Глава 36

Я звонил Соне, она не берёт трубку. Понимаю. Пришлось написать сообщение, что отец в больнице, и я посылаю за ними машину. Сообщение прочли. Уже легче, значит, приедут. Не тот Соня человек, чтобы не отреагировать на такое. И Светлана, тем более, она с отцом дружит. Пока я сидел в палате, ждал, когда отец проснётся, поставил телефон на беззвучное, но вибросигнал не отключил. С утра была пара звонков по работе, я дал указание помощникам, сказал, чтобы сегодня справлялись без меня. В удобном кресле я чуть сам не заснул. Услышал звук, снова вошла медсестра. Они здесь ходят чуть не каждые полчаса. Ещё бы, мы находимся в самой лучшей клинике в городе, надеюсь, это поможет. В кармане завибрировало, я встал. – Схожу за кофе, – сказал медсестре, она кивнула, я вышел из палаты. Прошёлся по коридору, размялся, достал из кармана телефон. Открыл сообщение. Это от Руслана. Пишет, что пришли результаты слежки за Евой, и он прикрепляет документы и фото к сообщению. Я открыл фотки и записи. Пролистнул. Обманула, чертовка. На руках у меня все доказательства, что Ева не беременна. Хищно улыбнулся и пошёл к автомату за кофе. Возвращаюсь в палату, открываю дверь, вижу… Соню с ребёнком на руках. Внутри у меня сразу потеплело, зажглось. Видеть её – это всё, чего я сильно хочу в последние двенадцать часов. За это время во мне накопилась жгучая жажда и желание видеть Соню, обнимать её, целовать и никуда не отпускать. Вот он мой последний шанс. Сейчас или никогда. Точно уже не упущу. Я вошёл, поставил чашку на стол, приблизился к кровати отца. – Привет, – произношу, разглядывая милое лицо Сони, не могу насмотреться, как будто не видел несколько лет, глаз не могу оторвать. Соня скромно опустила встревоженный взгляд. Смотрю на лицо сына, лёгкая улыбка появилась на моих губах. На него невозможно смотреть без умиления. – Привет, Игнат, – сказала Светлана, выводя меня из ступора разглядывания Сони и ребёнка. – Здравствуйте, – я повернул голову и рассеянно кивнул, – как вы? – Мы-то хорошо, – отвечает, глядя на отца и держа его за руку. – Да вот, сынок, посетители у меня, – отец явно очень доволен, – а вы давайте, идите с Соней, поговорите, а мы тут как-то со Светой и Мишей без вас справимся. Правда, Света? – многозначительно посмотрел отец на мать Сони. – Конечно, справимся. Давай малого, идите, поговорите, – Светлана протянула руки, чтобы взять Мишку у дочери. Соня неуверенно глянула сначала на меня, потом на мать и нехотя протянула той сына. – Иди, Мишутка, сейчас с дедом поболтаем, – Светлана взяла ребёнка, сразу отвернулась к отцу. Соня нерешительно встала, словно раздумывая, идти со мной разговаривать или не идти. – Пойдём? – я направился к выходу и Соню жестом приглашаю. Мы вышли. Я плотно закрыл дверь. Соня остановилась, боится отходить далеко. – Идём, – я сделал пару шагов, обернулся, а она всё ещё стоит. – Если ты будешь пытаться… – вижу, она уже готова мне противостоять. – Я хочу тебе кое-что показать, – поясняю, думаю, покажу ей доказательства, что нет никого, кто бы был от меня беременным. Это всё есть в моём телефоне. – Ладно, – она вздохнула, шагнула за мной. Мы вышли в холл, где стоят кресла для посетителей. Я остановился у окна, глянул вниз. – Что ты хотел мне показать? – Соня подошла, встала рядом и тоже посмотрела в окно. Мы оба остановились, смотрим на улицу, на людей и машины, на деревья и людскую суету внизу. Внезапно стало как-то особенно хорошо, просто стоять рядом и смотреть в одном направлении. Я протянул руку, положил Соне на плечо, сжал легонько. Она не отстранилась. Когда шёл сюда, думал показать ей доказательства того, что Ева лгала о беременности, но когда Соня остановилась рядом со мной, мне показалось, что портить такой момент какими-то снимками и документами – это равносильно, что оторвать лепестки от цветка и любоваться им. Нет, я не стану сейчас ничего говорить. Не хочу разрушать момент нашего единства. – Иди ко мне, – я потянул её, обнял за плечи, прижал. Она притулилась, не отстраняется, не пытается меня оттолкнуть. Я обхватил сильнее, прижался щекой к макушке Сони. Мы стоим, смотрим на небо, город и горизонт. Стоим, прижимаясь друг к другу, и всё остальное кажется уже неважным. Наши разногласия как будто исчезли в один момент. – Я тебя люблю, – произношу тихо, прижимая Соню к себе, – хочу прожить с тобой всю жизнь. И чтобы мы никогда не расставались, не обманывали друг друга, говорили только правду, заботились друг о друге. Хочу быть с тобой всегда. – Я тоже хочу быть с тобой… я тебя люблю, – услышал в ответ. Не вижу её лица. Соня прижимается щекой к моей груди. Главное, я чувствую, как бьётся её сердце. Да, вот оно. Я это почувствовал. Впервые. Вот оно. -– Мы стоим, обнимая друг друга. Я прижалась к нему и осознаю окончательно – не хочу от него уходить. Он любит меня, а я люблю его. У нас сын. Всё остальное мы решим, преодолеем. Теперь будет всё иначе. Я уверена. Потому что, если люди любят друг друга по-настоящему они не обманывают и не лгут. Они просто любят. –– Возвращаемся в палату. Мама обернулась, отец смотрит на меня, потом на Игната. Прощупывает взглядом наше настроение. Думаю, он замечает, что происходит. – Ну, как? – спрашивает Игната, потом переводит взгляд на меня, – О чём говорили? – О тебе, – усмехается Игнат. – А ещё о чём? – теперь от меня требуют ответа. – О любви, – отвечаю, наверное, по мне заметно, что я слегка счастлива после разговора с Игнатом. – И что решили? – подозрительно всматриваясь в лицо Игната, допытывается отец. – Решили жить одной большой, дружной семьёй, – отвечает Игнат. – Соня, это так? – отец перевёл на меня взгляд. – Да, – я кивнула и посмотрела на притихшую у кровати маму, прижимающую ребёнка. Она улыбнулась, я поняла, что она одобряет моё решение. – Ну, что ж… тогда едем домой все вместе, – говорит отец и садится на кровати. Мы все втроём стоим и смотрим на то, как он спокойно отклеивает от своих рук пластыри. – Па-па? – хмурится Игнат. Но папа убирает с лица кислородные трубки. – Если бы вы знали, как утомительно валяться и изображать из себя больного. Но, оно того стоило. Вы помирились и теперь никогда не расстанетесь. Все вопросы улажены, ложь разоблачена. Осталось только жить счастливо, растить пацана и радоваться, что все живы и здоровы, – довольно усмехаясь, говорит отец. – Вы что, нас обманули? – спрашивает мама, всё ещё в шоке от увиденного. – Да, я вас обманул, – пожимает плечами отец, словно показывая – и что вы мне сделаете? – Папа, ты с ума сошёл, – хмурится Игнат. – Есть немного, сынок. Я даже согласен слегка сойти с ума и лечь в психушку, лишь бы у тебя и у Сони всё было хорошо. – Ну, ты даёшь, я реально испугался… – возмущается Игнат выходке отца. – Так, на это же и рассчитано. Люди никогда не думают, что в любой момент могут потерять. Живут как-то так, балуясь… и только когда что-то случается, начинают понимать, как всё зыбко, – он встал с кровати, сладко потянулся. Совсем непохож на больного человека с сердечным приступом, – Зови медсестру, пусть тащит мою одежду, – указал Игнату на дверь. – Ну, вы даёте, Вадим, – мама тоже недовольно качает головой. – А с тобой, Светлана, у нас ещё будет разговор о любви и счастье, не увильнёшь, – отец указал пальцем на маму, и она слегка покраснела. -– Мы снова живём все вместе. И, кстати, отец Игната и моя мама… кажется, у них начались романтические отношения. Получается, лёгкая афера отца сплотила нас всех ещё больше. Чтобы понять, насколько дорог тебе человек, наверное, действительно нужно ненадолго расстаться. И только перед лицом серьёзности обстоятельств мы начинаем понимать, что нельзя разбрасываться чувствами. Я это поняла, Игнат это понял. И мы больше не хотим рисковать. Будем жить, любить и растить нашего Мишку.