд. В груди щемит. Чувство вины, что ли? Я почему-то ощущаю себя виноватой. Но ведь, по сути, так и есть. Где-то тут есть и моя вина. Я внесла тоску в жизнь этой девушки. Я своим появлением разрушила её идеальный мир, её отношения с Игнатом. Он выбрал меня. Не её. Но потом снова пошёл к ней. Это ведь о чём-то говорит. Наверное, о том, что он о ней и не забывал. Да, я была больна и беременна. И он сразу вспомнил о ней. А теперь она тоже беременна… Брожу по дому и думаю об этом без конца. Маме не говорю. Боюсь того, что она скажет, какие выводы сделает. Молчу, но она замечает, что что-то не так. Постоянно спрашивает, всё ли со мной в порядке. А я не знаю, что ей ответить. Я запуталась в чувствах и ощущениях. В вопросах и ответах. Я уже ничего не понимаю. Игнат говорит одно, а мне кажется, что всё не так. Я доверяю ему и в то же время придумываю разное… нелегко носить всё в себе. Чувствую себя самозванкой, занявшей чужое место. Единственное, что меня спасает от грусти, это сын. Радом с ним я перестаю грустить. Играюсь с ним, когда он не спит. Кормлю грудью. Пеленаю. Мою, меняю памперсы. В такие моменты я забываю обо всём. Но как только он засыпает, и я отхожу, снова вспоминаю о той девушке возле ворот и о словах Игната, что она, возможно, беременна. -– Игнат позвонил в обед и сказал, что срочно летит по делам в другой город. Отец летит с ним. Он позвонил по видеосвязи из аэропорта. Я пожелала им с отцом счастливого пути. Вечером мы с мамой одни. Пока малыш спит, сели поужинать. Мама приготовила, салат, овощи гриль и тефтели. Люблю их ещё с детства. – Ну, что там, Игнат уже прилетел? – спрашивает, накрывая на стол. – Нет. Ещё не написал. Наверное, ещё летят, – я отодвинула стул и села. – Ладно, у нас будет время всё обдумать, – говорит мама, поставив передо мной тарелку. – Что обдумать? – встречаюсь с ней взглядом. – То, о чём ты молчишь. Думаешь, я не вижу, как ты тихо страдаешь. Соня, ты забываешь, я всё чувствую. Рассказывай, что он опять натворил? – Ничего не натворил, – отвожу взгляд, беру вилку и накалываю салат. – Ты не умеешь врать, Соня. Можешь мне не говорить, я не настаиваю. Просто мне грустно и невыносимо смотреть, как ты страдаешь в одиночестве, – в её голосе упрёк. – Я не страдаю, – а сама чувствую, ещё немного и слёзы потекут из глаз. – Ну, что ж, я не настаиваю, можешь не говорить, – мама села, взяла вилку и нож и начала есть. Несколько минут мы молчаливо едим. Не выдерживаю, кладу на стол вилку и нож. – Она приходила, стояла под воротами… Мама остановила движение, подняла на меня вопросительный взгляд. – Он поговорил с ней, вернулся и сказал… – слова застряли у меня в горле, мама не мешает, ждёт, я закусила губу и сразу почувствовала приближение слёз, – сказал… возможно, она беременна. – Отли-ично, – возмущённо выдохнула мама, положила на стол приборы, встала, прошла до кухонного острова, опёрлась обеими руками об столешницу. Я снова чувствую себя виноватой. Со всех сторон. Кругом моя вина. – Он сказал, что это неважно и что мы семья… – запоздало оправдываюсь. – Ну, конечно, он так сказал! – мама развернулась и посмотрела на меня, как на дуру, которая верит всему, что ей скажут. – И ты ему, конечно же, веришь. – Верю, – моргаю, смахиваю слёзы с ресниц. – А тебе не кажется, дорогая, что это уже слишком? – Я не знаю, – говорю, оттирая с носа каплю. – Боже, Соня, раскрой глаза! Теперь будет так всегда. Он будет играть рядом с тобой роль идеального мужа, а сам будет ходить налево и заводить детей на стороне. Тебе нравится перспектива лохушки жены? Послушной и покладистой. Он будет вёдрами лапшу тебе на уши вешать, а ты будешь невинно моргать глазками и всё это проглатывать? – А что ты предлагаешь? – поднимаю взгляд. Да, мама права, я не хочу быть лохушкой, не хочу! – Когда истекает срок договора? – строго посмотрела на меня мама. Я испуганно моргнула. Может, зря я ей сказала? На этот раз последствия могут быть очень серьёзными и для меня, и для Игната, и для всех нас. – Через… через неделю, – отвечаю, запинаясь. Как раз недавно я об этом сама подумала. Ровно год назад мы с Игнатом подписали договор. О том, что расторгнем наш брак через год. И если кто-то будет против, это никак не помешает. По заявлению одного из нас брак наш будет расторгнут. – Отлично, – сказала мама. – Значит, сейчас живём, как обычно… а через неделю ты подаёшь на развод.