Глава 40

Глава 40

– Вадим, нужна будет какая-то помощь, звони, помогу чем смогу. В какой он клинике?

– В гос. Его на скорой забрали насколько я понял. Нужно будет переводить в частную, не доверяю я этим врачам.

– Не беспокойся, у меня есть знакомый врач из частной клиники. Я сейчас все организую, а ты пока езжай к отцу.

– Спасибо, – пожал ему руку, обернулся к Ирине и расстроенно выдохнул.

Хотел провести время с ними, но, когда речь шла о здоровье и жизни отца, не мог оставить его одного. Мать если и рядом, все мозги сожрет, да и нервы вымотает так, что на тот свет отправит быстрее, чем положено. А Мишенька… сомневаюсь, что этому придурку есть до него дело.

– Я позвоню, – сказал Ирине, и она кивнула глазами.

Выглядела она устало, но все равно спустилась к нам. Я сразу же сообщил о том, что произошло и все меня дружно поддержали. Ирина хотела ехать со мной, но естественно, никто бы ее не отпустил. Ей нужен покой и лучшее, что она сейчас может для меня сделать – лежать в кровати. Так я буду спокоен за нее. Видел в ее глазах протест, но спорить она не решилась. Мы с Аркадием двое взрослых мужиков не позволим ей себя истязать.

Мчался по трассе в сторону города крепко сжимая руль. Волнение нарастало, тревога за отца не позволяла здраво оценивать ситуацию. Я винил мать, которая наверняка закатила ему скандал, обвинив во всем, в чем только можно. Она в этом мастер. Другое дело, что я перестал на это остро реагировать и принимать близко к сердцу. Отец же всегда переживал за меня, а мать любила наговаривать, жаловаться. Вот по всей видимости сердце не выдержало.

Не знаю сколько времени заняла дорога, но я находился на грани, когда залетел в клинику и принялся искать врача, у которого мог узнать о состоянии отца. Ко мне вышел седой мужчина лет шестидесяти. Он сразу понял, кто я, как только назвал фамилию.

– Не беспокойтесь так сильно, Вадим Романович. Ваш отец под наблюдением, сейчас ему гораздо лучше. Приступ сопровождался стрессовым состоянием. Что конкретно произошло я знать не могу, но хочу предупредить, что второго такого раза он может не пережить.

Я плотно сжал челюсть, догадываясь, что произошло. И лучше бы этой женщине сейчас оказаться подальше от этого места, иначе я за себя не ручаюсь.

– Поберегите отца, Вадим. Ему нужна забота и покой.

– Я вас услышал, Валентин Дмитриевич. Скажите, я могу к отцу зайти?

– Сейчас он отдыхает, как только проснется, зайдете.

– Хорошо. Еще один момент, я хочу забрать его в частную клинику на полное обследование.

– Как пожелаете. Ваше право, только предупредите заранее.

– Конечно, спасибо. В какой палате отец?

– Четыреста пятнадцатая. Вадим, берегите его.

Я кивнул, развернулся и пошел к палате. К моему огромному сожалению мать сидела в кресле напротив двери. Строила из себя несчастную женщину, которая переживает за любимого мужа. Но я не верила ей, прекрасно осознавая, что этот самый муж на больничной койке по ее вине.

Заприметив меня, мать напряглась, выровняла спину и смотрела прямо перед собой. Я даже видеть ее не хотел, не то, что разговаривать. Но нужно, чтобы она уяснила одну истину. Поэтому подойдя к ней, я остановился рядом, присаживаться не было никакого желания. Она, выпятив нижнюю губу, задрала голову и посмотрела мне в глаза с вызовом. Как же мне хотелось…

Я выдохнул и прищурившись, зашипел ей в лицо.

– Никогда больше ты не подойдешь к отцу.

– Ты ли мне это запретишь? ― язвительным тоном.

– Я, можешь даже не сомневаться.

– Тебе какое дело? – продолжила нападать. – Тебе никогда не было дела до семьи.

– Я всегда с уважением относился к папе, и только одного не понимал, как он мог терпеть такую стерву всю жизнь.

– Выражения подбирай, щенок. С матерью разговариваешь!

Ох, как ее перекосило от моего тона. А пусть не думает, что я буду терпеть ее, как отец. Хватит, мы слишком долго позволяли ей подобные выходки. Но сейчас она заигралась. Довела отца до больницы, и смеет даже здесь открывать рот и что-то предъявлять.

– Приличные выражения закончились, матушка. Я вас разведу. И да, можешь начинать искать себе однушку на окраине города. Это, что тебе достанется. Так сказать, благодарность за то, что жизнь подарила. Большего ты не заслужила.

– Я твоего отца любила всегда!

– Именно поэтому он сейчас здесь? – зашипел я, резко двинувшись в ее сторону и нависнув над ней. – Ты снова его довела, только запомни, что подобного в следующий раз он не выдержит.

– Что ты несешь? У отца крепкое сердце!

Я выдохнул и оттолкнувшись от кресла, прошелся по коридору.

– Ты всегда думала только о себе и Мишеньке. Больше никого в твоей жизни не существовало. А знаешь, уже и не надо. Ты превратилась в чужую женщину, ту, которая никогда не умела любить.

– Мишу же я любила, сам сказал.

– Кстати, да, где твой Миша? Почему не сорвался, не приехал к отцу?

– Он работает?

– Правда? – это могло быть смешно, если бы не грустная ситуация. – С каких пор Миша работает так поздно?

– Он…

– Не говори мне ничего и не заставляй меня рассказывать то, что тебе не понравится.

Боюсь, новость о том, что ее обожаемый Мишенька гуляет от жены, может прийтись маме не по душе. А стоит ли ее расстраивать? Даже не знаю.

– Что ты имеешь в виду?

Он подошла ко мне и задрав голову посмотрела в глаза. Ох, как за сыночка запереживала. Лучше бы о муже так волновалась.

– Езжай домой и собирай вещи. Я обещаю, что больше вы с отцом не будете жить вместе. И в его квартире тебе делать нечего. Можешь ехать жить к любимому сыну. Он же примет маму, правда? Не то что я, недоумок, недостойный любви и семьи.

По щеке вдруг резко прилетела звонкая пощечина. Я сжал челюсть и проследил, как мать развернувшись, покинула коридор кардиологии, оставляя после себя лишь звонкое эхо стука каблуков.

Даже сюда вырядилась, как на парад.

Устало сжал переносицу и рухнув в кресло, посмотрел на дверь палаты.

Ничего, отец, мы справимся. Заберу тебя к себе и будешь проживать старость в покое и уважении. Одного оставлять не стану, да и чего грустить в одиночестве? А вот мать пусть катится к Мише. Не позволю ей омрачать твою жизнь. Ты мне слишком дорог, чтобы я оставлял тебя с ней еще хотя бы на один день.