Глава 34

Широко шагаю. Пытаюсь сдержать вырывающуюся наружу ярость. Ухожу. Она врёт, только для того чтобы я ушёл. Я знаю, зачем Соня это делает… она слишком чистая. Не позволяет себе участвовать в заговорах и интригах, которые я вокруг неё создаю. Ей сложно существовать рядом со мной в атмосфере лжи. Поэтому Соня ушла. Но я… просто хотел быть честным. И какую проблему решила моя чёртова честность? Какую, мать её, проблему… Я остановился возле машины. Сейчас должен ехать домой и остаться там один… дёрнул дверь, сел в салон, завёл мотор. Во мне закипает гнев. Он внутри. Гнев на самого себя. До дома доехал быстро. Порой гнал, потом притормаживал, вспоминая, что скорость никак не поможет. Нужно трезво расценивать обстановку и начать уже думать. Слишком сильно я расслабился, потерял бдительность. Вошёл в пустой дом, остановился на пороге. Рассеянно окинул взглядом гостиную… Не знаю, куда мне идти. Не хочу подниматься в спальню, слишком свежо воспоминание, ощущение слабости, неумения вернуть жену. Нужных слов не подобрал, не смог объяснить, уговорить, настоять. Ничего не смог сделать для того чтобы Соня вернулась. Расстегнул пиджак, снял, кинул на кресло, лёг на диван в гостиной, закрыл глаза. Я должен подумать… Кажется, Соня – моя настоящая любовь. Невероятно. А я и не понял. Разве может родиться настоящая любовь из искусственно рождённой влюблённости? Если она искусственная, значит, недолгая. Ненастоящая. Тогда почему у меня скручивает внутри от желания вернуть мою жену. Я обязан был сказать ей такие слова, придумать такие действия, которые навсегда оставят её рядом со мной. Где же взять такие слова? Пошел к шкафу, открыл бар, взял бутылку и вернулся к дивану… -– – Какого чёрта ты творишь? – сквозь сон слышен голос отца. Открываю глаза, надо мной стоит папа. Поворачиваю голову, смотрю на шторы, из-за которых вовсю брезжит дневной свет. – Ты что делаешь, Игнат? Где Соня, где Света? – Они ушли, – я сел, встряхнул головой, стало только хуже. – Куда ушли, гулять? И поэтому ты в таком состоянии? – его голос слишком громогласный. – Не кричи, у меня голова болит. Давай не сейчас… – Ты серьёзно? – продолжает повышать тон. – Твоя жена и её мать ушли, прихватив сына, а ты меня просишь не кричать?! Чёрт! Я глянул на пустую бутылку, валяющуюся у дивана. Невероятно. Я допил всё. – Чего ты хочешь, папа? – Добегался? Я знал, что так будет, ты со своими девками всё испортишь … Я встал, направился в ванную, расстегнул по дороге рубашку, стянул с себя брюки, отбросил и встал под душ. Включил холодную воду. Вздрогнул, когда ледяные капли опалили тело. – Конечно, я понимаю Соню. Она не может жить с человеком, постоянно обманывающим… – слышен из гостиной голос отца. – Ладно, всё… я понял. Я всё исправлю, она вернётся. Я не дам ей развестись со мной, – говорю для того чтобы его успокоить, чувствую, он уже закипает. – А она что, уже и на развод подала? Быстро, – усмехается отец. – Я всё решу, – переключил кран на горячую. – Отлично. Где-то я это уже слышал. Ты говорил, она дорога тебе… – Дорога! – Ну, тогда почему она там, а ты здесь?! Я выключил кран, взял полотенце. – Пап, у меня и без тебя хреново на душе, думаешь, я сам не понимаю, что нужно делать… только Соня не хочет возвращаться. – Сделай так, чтобы она вернулась! Другого даже знать не хочу! – он указал на меня пальцем. – Всё, я ушёл. И поверь, Игнат, это тебе надо, не мне… – Хватит пугать меня наследством, пап, это уже неактуально. – Да причём тут наследство, я за тебя волнуюсь, за своего сына, за внука и за девочку эту, которой ты жизнь испоганил… – Ничего не испоганил… я всё исправлю. – Давай, иди, исправляй. Я хочу, чтобы уже сегодня вечером мой внук был здесь вместе со своей матерью, – указал он пальцем себе под ноги. Я вздохнул. – Он будет здесь. Не волнуйся, – я пошёл к кухне, включил кофеварку, – кофе будешь, обернулся к отцу… он схватился рукой за грудь и стал молча смотреть на меня, – Папа! Что с тобой! – Я кинулся к отцу, усадил его на диван. – Сейчас, вызову скорую, – я бросился к телефону. – Игнат… – с трудом выдавил он, протянул руку. – Сейчас… папа, подожди, – набираю номер, – девушка, человеку плохо быстрее, пожалуйста… – Назовите адрес… Через пятнадцать минут приехала скорая, отцу сделали укол и забрали в больницу, я оделся и поехал за скорой. Чуть позже стою возле кровати. Держу отца за руку, сжимаю его пальцы. Кругом аппараты, стойки с капельницами. Неужели это я довёл до такого собственного отца. Глаза его закрыты, только ресницы подрагивают. Сегодня я действительно осознал, что могу его потерять. – Прости, пап, – пока говорю, мои губы дрожат. – Игнат, – прохрипел он, не открывая глаз, вижу, как тяжело ему говорить. – Я здесь, рядом с тобой. – Игнат, – снова позвал он, словно не слышит, я держусь за его пальцы, чтоб если не слышит, то хотя бы чувствовал моё присутствие. – Игнат, верни Соню. Она твоя настоящая любовь. – Я верну её пап, я обещаю, – закусил губу. Держусь. – Я её верну. Отец заснул, я сижу рядом на кресле. Прикрыл глаза. Думаю. Вспоминаю, как всё начиналось. Детство своё, юность. Отец, он всё для меня. Не могу вспомнить ни одного момента, когда бы он от меня отвернулся. Если ругал, только по делу. Он был для меня маяком, вёл по правильному пути, а я вечно пытался куда-то свернуть. Вошла медсестра, проверила аппараты, лекарства. – Он будет спать несколько часов. – Я останусь, – отвечаю. Она кивнула и вышла. Я достал телефон. Нужно написать Соне и Светлане. Никто не знает, сколько осталось жить моему отцу. Если это его последние дни, я должен сделать так, чтобы он провёл их среди людей, которых любит. А это не только я, это и Соня, и её мать, и малыш.