Глава 10.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО.

– Сегодня я задержусь, – произносит мой супруг, делая вид, что эта новость не имеет особого значения, и при этом наслаждаясь утренним кофе. – Дел много.

– Хорошо. Работа? Новый проект? – уточняю я, стараясь сохранить нейтральную интонацию. – А что делать со старым? Ты так и не ответил.

– Ну ты же перенесла даты, и как я понимаю, всё решила сама с замом. А насчёт работы, сегодня я не буду работать, я решил встретиться с ребятами, немного расслабиться… Поговорить о жизни. Давно не виделись.

– Ну конечно, отдых необходим. Только ты, прежде чем с друзьями разговаривать, может и со мной бы поговорил?

Да, я теперь точно знаю, что он изменяет, хотя сама лично этого не видела.

Мне достаточно его изменившегося поведения. Оно, как правило, само выдаёт все тайны человека. Особенно мужика.

Мы же проходили это однажды, и мне есть с чем сравнить. Так что, доказать его измену — это лишь дело времени.

Когда человек ошибается единожды, это можно назвать ошибкой и её можно простить. Когда человек совершает подобное второй раз – это уже можно назвать системой, и простить подобное повторно, значит признать, что дурак не он, а ты.

Время пролетает до вечера за работой незаметно, и лишь стук в дверь кабинета и появление сына напоминает мне о том, что пора собираться домой.

– Мам, привет, – заходит мой сын, ведя за руку свою девушку.

– Привет, – улыбаюсь я, вставая из-за стола и направляясь к ним, чтобы обнять и поцеловать сына.

Заметив, что они оба взволнованы, чувствую, что-то не так.

– Что-то случилось? – Молчат. Вижу, сказать хотят, но не решаются. Беременна, может, решили посоветоваться… – Ну же, сынок, говори. Если помощь нужна, поддержка… – смотрю теперь на Надю.

– Мам, – прерывает меня сын, – слушай, а где сейчас папа? Ты знаешь?

– Он сказал, что поедет встретиться с друзьями. Но я, думаю…

– Мама, он не с друзьями, он обманывает тебя, – не даёт закончить мне, говорит зло Игнат.

Я вижу, что он очень агрессивно настроен, но не в отношении меня точно. Надя тоже это замечает и перехватывает инициативу на себя.

– Ангелина Евгеньевна, извините его, он просто очень... возмущён, растерян и не знает, как вам это сказать. Лучше я расскажу. Видите ли, мы с вашим сыном видели вашего мужа с другой женщиной сегодня в ресторане. Конечно, иногда такие вещи можно оставить без внимания, мало ли с кем можно проводить деловые встречи. Допустим, с инвесторами, или, как сказал Игнат, у вас сделка какая-то важная скоро. Может это как раз об этом, – девушка бросает быстрый взгляд на моего сына, который утвердительно кивает ей. – Только здесь дело совсем другое, – добавляет она, немного колеблясь, прежде чем продолжить.

– Ладно, хватит! Ты сильная, правду предпочитаешь. Вот правда, мам! Короче говоря, он был с какой-то бабой, и она точно не инвестор, не клиент и вообще не из наших общих знакомых, с которыми, например, просто можно посидеть, поболтать, встретившись случайно. Ну, то есть, я её в первый раз вижу. Она моложе тебя лет на двадцать, примерно моего возраста, может, чуть старше. Не суть! Всё бы ничего, но она держалась так уверено рядом с ним, будто она его… жена, а не ты. А про встречу с друзьями ложь.

– Да, она... трогала его так, по-хозяйски, словно имеет на это полное право, – продолжает Надя.

– Да, именно так, – подтверждает сын. – Последней каплей стало то, что они начали целоваться прилюдно. Он, мне кажется, и не ожидал, но она уверенно полезла к нему, словно знала, что не откажется от её ласки!

Подхожу к своему рабочему креслу, опускаюсь на него и закрываю глаза.

– Да, да, так и есть, – еле слышно добавляет девушка. – Игнат хотел подойти, но я не позволила. Решила, что лучше пусть вы сами между собой разберётесь.

– Да, только Надя меня и удержала, – сжимает кулаки. – А так я бы ему в рыло его поганое и лживое дал! Он тоже, кстати, не оставался в долгу, – продолжает мой сын. – Прижимал её к себе, они всё что-то шептали, смеялись… Тварь! Лживая тварь! Мама, он же обещал тебе!

– Я всё поняла, ты можешь больше не продолжать, – останавливаю его, чувствуя, что мой сын распаляется всё больше и больше.

Гнев его глазах меня пугает. Я боюсь, как бы он в этом гневе чего не натворил. Мне плевать на мужа, меня интересует, чтобы только сын не пострадал.

Он всегда был очень ответственным парнем, и наша история из прошлого сильно повлияла на его создание и восприятие мира. В отличие от его отца измены он считал чем-то низменным и недостойным мужчины.

Я радовалась и гордилась сыном, а он всегда очень оберегал меня.

– Мам... это ведь я виноват, – опускает голову, отводит глаза.

– Нет, нет, – отрицательно кручу головой. – Ты ни в чём не виноват.

– Как же я теперь жалею, что уговаривал тебя простить его, – переходит на тихий тон сын и извиняется. Следом начинает растирать быстро руками своё лицо, словно пытается скрыть своё сильное разочарование. Его голос дрожит, но, буквально минута и он берёт себя в руки.

– Прекрати, Игнат.

– Нет. Не надо было нам с Машкой так за него бороться… Нельзя было просить тебя позволить ему вернуться домой тогда. Видишь, он ничего не оценил, не понял и не сдержал данного своей семье слова. Мама, гони его! – резко заявляет он, и в его глазах читается решимость. – А если ты не сможешь, если сомневаешься, если боишься, что он физически сильнее и может тебе навредить, то я сам это сделаю! Поехали домой! Вместе дождёмся его!

– Спасибо, сынок, – говорю я, едва справляясь с эмоциями. Мне сейчас нельзя распаляться вместе с ним. Это раззадорит его ещё больше.

Встаю, подхожу к окну и отворачиваюсь от них. Он ждёт моего решения, а я молчу.

– Мам, если ты не хочешь при Наде говорить, то она всё знает, – расценивает моё молчание по-своему.

– Надя, – обращаюсь к ней. – Извини нас.

– За что? – словно не понимает.

– Наша семья втянула тебя в неприятную историю. Мне стыдно.

– Нет, не извиняйтесь! Точно не вы должны извиняться!

– Спасибо за поддержку. Игнат, – обращаюсь к сыну, – я поговорю с отцом, – поворачиваюсь к ним с натянутой улыбкой.

– И всё? – не скрывает своего удивления и возмущения мой сын. – А о чём ты с ним поговоришь? – не отвечаю на его вопрос, потому что не во всё посвящаю сына. Есть вещи, которые ему точно не надо знать. Пока, по крайней мере. – Мама, просто поговорить мало! Ты должна выгнать его из дома! Развестись с ним! И уж точно не прощать ему новых измен!

Сын сейчас смотрит с такой злостью, словно его самого оскорбили, а не меня. И в какой-то мере это действительно так. Ведь я его мать, и любая ложь, причиняющая боль мне, автоматически становится и его личной болью. У нас с сыном и дочерью так всегда было.

– Он сам уйдёт. Но сначала я хочу, чтобы он признался мне, что обманул.

– А с чего ты решила, что он сам уйдёт?

– Решила и всё. Прошу, не надо сейчас вопросов. Позже, милый, не сейчас. Дай с мыслями собраться.

– Но…

– Всё, успокойся, – подхожу к нему, мягко касаюсь его плеча. – Сынок, всё будет нормально. В одном ты должен быть уверен: я точно не собираюсь вредить себе.

– Правда? – у меня, кажется, получается. Сын слегка расслабляется, берёт мою руку в свою и крепко сжимает её. Затем, не стесняясь присутствия своей девушки, обнимает и прижимает к себе. – Мама, я сожалею... Прости меня! Я так виноват! Нельзя было прощать, нам нельзя было умолять… – он, как и я окунается в воспоминания десятилетней давности. – Если бы я только мог вернуть всё назад, мамочка! Ты себе на горло наступила, свою жизнь сломала, но простила его. А он… он ублюдок! Ненавижу!

– Успокойся, – прижимаю его в ответ, нежно гладя по спине. – Успокойся.

Как быстро эти десять лет пролетели… Мой сын, мой мальчик… Он уж уже такой взрослый. Честный, настоящий, умный, заботливый. И как-то другое уже совсем неважно. Я готова была отдать и больше лет своей жизни в этом браке с Аркадием, лишь бы детям моим было хорошо.

А им эти годы было хорошо, я видела. Они успокоились, когда дети уговорили меня разрешить вернуться моему мужу в семью и он снова был рядом с ними.

Так сложилось, что Аркадий муж оказался не очень, но отец он был отличный. Этого у него не отнять. Детей он очень любил.

– Я переживаю за тебя всё равно.

– Всё в порядке.

– Правда? Но, мама… ты такая... спокойная... Как будто бы тебе всё равно... Или это просто маска? Ты просто привыкла в бизнесе не выдавать своих эмоций и учишь меня этому постоянно... – пытается понять моё состояние, вглядываясь в лицо теперь. И я киваю, чтобы облегчить его переживания.

– Именно так. Это в жизни очень пригодится и тебе.

– Чем я могу помочь?

– Я разберусь.

– Ты должна быть готова к разводу. Ты ведь больше не простишь его, правда?

– Конечно же, нет. Дважды в одну и ту же реку не входят. Не лезь – единственное, о чём прошу. Не вмешивайся.

– Ладно, – чувствую, что ему хочется поступить иначе, но он сдержит слово, я знаю.

После разговора с сыном и его девушкой мы поболтали ещё пару минут, попытавшись перевести тему на что-то отвлечённое. Но напряжение, витавшее в воздухе, не покидало ни меня, ни ребят. Они переглядывались, разговаривая глазами, и я понимала, что так или иначе, им было всё равно некомфортно.

Каждый из нас хотел закончить эту встречу и остаться я наедине сама с собой, они вдвоём.

– Можно? – стучится в кабинет заместитель моего мужа Сергей Алексеевич.

– Да, проходите…

Игнат и заместитель мужа жмут друг другу руку, и ребята, пользуясь возможностью, уходят.

– Что вы хотели? – тихим голосом спрашиваю, когда сын и его девушка скрываются за дверями кабинета.

– Хотел показать вам одну интересную вещь… Вы мне передали эскизы, которые… пришли в голову вашему мужу.

– И? что? Интересно? Есть то, что позволит реализоваться этой идее?

– Да, интересное есть, но реализация… – но улыбается как-то странно, – здесь, думаю, что вряд ли.

– Причины? Коллекция будет бесперспективной?

– Она будет провальной! Я бы так, скорее сказал! Ведь то, что принёс ваш муж, это чистой воды плагиат.

– Что? – мне показалось, что показалось…

– То. Это чужая коллекция от первой до последней детали. Пару пуговиц переставлено, пару молний. Не более. Рука чужого мастера, которого я очень хорошо знаю. Его стиль, композиция, техника.

Молчу пару минут. Кочусь кубарем с горы мысленно, набирая обороты, и от этого начинает кружиться голова в реальности.

– Вам плохо? – не замечаю даже, как Меркулов оказывается рядом. – А ну-ка, срочно присядьте на диван! – неожиданно командует и подхватывает меня на руки, желая отнести к нему. – Вы что, надумали от такой новости в обморок грохнуться? Плохая идея! – шутит.

– Что вы делаете?! – сразу прихожу в себя, начинаю протестовать, – поставьте меня!

– Нет, не поставлю! – проявляет настойчивость и бережно опускает на диван.

Поправляю в смущении пиджак, чувствую, как трясутся коленки, словно я школьница и меня только что облапал одноклассник.

– Пожалуйста, – говорю тихо, – можно мне побыть одной?

– Ангелина Евгеньевна, простите, но нет.

– Тогда налейте мне воды…– не знаю, что ещё сказать.

– Легко! – наливает мне из графина воды, поглядывает на меня, видимо, желая проконтролировать, чтобы я всё-таки не хлопнулась в обморок. – Вы, кажется, хотели послушать мой рассказ про то, как я был вполне успешным ресторатором?

– Да, – вру, но его предложение прекрасно. Понимаю, что это отвлекающий манёвр от новости о плагиате, и соглашаюсь на это.

Когда мы выходили из офиса, Меркулов настоял сопроводить меня до дома на своей машине, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Даже растерялась от такого количества заботы.

Вернувшись домой, я вытащила чемодан и закинула туда пару трусов и две пары носков.

– Ну вот, в принципе, и всё приданное жениха. Совет да любовь, Аркадий, тебе с новой женой.