Глава 35

Шинкую морковку на доске. Мишка спит, мама пошла в супермаркет подкупить продуктов. Быстро работаю ножом. Смахнула морковь в чашку, взяла луковицу, почистила, помыла и тоже положила на доску. Повернула голову, что-то блеснуло в глазах, солнечный луч осветил свадебное платье на манекене. Я задумалась, глядя на него. На глаза навернулись слёзы, в груди защемило. В который раз. Всегда, когда смотрю на свадебное платье, хочется плакать. Нужно убрать его отсюда. Не могу больше смотреть на него, это разрывает мне сердце. Всего год прошёл, а какие глобальные перемены произошли в моей жизни. Я вышла замуж, влюбилась, родила ребёнка… и вот теперь развожусь. На какое-то короткое время я поверила, что мы с Игнатом семья и никогда не расстанемся. Он сам дал мне такую веру… и сам же её забрал. Я отвернулась от платья. Мама вернётся, скажу, чтобы убрала в шкаф, сама я не хочу его касаться. Щёлкнул замок, мама вернулась. Я выглянула из-за угла кухонной стойки. – Фух, – мама поставила пакеты на пол. – Я же говорила, давай закажем доставку, – пожимаю плечом, маму никак не уговорить на то, что в этом городе можно не ходить в магазин самому, а заказать все, какие надо продукты, и тебе их привезут. – Ну, нет, подсунут просроченное, а ты потом бегай, доказывай, что не сам подменил, – упрямо возражает. Я улыбнулась. Она ещё не привыкла, что можно заказать, какие угодно продукты или товары и тебе принесут прямо в квартиру. Даже готовый обед. – Мам, таскать тяжёлые пакеты тоже не дело. Супермаркет за углом, всегда можно выйти и купить нужный продукт. – Чего по сто раз бегать, – мама разулась, надела тапки и потащила пакеты к холодильнику. В этот момент зазвонил телефон. Я обернулась, глянула на маму, она на меня. На каждый звук телефона мы напрягаемся. – Возьми трубку, я лук режу, – говорю, отворачиваясь, показывая, как мне ни капельки неважно, кто именно там звонит. Мама подошла к тумбе, посмотрела на мой телефон. – Это Игнат. – Я не буду с ним разговаривать, – мотаю головой. – Я тоже не хочу, – пожимает мама плечом. – Тогда не отвечай, позвонит, перестанет. – Ладно, – она снова подошла к холодильнику, начала выкладывать продукты. Звонок оборвался. Вот зачем Игнат звонит? Непонятно о чём ещё можно говорить, вроде уже всё обговорили. Я не хочу от него ничего, сверх того, что уже есть. Мне от него ничего не нужно, просто хочу тихо развестись и жить спокойно со своим сыном и мамой. Сигнал сообщения прервал мою работу и мама тоже остановилась, насторожилась, перестала выкладывать продукты. – Не смотри, – остановила я её движение подойти к телефону. – А вдруг что-то важное. – Что там может быть важного, снова его уговоры и заверения, как он не хотел, и оно само так получилось. Любовница беременна, а он тут вообще ни при чём. Он будет это без конца повторять, будто он не виноват. Я заметила, что мама как-то лояльнее начала говорить про Игната. А я стараюсь быть твёрдой, не поддаваться желанию всё вернуть. – Ладно, но я только одним глазочком… – Тогда будет видно, что я прочла, мама, лучше не надо открывать это сообщение, – уговариваю, но она не слушает. – Нет, я так не могу, у меня сердце не на месте. Пусть видит, что прочла, но не ответила. Ты имеешь право не отвечать, – она снова подошла к телефону, нажала, открыла сообщение. – О Господи! – Что там? – я испуганно обернулась, бросила нож, он ударился об доску, – что с Игнатом? Мама побледнела, прижала ладонь к губам и перевела на меня взгляд. – Мама, говори, что с ним? – я шагнула к ней, протянула руку, чтобы взять телефон. – Не с ним, у отца сердечный приступ, – проговорила она. – О боже. Нужно ехать в больницу. – Игнат отправил за нами машину, – мама подошла к стулу, села и опустила руки. Мы собрались за две минуты. Я натянула толстовку и штаны, мама переложила малыша в конверт и в люльку-переноску. Спустились. У подъезда ожидает чёрная машина. Через двадцать минут мы уже в больнице. Нас сразу провели в палату к Вадиму Эдуардовичу. – О, привет, кто пожаловал? – он улыбнулся, но видно, что ему нелегко говорить и улыбаться. Лицо его очень бледное. Вид больной и слабый. – Как вы? – мама подошла, взяла его за руку, быстро осмотрела аппараты, – Чего вы нас так пугаете? – Да нормально, чего вы все всполошились, – слабо усмехается. – А малого покажи, что ты его так замотала? – тянется взглядом к люльке. Я поставила её, расстегнула, достала Мишку. – Ох, мой внучок, Михаил Игнатьевич, – гордо сказал отец. – Слава богу, дождался я. Хотелось бы понянкаться, но там, как Бог даст. – Понянькаетесь, не нужно нагнетать, – строго сказала мама. Я поднесла ребёнка к деду, тот протянул слабую руку. – Ничё, Мишка, мы с тобой ещё в футбол погоняем, – он говорит, а у меня по щекам слёзы катятся, не могу никак остановить. – А ты, Софья, слушай меня внимательно, Игнат, он тебя любит, очень любит. Ты его не бросай, он просто слегка запутался. Я знаю, девочка, ты к такому не привыкла, эти все игры не для тебя. Но он осознал. Он мне сам вот прямо тут у кровати сказал, что осознал и готов всё отдать, чтобы ты вернулась. На всё готов, понимаешь? Я кивнула, вытирая слёзы. Мама повернулась, глянула на меня, она тоже плачет. – Да, я понимаю, – киваю. – Так вот, ты его прости. Он сейчас места себе не находит, мечется, любит тебя, не может без тебя жить… В этот момент дверь открылась, я обернулась и увидела Игната. Он увидел меня.